Now scientists - the historians studying the early Middle Ages, are unanimous that Alain and various options of this name occur from Central Asian Alani.
(Bernard S. Bahrah - "HISTORY ALAN IN THE WEST")




Сейчас ученые- историки, изучающие раннее средневековье, единодушны в том, что Алейн и различные варианты этого имени происходят от центральноазиатского Алaни.
(Бернард С. БАХРАХ - "ИСТОРИЯ АЛАН НА ЗАПАДЕ")





THE BEST OF ALL TO MAKE THE HOMELAND FOR ALANS IN CALIFORNIA - TO SETTLE ALL PEOPLE WITH the SURNAME ALAN TOGETHER ALL 10 000 000 PEOPLE and Ossetians will have in USA a powerful group of support more powerful than at Jews!







FREE OSETIA

FREE OSETIA
Текущее время: 21-02, 08:18

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 25 ]  На страницу Пред.  1, 2

ТАНСКАВКАЗССКАЯ ЖД!!!
НУЖНА 50%  50%  [ 1 ]
ВАЩЕ ОХУЕЛИ 50%  50%  [ 1 ]
Всего голосов : 2
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08-02, 19:42 
Не в сети
Stir Hister

Зарегистрирован: 08-06, 10:46
Сообщения: 1815
«Аланское кольцо» в Южной Африке
Туристические пути довели меня до юга африканского континента,
где и был написан этот не очень-то концентрированный материал.
Здесь, на южной кромке континента, автору не удалось обнаружить
следы «аланской виа», но зато нашлись следы «аланского кольца» –
судьба опять подбросила еще одну новость из истории. Известно, что
аланы использовали свои походные повозки в оборонительных целях.
Враг всегда стремится напасть на противника, когда тот находится в
походном, а не боевом марше, так легче разбить его, и называется
этот метод «Армадиллия» («Тактика Засады»). Этим особенно успешно
пользовался предводитель войск Западной Римской Империи Стиликон –
алан по происхождению (и по трагическому завершению жизни тоже). Он
долго, неделями, месяцами, поджидал надменных готов, чтобы
подхватить их, пока не развернули они свои боевые порядки, и немало
преуспел в этом.
Наши далекие предки лучше нас знали «военную теорию» (мне не по
душе термин «военное искусство»: война и искусство – вещи плохо
сочетаемые). Современные потомки великих воинов, алан, носящие их
имя, допустили столько ошибок во время недавних событий по обе
стороны перевала...
Аланы разработали свою контр-армадиллию, ту тактику, что вместе с
остальными приемами помогла им пройти с боями по всей Европе и
Северной Африке. «Аланское кольцо». Суть его состояла в том, чтобы
продвигаться по возможности двумя рядами при одновременной высылке
вестовых, чтобы при опасности быстро разомкнуть ряды и также быстро
сомкнуть их в круг из бричек и повозок, через которые вражеская
конница пройти уже не могла. Сами же оборонявшиеся делали внезапные
вылазки, быстро разомкнув круг, и делали это с таким умением, что
не только обращали в бегство силы нападающих, но и пополняли свои
обозы тягловой силой и провизией. Европейцы дали этому приему
настолько меткое название, что оно прижилось и отмечается до сих
пор – не только в отдельных монографиях, но и в некоторых учебниках
по средневековой истории. А также и современной истории, ибо англо-
бурская война проходила в начале прошлого столетия.
«А при чем тут англо-бурская война»? – удивится читатель. А
притом, что англичане привезли «аланское кольцо» в Южную Африку...
В ЮАР есть город с трудно произносимым названием – Питермаритцбург,
неподалеку от Дурбана, второго по индустриальной мощи города в этой
стране. Пмб (так коротко обозначают этот город) является столицей
обширной провинции Ква-Зулу Натал, где проходили основные события
той войны. Так вот, в Историческом музее этого края находится
просторный зал, в котором много разнообразного вооружения и с
несколько дюжин больших железных бричек, расположенных по кругу, с
солдатами-манекенами в центре и небольшими короткоствольными
пушками между этими военно-транспортными средствами. А рядом –
надпись большими буквами: «Так использовали англичане тактику
«аланского кольца» в войне с бурами».
Европейцы переняли эту тактику, как и «Монт-Форт» («Гора-
Крепость»), «Фалс рекуа» («Ложное отступление»), «Ретро атак»
(«Обратная атака») и некоторые виды вооружений, у алан. Вообще,
тема – аланские заимствования в Европе – должна быть интересной: в
одном только испанском языке имеется более десятка слов с корнем
«алан», в основном, военного характера. Продолжить бы изыскания
В.И. Абаева, который так тонко уловил «осетинские изоглоссы» в
европейских языках в своей известной книге с одноименным названием.
После такой находки мне как-то легче стало и на юге Африки. Как и
в Западной Европе, где мне всегда хочется воскликнуть: «Здесь
аланский дух, здесь Аланией пахнет»... А в Северной Африке я арабам
иногда напоминал: «Вы живете здесь дольше нас, а мы – раньше вас»!
В раннем средневековье целых 105 лет здесь хозяевами были алано-
вандалы, отобравшие этот благодатный край у Римской Империи...
вместе с его золотом.

_________________
My sites:
http://alania-supercomputer.narod.ru/
http://jaszix.narod.ru
http://www.ossetiny.narod.ru
http://www.biblioteki.narod.ru
http://www.skifskij.narod.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08-02, 19:46 
Не в сети
Stir Hister

Зарегистрирован: 08-06, 10:46
Сообщения: 1815
Кисловодская Аланская крепость

Аланские крепости есть во многих районах этого климатического пояса. Почему? Трудно сказать. Как и во всех вопросах истории, тут существует слишком большое количество «но» и множество вариантов ответов, поэтому даже не стоит капаться в делах древних и найти какую-либо логику в тех или иных их действиях или поступках.

Но в Кисловодске и его окрестностях аланская культура прослеживается на особом уровне, много связывает аланов с этой местность, но сейчас мы не об этом. Рассмотрим Аланскую крепость Кисловодска немного детальнее, поскольку всегда лучше идти от частного к общему, чем от общего к частному, и история тому не исключение.

Итак, Аланская крепость – это живописный и очень загадочный скальный мыс, находящийся в ближайших окрестностях Кисловодского курорта. Кстати, недалеко от Аланской крепости находится прославленная Михаилом Юрьевичем Лермонтовым Кольцо-гора, которая стала благодаря его произведениям местом паломничества туристов и отдыхающих, желающих окунуться в атмосферу тайны.

Аланская крепость интересна не только сама по себе, но и прекрасным пейзажем, который открывается с её скального мыса. С вершины скалы можно рассмотреть в деталях прекрасную и чарующую панораму Кавказских гор и долины, в которой находится Кисловодск. Просторы региона Кавказских Минеральных вод открываются, как книга, многие десятки километров лежат перед вами, как на ладони. Наверное, именно потому аланы и другие поселенцы древних эпох использовали этот скалистый мыс, как крепость. Её смотровая площадка просто идеальна для осмотра поселений, которые в древности находились вокруг этого мыса. Доказательством этому служат раскопки XIX и ХХ веков, которые продолжаются и по сей день.

На мысе до сих пор сохранились остатки древних каменных построек, которые сквозь века перенесли немые свидетельства о существовании на этом месте поселений древних. Возле подножия мыса находятся несколько аланских катакомб-могильников. В захоронениях археологи нашли доказательства многим своим теориям. Кроме этого аланских поселений, нашли археологические артефакты, которые принадлежат более раннему периоду.

Существует теория, что именно Аланская крепость является одним из опорных и промежуточных пунктов Великого Шёлкового пути.

Изображение

Изображение

Изображение

Изображение

Изображение

_________________
My sites:
http://alania-supercomputer.narod.ru/
http://jaszix.narod.ru
http://www.ossetiny.narod.ru
http://www.biblioteki.narod.ru
http://www.skifskij.narod.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08-02, 19:58 
Не в сети
Stir Hister

Зарегистрирован: 08-06, 10:46
Сообщения: 1815
Долгое время первым достоверно известным царём Крымский Скифии считался правивший в третьей четверти II в. до н.э. Скилур, о котором сохранилось немало свидетельств. О его предшественниках было известно лишь то, что получил он власть по наследству от отца. Однако недавно при раскопках в Неаполе были обнаружены остатки сооружённого Скилуром около 130 г. до н.э. мавзолея в честь Аргота. Расположен мавзолей в дворцовом комплексе. Скилур в выспренней, воспевающей больше самого строителя эпитафии провозглашает умершего («близкого сородича») образцом для подражания. Всё это с высокой вероятностью указывает нам, что Аргот был предшественником Скилура и его отцом, тем самым, от которого он унаследовал власть. События правления Аргота по отдельным надписям и сведениям античных писателей поддаются воссозданию.

Вступив на престол после гибели своего отца от рук Амаги, Аргот оказался в крайне сложной ситуации. С одной стороны, загнанным в крымские горы скифам требовалось жизненное пространство. С другой - Скифское царство оказалось в почти полной международной изоляции, затиснутое между враждебными Херсонесом и сарматами. Аргот не мог позволить себе исполнить требования последних и оставить Херсонес в покое. А это осложняло положение ещё больше. К началу 170-х гг. скифы вновь беспокоили Херсонес. В 179 г. до н.э. опасность со стороны «варваров» специально оговаривалась в мирном и союзном договоре между херсонитами и царём эллинистического царства Понт на севере Малой Азии Фарнаком. В качестве гаранта мира с севера херсониты обращались к новому сарматскому царю Гаталу.

Аргот принял энергичные меры по обеспечению своей безопасности. Важнейшей среди них явилось возобновление союза с Боспором. Около 170-160 гг. до н.э. Аргот женился на Камасарии - вдове боспорского царя Перисада III и матери юного Перисада IV. Сам Аргот переселился на Боспор и какое-то время проводил там. Фактически он стал соправителем царицы-матери. Это событие, несомненно, способствовало укреплению и изменению общего положения Скифского царства. Завязались тесные торговые связи с Пантикапеем. Немалая воинская сила Боспора - сама укрепляясь за счёт переезжавшей туда скифской знати - превратилась в надёжный резерв на случай любого внешнего конфликта.

На востоке, где Скифскому царству по-прежнему принадлежали земли в низовьях Днепра, Аргот возобновил или укрепил давний союз с Ольвией. В его правление окончательно определяется вектор развития Скифского царства как государства эллинистического - как минимум «варварского подражания» эллинизму. Эллинофилия, стоившая жизни Анахарсису и Скилу, при Арготе становится государственной идеологией. Скилур призывал чтить его память не только «в почтительном страхе перед богами», но и «ради эллинов любви и дружелюбия».

В Неаполь привлекаются в немалом числе греческие мастера и купцы. Интенсивное строительство, начавшееся в городе при Арготе, ведётся вполне в эллинском духе. Общественные здания, дворцы, надгробия возводятся и украшаются по греческим образцам. Городские скифы ценили эллинское искусство, а царский дом и верхушка знати освоили греческое письмо. Официальным языком Скифского царства, запечатленным на мемориалах и монетах, являлся греческий. Цари скифов начиная с этого времени носят греческий титул «басилей».

Аргот умер около 150 г. до н.э. или немногим позднее. Сменил его Скилур, - как уже говорилось, скорее всего, его сын. Скилур, во всяком случае, был верным продолжателем политики Аргота. С его именем связан наивысший, хотя и очень краткий, расцвет Третьего Скифского царства. Скилур носил поэтичный титул не просто царя, но «повелителя Скифии, богатой конскими пастбищами».

Скилур вслед за Арготом немало сделал «ради эллинов любви и дружелюбия». В его правление от сосредоточения, собирания сил скифы вновь переходят к активным действиям. Скилур сражался - и успешно - против меотов на востоке, защищая пределы Боспорского царства, и против «фракийцев» на западе. Под последними, скорее всего, имеются в виду геты и бастарны, угрожавшие как Ольвии, так и скифским владениям на Нижнем Днепре. Впрочем, не исключено, что Скилур совершал более дальние походы, оказывая поддержку против тех же гетов и бастарнов родственному царству в Добрудже.

Если активность Скилура на востоке просто скрепляла союз с Боспором и поднимала статус, то войны с «фракийцами» способствовали реальному расширению границ царства. Ольвия при Скилуре вновь официально признаёт зависимость от скифов, став важнейшим посредником между ними и эллинским миром. В Ольвии по заказу Скилура чеканилась монета от его имени.

В Неаполе времён Скилура ведётся интенсивное строительство - по-прежнему вполне в традициях эллинской архитектуры и фортификации. Среди заметных памятников этого периода - царский дворец, возведённый для Скилура при самом восшествии его на престол. Царю была посвящена, скорее всего, ещё при жизни, - конная статуя с греческой надписью на постаменте.

В город съезжались греческие купцы, которым предоставлялись немалые привилегии. Надписи, оставленные ими, найдены в Неаполе археологами. По именам нам известны двое эллинских купцов, подолгу живших в Неаполе, - Евмен и Посидей. Особенно интересной фигурой был последний - уроженец греческого острова Родос и гражданин Ольвии Посидей, сын Посидея. Этот богатый торговец и судовладелец оставил в Неаполе четыре посвятительных надписи различным божествам. Это свидетельствует о длительном пребывании в столице скифов и немалом общественном весе. Более того, Посидей, похоже, занимал официальное положение при царском дворе. Какое-то время он возглавлял скифский военный флот (надо думать, на самом деле наёмный, греческий).

Основной военно-политической задачей, стоявшей перед Скилуром, было расширение владений в Крыму. Именно для этого ему был нужен возглавлявшийся Посидеем флот. Посидею удалось разгромить, в частности, пиратское племя сатархов, обитавшее на севере Крыма. При Скилуре же завершилось подчинение скифами тавров и началось вскоре зашедшее далеко смешение двух народов.

Однако главным противником скифов оставался Херсонес. Уже в первые годы своего правления, накопив силы и обеспечив прочный тыл, Скилур перешёл в наступление на земли херсонитов. Борьба шла с переменным успехом - сам Неаполь около 135-130 гг. до н.э. подвергся вражескому нападению и отчасти выгорел. Однако в целом в течение 140 - 130-х гг. до н.э. успех сопутствовал скифам. К 110 г. до н.э. в Херсонесе их уже считали непобедимыми. На благодатном для земледелия северо-западном побережье Крыма скифы захватили угодья Херсонеса, уничтожив его многочисленные выселки. На их месте строятся скифские поселения - как укреплённые, так и неукреплённые земледельческие. Самым значительным успехом скифов явился захват Керкенитиды – основного оплота херсонитов в этом районе и важной торговой гавани. На месте полуразрушенного греческого города скифы возвели собственное крупное укрепление.

Скилур вообще активно занимался градостроительством. Он перестроил и расширил Неаполь, а по соседству с ним возводил или отстраивал другие города. Греческий географ Страбон называет три города, основанных (по его словам) Скилуром и его сыновьями: Палакий, Хаб, Неаполь. Где располагались Хаб (Хабеи) и Палакий, какие именно скифские городища соответствуют им - с точностью неизвестно. Из них Палакий назван в честь Палака, сына и наследника Скилура.

Скилур отличался крайней многодетностью - очевидно, имел большой гарем. Всего царь оставил несколько десятков сыновей. Один греческий автор писал о 50, другой - о 80 сыновьях. Сам Скилур в эпитафии Арготу говорит о 60 сыновьях и стольких же дочерях, которых он воспитал, подражая покойному предшественнику. Однако за время, прошедшее с построения мавзолея (ок. 130 г. до н.э.) до смерти Скилура (ок. 115- 110 г. до н.э.), могли появиться и новые дети.

Из многочисленных сыновей Скилура по имени известен только Палак. Точно так же из многочисленных дочерей известна только одна - Дедмотис (в другом прочтении Сенамотис), оставившая в Пантикапее посвятительную надпись Дитагойе. Дедмотис была замужем за неким Гераклидом - судя по всему, близким родственником не имевшего наследников царя Перисада V. Этот брак призван был скрепить тесные связи между скифским и боспорским царскими домами, установившиеся ещё в предшествующие царствования.

Все успехи Скилура, частные победы над Херсонесом и мелкими крымскими племенами, даже подчинение Ольвии - всё это, конечно, было ничтожно мало по сравнению с временами «Великой Скифии». Но для «Малой Скифии» в Крыму даже это было очень и очень много. Слишком много - если соразмерять с реальной международной обстановкой и сократившимися возможностями. В конечном счете, уже при жизни Скилура скифы столкнулись с достойным и неодолимым для них противником.



В 121 г. до н.э., с восшествием на престол Митридата VI Евпатора, начинается время наивысшего расцвета Понтийского царства. Это была эллинистическая держава, во главе которой стояла ветвь персидской династии Ахеменидов, а центрами являлись греческие города на севере Малой Азии. Теперь, в смятении, вызванном переделом границ под натиском поднимающейся с запада римской мощи, Понт становился сильнейшим государством Причерноморья. Утвердившись у власти окончательно в 115-113 гг. до н.э., Митридат приступил к внешним завоеваниям. Он покорил Колхиду, расширил границы царства в Малой Азии. В эти же первые годы внимание его уже обращается на север Причерноморья.

Херсонес со 179 г. до н.э. был связан с Понтом союзным договором, прямо направленным против «соседних варваров» - скифов. Находясь в отчаянном положении под натиском Скилура, херсониты обратились за помощью к усиливающемуся понтийскому правителю. Митридат откликнулся с готовностью. Понтийцы начали военные действия против Скилура. Точная дата неизвестна, но произошло это ранее 110 г. до н.э. Ход войны известен нам не вполне ясно. Источники наши, во-первых, - несколько херсонесских надписей, самая содержательная из коих - декрет в честь понтийского полководца Диофанта. Далее отрывочные сведения сообщает Страбон.

В начале войны скифы осадили Херсонес. Херсониты едва успели восстановить стены города на счёт одного из богатых граждан. Чтобы лучше защищать город, полководцы Митри- дата заняли гарнизоном и перегородили стеной мыс Ктенунт, где размещался важный порт. Кроме того, они проделали искусственный перешеек, перекрыв отделявший Ктенунт от Херсонеса залив. Таким образом, скифам не удалось отрезать Херсонес от внешнего мира. Все попытки скифов взять Херсонес окончились неудачей.

В первые годы войны Скилур умер. Иногда полагают, что он погиб в бою. Однако Плутарх утверждал, что Скилур умер своей смертью. Греческий писатель связывает со смертью Скилура следующую историю: «Скилур, у которого было 80 сыновей, предложил им, умирая, связку стрел, чтобы каждый попробовал её сломать; но все отказались. Тогда он, вынимая стрелы по одной, переломил их все без труда и сказал в поучение, что все они будут сильны, пока стоят заодно, и станут бессильны, как только разрознятся и поссорятся». Притча эта, конечно, гораздо старше Скилура и известна как минимум по всей Евразии - однако мы не можем сомневаться и в том, что Скилур её знал и мог повторить своим сыновьям.

Наследовал власть Скилура и войну с Понтом Палак. В 110 (по другому мнению, однако, в 113) г. до н.э. в Херсонес переправилась большая понтийская армия под командованием Диофанта, сына Асклепиодора. Это был грек из Синопа, одарённый полководец и дипломат, доверенное лицо Митридата. Палак, намереваясь сбросить понтийцев в море, внезапно атаковал высадившуюся армию, когда она ещё не успела приготовиться к кампании. Скифы подступили к укреплениям Ктенунта и осаждали их несколько дней. В светлое время суток скифы заваливали ров тростником, однако понтийцы по ночам сжигали тростник, таким образом, не позволив скифам одолеть ров. Между тем Диофант, «поневоле приняв битву», обратил в бегство «большое полчище» скифского царя. В честь победы был поставлен памятный знак - «трофей» от имени Митридата. Сражение произошло где-то к северо-востоку от Херсонеса, в землях, населённых таврами. Диофант подчинил последних и заложил на месте победы город, названный в честь царя Евпаторий.

Оттуда он вторгся в Боспорское царство, союзное скифам. «Совершив в короткое время много важных подвигов», Диофант затем вернулся в Херсонес. Исход боспорской кампании неясен - однако боспорцы с этого времени не поддерживали скифов. Возвратившись в Херсонес, Диофант мобилизовал всех боеспособных мужчин и с ними вторгся в центральные области Скифского царства. Напуганные его успехами скифы предпочли сдать Неаполь и Хаб. Диофант же удовлетворился тем, что скифы признали себя «подвластными» Митридату и обязались не тревожить Херсонес. Горожане всячески почтили своего избавителя, когда тот вернулся к ним.

Поздним летом или осенью Диофант отправился в Понт. Но не успело понтийское войско покинуть Херсонес, как скифы «отложились». Они вновь стали беспокоить границы Херсонеса, готовясь к большой войне. Митридат, узнав о происходящем, отправил Диофанта с войском обратно, невзирая на наступавшую зиму. Прибыв в самом конце года или начале следующего, Диофант прибавил к своему войску «сильнейших» из числа граждан Херсонеса и двинулся было в горы. Однако его мужества и выносливости солдат не хватило - непогода оказалась сильнее. Диофант не сдался. Повернув к более доступному побережью, он выбил скифов из Керкенитиды и других воздвигнутых ими на бывших херсонесских землях укреплений. Затем армия осадила лежащий севернее приморский город Калос Лимен - также греческую колонию, захваченную скифами. Одновременно тот самый херсонит, который восстановил ранее стены города, снарядил на свой счёт отряд сограждан и совершил поход на скифскую крепость Напит.

Палак, однако, тоже не сидел, сложа руки. Надеясь на непривычные для понтийцев холода и численный перевес, он двинулся к побережью с огромным войском. Собрав все силы, находившиеся в распоряжении его и братьев, он, кроме того, заключил союз с сарматским племенем роксолан. Это первый случай союза между скифами и сарматами. В ту пору, после окончательного ухода царских сарматов в окрестности Ольвии, роксоланы стали контролировать степное междуречье Дона и Днепра. Неясно, что побудило роксоланского царя Тасия заключить союз с былыми кровными врагами. Не исключено, что его обеспокоило вторжение понтийских завоевателей в Северное Причерноморье.



Благодаря помощи роксоланов войско Палака превосходило понтийское в разы. Только с Тасием пришло почти 50 ООО воинов, тогда как всех воинов Диофанта насчитывалось 6000. Однако в распоряжении Диофанта была «правильно построенная и хорошо вооружённая фаланга», и он «сделал разумную диспозицию». Роксоланы же были вооружены легко и наступали «толпой». К тому же перед битвой херсонитов и понтийцев вдохновили некие знамения, посланные якобы Девой - богиней-покровительницей города. В итоге Диофант нанёс противнику сокрушительное поражение. Большинство воинов Тасия погибло. Как утверждает декрет в честь Диофанта, среди всего скифо-сарматского войска «из пехоты почти никто не спасся, а из всадников ускользнули немногие».

С началом весны, оставив херсонитов осаждать Калос Лимен, Диофант двинулся на скифские крепости в горах. Палакию удалось устоять, но Хабеи и Неаполь пали. Понтийцы разграбили и сожгли дворец Скилура. Херсониты тем временем взяли Калос Лимен и вернули его под свою власть. Царь Палак бежал и скрывался от победоносного врага. Его братья вынуждены были после некоторых раздумий капитулировать перед Диофантом. Приняв от них изъявления покорности, Диофант двинулся на Боспор. Здесь, однако, дело сразу уладилось миром, «прекрасно и полезно для царя Митридата Евпатора». Царь Перисад не только признал верховенство понтийского царя, но и завещал ему своё царство.

Произошедшее, однако, вызвало возмущение многочисленных боспорских скифов. Возглавил их восстание Савмак - воспитанник Перисада и, видимо, его родственник, рассчитывавший на престол для себя. Мятежники убили Перисада и хотели расправиться с находившимся в Пантикапее Диофантом. Однако тот бежал на спешно присланном херсонитами корабле. Проведя зиму в Херсонесе, Диофант мобилизовал силы города и призвал подкрепление из Понта. Последнее, вероятно, возглавил полководец Неоптолем, действовавший затем на территории Боспора. В начале весны Диофант вторгся на Боспор с суши и с моря. В морском походе участвовали и «отборные» херсониты на трёх кораблях. Савмак к этому времени уже утвердился в Пантикапее и провозгласил себя царём Боспора, опираясь на поддержку многочисленного «варварского» населения. Развернулись военные действия, вновь удачные для понтийцев. В Керченском проливе Неоптолем «летом разбил варваров в морском сражении, а зимой - в конной стычке». Диофант взял штурмом Феодосию, а затем и сам Пантикапей. Савмак был схвачен и отослан в Понт. Боспор признал своим царём Митридата. Благодарные за множество благодеяний херсониты торжественно увенчали Диофанта золотым венком и водрузили в городе его статую. Первоначально Митридат собирался управлять Скифией напрямую, но вынужден был считаться с многочисленными сыновьями Скилура. В конечном счёте, покорился ему и Палак. Вскоре для него и его родни под стенами Неаполя был возведён величественный мавзолей, где погребения совершались около двух веков. Усыпальница Палака (предположительно) - самая богатая из 39 в мавзолее. В ней обретается 825 из 1327 найденных в нём золотых предметов. Если богатая могила действительно принадлежит Палаку, то умер он в возрасте примерно 40 лет в конце II или начале I в. до н.э. Многие исследователи приписывают гробницу Скилуру. Правда, тогда неясно, как бросающееся в глаза монументальное захоронение уцелело при разорении Неаполя Диофантом. Мавзолей Аргота, например, был тогда разорён и разрушен.

Скифы отнюдь не были поголовно изгнаны из основанных ими укреплений в северо-западном Крыму. Теперь, однако, они служили нуждам понтийского царя. Митридат установил мир между Херсонесом и скифами - чем едва ли херсониты остались недовольны. К началу I в. до н.э. между Херсонесом и Неаполем завязывается оживлённая торговля - со временем, ставшая более доходной, чем традиционные связи с Пантикапеем. Херсонес служил скифам посредником в связях с основной территорией Понтийского царства.

Стремясь установить контроль надо всем Причерноморьем и Малой Азией, Митридат раздвигал свои владения на запад и на юг - в итоге вторгшись в сферу влияния Рима. В 90 г. до н.э. римляне, среди прочего, в соответствии с принципом своей политики - «разделяй и властвуй» - потребовали, «чтобы он возвратил скифским царям их родовые владения». Это требование Митридат без особого удовольствия согласился исполнить. Тем самым он усыплял бдительность неприятеля накануне открытой войны - но и обретал новых союзников. Скифских царей он обласкал и привлёк на свою сторону. Был ли тогда ещё жив Палак, неизвестно. Небольшую территорию Скифского царства Митридат разделил между независимыми друг от друга «царями», «династами» - едва ли не всеми десятками сыновей Скилура. Соправительство множества басилеев сохранялось в Скифии и позднее. Единое государство фактически перестало существовать - а раздробленное, естественно, было более открыто для внешних влияний. С другой стороны, Митридат взял в свой гарем «скифских жён» - вероятнее всего, из числа дочерей Скилура. Тем самым новый союз был скреплён.

Чем именно Митридат более всего расположил к себе скифов, становится ясно из археологических материалов. На рубеже II-I вв. до н.э. скифы начинают заселять брошенные херсонитами в ходе войны пограничные земли на юго-западе Крыма. Здесь возникает новая группа скифских крепостей - Усть-Альминское, Альма-Керменское и Краснозоринское городища. Усть-Альминское городище у впадения реки Альмы в Чёрное море стало вторым по размеру после Неаполя. Только Митридат мог обеспечить этот бескровный захват недавно отвоёванных херсонитами земель. Столь своеобразное исполнение римских требований позволило ему в дальнейшем рассчитывать на помощь скифов и союзных им тавров. В 89 г. до н.э. Митридатов посол Пелопид, угрожая Риму, уже перечислял скифов и тавров среди «друзей, готовых на всё, что он прикажет». Правда, в первых двух войнах с Римом, шедших с переменным успехом с 89 по 81 гг. до н.э., помощь скифов Митридату не понадобилась.

Однако с началом Третьей Митридатовой войны, в 74 г. до н.э. скифы и тавры вместе с другими черноморскими племенами отправили прибывшему на Боспор Митридату вспомогательные отряды. Слишком верными союзниками скифы себя не зарекомендовали. После серьёзных поражений отброшенному из западных областей Малой Азии в Понт Митридату пришлось посылать скифским царям «золото и многие дары». К несчастью, посланный с этими дарами приближённый царя Диокл перебежал к римлянам. В 70 г. до н.э. скифские области вообще отложились от Митридата, поскольку посаженный им правителем на Боспоре сын Махар признал власть римлян. В 65 г. до н.э. изгнанный римлянами из Понта Митридат пришёл с войском на Боспор и восстановил свою власть. Махар бежал от отцовского гнева, а затем покончил с собой. Но Митридату не удалось закрепиться и здесь. Херсонес и другие греческие города восстали против его власти. Митридат в последний раз попытался прибегнуть к помощи скифов, отправив в жёны скифским царям своих дочерей. Однако приставленные к посольству воины перебили евнухов из сопровождения и в полном составе перебежали к римскому полководцу Помпею, выдав ему царских дочерей. После этого Митридат не рассчитывал на скифскую помощь.

В 63 г. до н.э. Митридат был свергнут с боспорского престола своим сыном Фарнаком и покончил с собой. Фарнак выдал Помпею труп отца и множество заложников. Тогда, среди прочих, скифские жёны Митридата тоже оказались в руках Помпея. Позднее он провёл их по Риму в своём триумфе вместе с другими знатными пленниками.

Безразличие потомства Скилура к породнившемуся с ними Митридату в годы агонии его державы объяснялось не только прежней враждой. Пока бушевали приковавшие внимание античного мира Митридатовы войны, у скифов появился новый враг, серьёзно угрожавший их владениям. В 70 г. до н.э. племена гетов и даков на территории современной Румынии были объединены под властью гетского царя Буребисты. Буребиста не участвовал в Митридатовых войнах, но использовал посеянную ими неразбериху в Причерноморье для расширения своих владений. Он попытался завоевать Фракию. Геты совершали далёкие рейды за Дунай, опустошая римские провинции.

Тем более не сумело устоять против гетов Скифское царство в Добрудже - признавшее в последние годы существования верховную власть Рима. В 60 - 50-х гг. до н.э. здешняя Малая Скифия подверглась опустошению и на время была завоёвана гетами. Память о скифах жила здесь долгое время, и часть местных жителей считала себя скифами ещё и на рубеже нашей эры. Само же название «Скифия» в этой области совершенно официально дожило до Средневековья. Так именовали её власти сначала Римской, а потом Византийской империи. Однако на деле после гетского, а затем и окончательного римского завоевания скифы быстро и бесповоротно растворились в среде местных жителей.

Неясно, пытались ли крымско-днепровские скифы помочь своим западным сородичам. Однако несомненно, что активность гетов привлекала их внимание - отвлекая от выполнения союзнических обязательств перед Митридатом. А около 50 г. до н.э. геты вторглись уже непосредственно в скифскую сферу влияния. Полчища Буребисты захватили штурмом Ольвию и ещё несколько греческих городов Северо-Западного Причерноморья. Ольвия подверглась разорению, и некоторое время лежала в запустении. Однако дальше Ольвии гетское нашествие не пошло. Возможно, Буребиста, поглощённый противостоянием с греками и римлянами к югу от Дуная, не захотел ввязываться в войну со скифами.

Разорение Ольвии на время отрезало приднепровских скифов от торговли с Элладой. Как спустя полтора века говорил в посвящённой Ольвии речи оратор Дион Хризостом, греки «по разрушении города перестали приезжать туда, так как не находили соплеменников, которые могли бы их принять, а сами скифы не желали и не умели устроить им торговое место по эллинскому образцу». Действительно, скифы Нижнего Поднепровья были эллинизированы гораздо меньше крымских соплеменников. Однако предотвратить экономический упадок удалось энергичными действиями - скорее всего самих скифских царей. Они призвали бежавших жителей Ольвии заново заселить разорённый город и восстановить его, оказав в этом деле всемерную поддержку. С этого времени Ольвия, чьи связи со скифами ослабли после понтийского завоевания Крыма, вновь попала от них в зависимость.

Избегнув войны с гетами, скифские правители вновь обратились к крымским делам. Усиление влияния римлян на Боспоре и в Херсонесе после поражения Митридата не могло не беспокоить их. Потому они вступили в союз с боспорским царём Фарнаком, когда тот в 48 г. до н.э. попытался заполучить наследственный понтийский престол, бросив вызов Риму. Потерпев поражение от Гая Юлия Цезаря (доложившего об этой победе сенату знаменитым «Пришёл - увидел - победил»), Фарнак бежал на Боспор. И обнаружил здесь восстание против своей власти. Восстание возглавил его собственный наместник Асандр. Здесь на помощь Фарнаку и пришли скифы. Вместе с сарматами они составили основные силы наспех собранного им нового войска. Сначала Фарнаку сопутствовал успех. Он взял со своими союзниками Фанагорию и Пантикапей. Однако Асандр пользовался гораздо большей поддержкой самих боспорян. Как только Фарнак отпустил союзные войска, оставшись с одной дружиной телохранителей, Асандр напал на него и нанёс последнее поражение. Сам Фарнак погиб в бою. Это произошло в 47 г. до н.э.

Асандр узаконил свою власть, взяв в жёны дочь погибшего царя Динамию. Ему удалось после долгих смут стабилизировать ситуацию на Боспоре. Однако союз со скифами вновь оказался разорван. Для защиты от скифов и роксоланов, так и не смирившихся с его воцарением, Асандр возвёл укреплённую линию - Асандров вал - отгородившую Керченский полуостров. Асандру и его ближайшим преемникам удалось существенно потеснить скифов и тавров, превратив своё государство в сильнейшее в Крыму. Но Скифское царство сохраняло свою независимость. Обречённая борьба за неё продолжалась ещё около двух с половиной веков.


Римская эра

В 31 г. до н.э. морской битвой при Акции завершились гражданские войны в Римской республике - и сама история республики. Победитель Октавиан Цезарь стал Августом - первым императором выстроенной им Римской империи. Восстановив и укрепив свои силы, Рим вновь обратил их вовне, собирая под своей властью народы Средиземноморья, Причерноморья и Западной Европы.

Племена и правители Северного Причерноморья, уже имевшие опыт противостояния с римлянами, понимали нависавшую над ними угрозу. Одно за другим государства и племенные объединения древней Скифии признают зависимость от Рима. В числе первых отправили своё посольство к Августу скифские цари. Оно прибыло к римскому императору уже в 25 г. до н.э., когда он завершал победоносную войну против непокорных племён северо-западной Испании. Пройдя почти половину ведомого тогда мира, скифы нашли Августа под городом Тарракон. Они просили его о «дружбе» и союзе, фактически признавая над собой верховенство империи. Одновременно со скифами Августа посетило посольство из Индии - прошедшее ради встречи с ним уже всю ойкумену. Одно это могло вселить ещё больший трепет в скифских посланцев. Тогда же или вскоре после этого «дружбу» Рима вымаливали у нового его властелина другие властители Причерноморья - предводители сарматов и бастарнов.

Август был милостив к искавшим его покровительства, но жёсток к стремившимся сохранить независимость. В 14 г. до н.э. он отстранил от власти на Боспоре вдову Асандра Динамию, навязав ей в мужья римского ставленника, понтийского грека Полемона. С этого времени Боспор попал в полную зависимость от Рима на несколько десятков лет. Римляне назначали туда царей, взамен расширив пределы Боспорского царства. Боспору подчинился Херсонес. Желая пресечь таврские разбои и ослабить более самостоятельных скифских царей, римляне поощряли завоевания Боспора во внутренних областях Крыма.

Скифы действительно, формально выразив покорность, уже тогда проявляли некоторую самостоятельность от Рима. Известно о родственных связях кого-то из скифских царей с правящим домом Парфии - главного соперника Рима в борьбе за мировое господство. Видимо, первой женой царя Фраата IV (38-2 гг. до н.э.) была царевна из крымской Скифии. Их сын Вонон был отправлен заложником в Рим по настоянию своей мачехи Музы, гречанки и бывшей любовницы императора Августа. Однако позднее, в результате борьбы проримской и антиримской партий, Вонон вернулся на родину и в 8 г. н.э. взошёл на престол. Будучи проникнут римской культурой и ориентируясь в целом на Рим, Вонон продержался у власти лишь четыре года. Он попытался затем закрепиться в Армении, но неудачно - по настоянию нового царя Артабана Август взял неудавшегося ставленника под арест. Сосланный в Киликию, Вонон вознамерился бежать «к своему родичу царю скифов». Но по пути к черноморскому побережью Кавказа, в Армении, он был схвачен и убит своим бывшим стражником. О дальнейших связях европейских скифов и парфян ничего не известно.

В самом начале I в. н.э. подробное описание Северного Причерноморья включил в свою «Географию» греческий учёный Страбон. На страницах его труда неоднократно упоминаются «скифы», но зачастую как обобщённое название всех иранских кочевых народов от сарматов до саков. Однако сообщает он и конкретные сведения о царстве скифов в Крыму, которое именует «Малой Скифией». Она, по его сведениям, помимо областей в Крыму, включала также «область за перешейком до Борисфена» - то есть скифское Нижнее Поднепровье. К Скифии относились и те области Крыма, которые принадлежали «скифскому племени тавров». Страбону известны и скифские крепости - Палакий, Хаб и сам Неаполь. Крымских скифов Страбон называет «георгой», заимствуя обозначение у Геродота, но уже с основанием - скифы времен Страбона действительно стали земледельцами. «Они, - пишет Страбон, - считаются более мягкими и вместе с тем более цивилизованными (чем степные кочевники), но тем не менее, будучи стяжателями и занимаясь морским промыслом, они не чуждаются ни разбоя, ни других подобного рода несправедливых поступков, диктуемых алчностью». Здесь имеются в виду прежде всего те же тавры, о морском разбое коих Страбон вспоминает в другом месте. В его время земли скифов и тавров уменьшались под натиском зависимых от Рима владык Боспора. Их владения уже достигали северо-западного побережья Крыма. Скифы начинают покидать эти места, их крепости и селения здесь гибнут.

Боспоряне не были единственными противниками скифов. На западе, в окрестностях Ольвии, интересы скифских царей сталкивались с фракийскими правителями. Около 17-18 гг. н.э. скифы в союзе с бастарнами вели войну против фракийского царя Рескупорида. Это скорее соответствовало интересам Рима, против воли которого Рескупорид объединил всю Фракию южнее Дуная. Война была прервана захватом царя римскими посланниками, обвинившими его в свержении и убийстве римского ставленника - своего племянника и соправителя Котиса. Не исключено, что и нападения скифов и бастарнов были инспирированы Римом.

В 8 г. до н.э., после гибели Полемона в бою с сиракским племенем аспургиан, римляне вернули власть над Боспором Динамии, причём её соправителем, а затем единоличным царём стал некто Аспург. Всё это представляет некоторую загадку. С одной стороны, Аспург в одной из надписей прямо называет себя сыном Асандра. Его сын Митридат позднее именовал себя «потомком Ахемена» - то есть принадлежал к понтийской династии, считавшейся ветвью Ахеменидов. Из этого делается вывод, что Аспург был сыном Асандра и Динамии. Но с другой стороны, имя «Аспург» явно сарматское и связано с названием аспургиан («племя Аспурга»?). Аспург первым среди боспорских царей стал пользоваться родовыми сарматскими знаками-тамгами. Всё это не менее ясно указывает на его сарматское происхождение. Решить затруднение можно разве что признав эллинизированным сираком самого Асандра, но большинство учёных сомневается в этом. Пока вопрос остаётся без ответа. Возможное его решение - Аспург был внуком Асандра и Динамии по женской линии, сыном какого-то сиракского вождя.

Каковы бы ни были обстоятельства, приведшие Аспурга на престол, его «сиракская» ориентация - очевидный факт. При нём таманские сарматы наводняют Боспор и становятся основной силой боспорской армии. Если некогда Боспор мог стать из греко-меотского греко-скифским царством, то теперь стремительно становится греко-сарматским. С другой стороны, Аспург стремился поддерживать хорошие отношения с Римом, признавал себя «другом и союзником римского народа». Его женой стала воспитанная в Риме фракийская царевна Гепепирия. Опираясь на силы сираков и прочный союз с Римом, Аспург мог спокойно продолжать завоевания предшественников. Основной жертвой при этом стали уже традиционные для боспорской политики объекты агрессии - скифы и тавры. Если западные, «европейские» сарматы давно уже находились со скифами в союзе, то с «азиатскими» сираками их разделяла древняя вражда.

Аспургу удалось добиться решающих успехов в длительном противостоянии. В начале 20-х гг. н.э. (не позднее 23 г.) он разгромил скифов и тавров, вынудил их платить дань и признать свою верховную власть. Уничтожать Скифское царство он, впрочем, не стал. На престол в Неаполе был посажен некий Ходарз, сын Омпсалака, - судя по имени, сармат или полусармат с родственными связями на Боспоре. Неясно, имел ли он какое-то хотя бы свойственное отношение к династии Аргота. С этого времени в «Скифии» Крыма, а затем и Нижнего Поднепровья, тоже распространяются сарматские тамги. Древнейшие из них свидетельствуют о перемещении сюда сарматских кланов с Северного Кавказа, из Прикубанья.

С другой стороны, местная династия едва ли была полностью уничтожена или даже поражена в правах. Во всяком случае, множество «скифских царей» упоминается и позднее. Сохранение раздробленности указывает на то, что расплодившиеся потомки Скилура сохранили власть и привилегии. Скифская знать смешивается с сарматами и ко II в. тоже начинает пользоваться тамгами - некоторые из коих уникальны именно для скифского Крыма и прилегающих областей.

Зависимость от Боспора сохранялась почти три десятилетия. Свидетельство связей между Неаполем и Пантикапеем - найденное в скифской столице блюдо с именем царицы Гепе- пирии. Фракиянка правила Боспором после смерти своего мужа Аспурга. Правление её продлилось около года и ознаменовалось новым охлаждением отношений с Римом. Римляне пытались посадить на боспорский престол брата Гепепирии Полемона, тогда как царица отстаивала интересы своих сыновей. Высказывалось предположение, что отправка богатых даров в Неаполь связана со стремлением заручиться на случай осложнений верностью скифов.

Престол в конечном счёте остался за сыном Гепепирии Митри- датом. Вскоре он попытался добиться полной независимости от Рима - опираясь на поддержку сираков и других «варварских» племён. Однако брат Митридата Котис благоразумно перешёл на сторону Империи и её волей сменил брата на троне Пантикапея. В 49 г. на Боспоре разразилась ожесточённая война, в которой на стороне Митридата выступили сираки, а римлян поддержали соперники сираков в Волго-Донском междуречье - сарматы аорсы. В итоге римляне одержали победу. Митридат сдался царю аорсов и был передан римлянам под гарантии безопасности. Стоит отметить, что на стороне Митридата в кампании того года приняли участие и тавры. Когда несколько кораблей возвращавшегося с победой римского войска выбросило на крымский берег, тавры атаковали их и перебили «множество».

Кризис на Боспоре позволил скифам освободиться от прямой зависимости и вернуть часть утраченных земель. Однако сфера их влияния сократилась. Прежде всего, была утрачена Ольвия. Борьба сираков и аорсов расшевелила задонские племена, сдвинула их с мест. И те, и другие массово переселяются на запад. В итоге давние союзники скифов роксоланы вынуждены были откочевать за Буг, вытеснив, в свою очередь, живших там языгов (включая царских сарматов) дальше на запад, к Карпатам. Сираки обосновались по соседству со скифами, к востоку от Нижнего Днепра. Часть аорсов выселилась ещё дальше на запад, за Днепр, к Днестру и Дунаю. В 50-х - 70-х гг. I в. н.э. цари этих западных аорсов Фарзой и Инисмей контролировали Ольвию, в которой чеканили монеты от их имени.

Потеря влияния в Ольвии требовала некой компенсации. В начале 60-х гг. скифы вновь обратили своё внимание к Херсонесу. Скифский царь (видимо, верховный правитель Неаполя) потребовал с города дани. Херсониты при поддержке римлян к этому времени обособились от Боспора, превращаясь постепенно в главный оплот имперской власти в Крыму. Неудивительно, что платить дань Херсонес отказался. Разгневанный царь начал войну. В качестве союзников скифов выступили «савроматы» и ещё какие-то племена. Под «савроматами» вряд ли следует разуметь вытесненных на запад роксолан. Скорее, имеются в виду недавние враги скифов сираки, сохранявшие связь с Боспором. Разгром Херсонеса был бы выгоден боспорским царям. Наряду с сираками на стороне скифов, естественно, выступили полузависимые от них тавры и сатархи.

Вся эта огромная по крымским меркам рать обрушилась на город внезапно в 63 г. Херсониты не успели толком подготовиться к обороне. Предместья города выгорели. Скифы и их союзники осадили Херсонес. Однако херсониты успели призвать на помощь римского наместника провинции Мезия Плавция Сильвана, уже прославившегося победами над сарматами. Плавций Сильван с римской армией добрался до Херсонеса за 12 дней. Он наголову разбил скифов и отбросил их из окрестностей города. После этого скифский царь вынужден был вступить в переговоры с римским полководцем.



Итог их для скифов был тяжёл. Скифы отказывались от претензий на Херсонес, окончательно превратившийся вскоре в твердыню римлян в Северном Причерноморье. Они вынуждены были также уступить часть собственных земель к северу от Херсонеса. Скифское городище Альма-Кермен после этого становится местом расквартировки римского гарнизона, прикрывая подступы к Херсонесу.

Общая ситуация, сложившаяся в Крыму и Нижнем Поднепровье к концу 70-х гг., известна нам из «Естественной истории» римского учёного-энциклопедиста Плиния Старшего. К его времени «Малая Скифия» уже не представляла собой единого целого, распадаясь на отдельные племенные территории. В Нижнем Поднепровье Плиний помещает «скифов-сардов» (название прежде неизвестное), а в горном Крыму - «скифотавров». Всего в горах, по его словам, живёт «тридцать народов, из которых 23 - внутри этой области». Восточными соседями живущих на срединном хребте скифотавров он называет «скифов сатархов». «Скифотавров» и тавров Плиний почти не различает, отмечая тем самым далеко зашедшее смешение народов. Плакию (т.е. Палакию) он называет «городом тавров». Плиний ничего не говорит о Неаполе, зато называет шесть городов в горах Таврики - Оргокины, Харакены, Ассираны, Стактары, Акисалиты и Калиорды. Это явно какие-то из скифских городищ центральной горной группы. Но какие именно - неизвестно. Во времена Плиния скифы в Крыму были отрезаны или почти отрезаны от западного моря владениями Херсонеса (фактически - Рима).



I в. н.э. отмечен и первым знакомством скифов с христианством. По жребию, выпавшему апостолам, Северное Причерноморье досталось для проповеди Андрею Первозванному. Судя по преданиям, дошедшим до христианских авторов III-IV вв., Андрей проповедовал в «Скифии», в том числе и собственно скифам. Насколько успешной была его проповедь, неизвестно. Однако в Херсонесе долго жили предания о пребывании здесь апостола и о его поездках на «варварский» север. Уже в Средние века, став известными русскому летописцу, легенды эти легли в основание его рассказа о путешествии апостола по будущему «пути из варяг в греки». «Повесть временных лет» рассказывает, как Андрей благословил место будущего Киева и достиг далёких северных краёв, где позже возникнет Новгород. Как бы ни обстояло дело в действительности, легенда эта отражает труды многих поколений проповедников христианства. Век за веком отправлялись они из римского, а затем византийского Херсонеса для проповеди северным «скифам».

Конец I века стал началом конца Третьего Скифского царства. Зажатые в своих узких границах, отрезанные от большинства источников дохода, потомки древних паралатов не могли обходиться без войн. А войны их были большей частью неудачны - ибо направлены против интересов Рима. Все возможные цели скифских завоеваний - Ольвия, Херсонес, Боспор - являлись «друзьями и союзниками римского народа».

Около 94-97 гг. скифы и тавры отказались повиноваться новому боспорскому царю Савромату I (94-124) и вступили в войну с Боспором. Момент был выбран довольно удачно, поскольку Боспор как раз подвергся натиску новых орд сарматских кочевников - аланов - со стороны Тамани. «Тав- роскифы» атаковали границы Боспора и Херсонес. Их цари пожелали вступить в союз с аланами. Однако первый натиск аланов на Боспор был отражён, а скифов боспорским дипломатам удалось убедить отказаться от идеи союза с аланами. Напуганные появившейся в окрестностях Херсонеса боспорской армией, скифские цари даже присягнули на верность Савромату. Впрочем, очень скоро они вновь выступили против него - и на этот раз были разгромлены царскими полководцами. Скифы были отброшены обратно в крымские горы, а тавры вновь признали власть Боспора.

Отношения с Ольвией в это время оставались неровными. С одной стороны, скифские цари ещё в конце I в. н.э. не раз приходили к городу и почтительно встречались городскими чиновниками. Очевидно, как это было некогда в обычае у кочевых владык, они брали с города «дань» - откуп. После распада под давлением новых кочевников с востока «Аорсии» Фарзоя это вновь стало возможно. Но ольвиополиты, чувствуя за собой силу Рима, всё больше смелели и могли отказывать царям в «дани». Это приводило к набегам, державшим город в напряжении. Один из них описывает оратор Дион Хризостом, посетивший Ольвию около 100 г.: «Вчера в полдень скифы сделали набег и некоторых зазевавшихся часовых убили, других, может быть, увели в плен... бежавшие забрались слишком далеко, бросившись бежать не к городу... ворота были на запоре, и на стене водружено было военное знамя».

Около этого времени усиление аланов вызвало новые передвижения сарматских племён. В результате было разорено несколько северных и левобережных «городов» скифского Поднепровья. Некоторые сарматские кланы азиатского происхождения - аорсские или аланские - проникли вглубь Скифии и осели в Крыму. Возможно, что Ольвию скифы беспокоили не только с целью наживы, но и в поисках новых мест.

Решительный реванш скифы попытались взять через пару десятков лет. В 123-124 гг. они вновь поднялись против гегемонии Боспора и атаковали его границы. Вновь скифские цари попытались воспользоваться сменой власти - победивший их Савромат I умер и на престол вступил его сын Котис II. Однако в битвах на суше и на море у побережья скифы были разгромлены опять. На этот раз уже все они были вынуждены признать верховенство боспорского царя.

Итоги этих событий отразились в сочинении о берегах Понта Эвксинского (Черного моря), написанном римским чиновником и учёным Аррианом около 132 г. Он отмечает уход «скифотавров» из некоторых областей на прибрежье Крыма - в частности, упоминает «покинутый порт скифотавров» близ нынешнего Судака, в древних землях тавров. С другой стороны, несколько неожиданно, он упоминает о скифской принадлежности Калос Лимена и таврской - Символа к югу от Херсонеса.

Не ранее 138 г. скифы вновь стали беспокоить Ольвию. Они воспользовались осложнением отношений Боспора с Римом в 130-х гг., при новом боспорском царе Риметалке. Непосредственное вмешательство крымских «тавроскифов» вынудило ольвиополитов, в свою очередь, обратиться за помощью к императору Антонину Пию. Полководцы Антонина высадились в Северном Причерноморье с римской армией и наголову разгромили скифов. Подавленные новым поражением, скифы по требованию Антонина обязались оставить Ольвию в покое и выдать ольвиополитам заложников. В Ольвии появился римский гарнизон - так что скифам поневоле пришлось выполнять условия договора. О набегах на Ольвию с этого времени ничего не известно.



Античный географ Птолемей, около 161-180 гг. отводит «тавроскифам» территорию по «Ахиллову бегу» - на северо-западе Крыма. Он упоминает также пять «городов» по Днепру севернее Ольвии: Азагарий, Амадока, Сар, Серим, Метрополь. Из них Амадока, кажется, - тогдашнее название Каменского городища, уже отрезанного сарматами от остальной Скифии. Упоминается Птолемеем также племя амадоков (жители Амадоки?). Несколько городов называет Птолемей в северных и срединных областях Крыма, «внутри Таврического Херсонеса»: Тафр, Тарона, Постигия, Пароста, Киммерий, Портакра, Бойон, Илурат, Сатарха, Бадатий, Китей, Таз, Аргода, Табана. Большинство неизвестно по другим источникам. Исключение представляют Тафр (Тафры) близ Перекопа, а также греческие колонии Китей и Киммерий на востоке полуострова. Сатарха, очевидно, - город сатархов. Название «Аргода» связано с именем царя Аргота. Интересно, что при столь подробном перечислении не упомянуты ни Неаполь (если Аргода не он же), ни Палакия. Отчасти это объяснимо.

В середине II в. н.э. Скифия переживает, по предположениям современных учёных, вторжение аланских племён с севера. Во всяком случае, тогда или немногим ранее разоряются поселения на северо-западном побережье Крыма - в основной житнице Третьего царства. Изгнанные отсюда скифы переместились на юг, в долину Альмы. С ними на юго-запад отходят и некоторые старые сарматские кланы Приазовья. В эти же годы очередному разгрому подвергся Неаполь - и уже не оправился от него вполне. Граждане Херсонеса, столкнувшись со скифской, а затем и с сарматской угрозой, около этого же времени, вновь ищут защиты на Боспоре и в Риме. С другой стороны, под натиском аланов происходит новое сближение скифов и сираков.

Агония Третьего и последнего Скифского царства началась именно тогда. Вступивший на боспорский престол в 173 г. Савромат II, столкнувшись с непрекращающимися «варварскими» грабежами в приморье, разорвал отношения со скифами и стал готовиться к войне. Он заново укрепил западную границу и упрочил союзные связи с римлянами. Первый открытый конфликт произошёл в начале 190-х гг., ранее 193. Савромату II противостояла целая коалиция «варварских» народов, имевшая доход от грабежа на морских торговых путях, - скифы, тавры и сираки. Однако Савромат нанёс противнику поражение. Земли тавров по мирному договору вновь были включены в состав Боспорского царства. Сираки и скифы были покорены силой - хотя и сохранили номинальную независимость.

Этой условной независимостью скифы попытались воспользоваться в 196 г. В том году они собрались внезапно атаковать римские владения - то ли Херсонес, то ли Ольвию. Но, по сообщению римского историка Диона Кассия, «их удержала гроза с дождем и молнии, неожиданно упавшие на них во время совещания и убившие трёх лучших между ними мужей».

Однако, насколько мы можем судить по сохранившимся боспорским и римским надписям, а также материалам раскопок Неаполя, грозой природной дело не ограничилось. Попытка скифов проявить норов обернулась немедленными карательными мерами. Боспоряне и римляне совместно вторглись в Скифию, полностью разгромив здешних царей. Укрепления Неаполя были разрушены, в городе обосновался боспорский наместник. Савромат II присоединил основную территорию Третьего царства к своим владениям. Его сын Рескупорид II, вступивший на престол в 210 г., уже официально титуловался «царём Боспора и тавроскифов». Подчинение Боспору означало и подчинение Риму - известно, что римский император Каракалла (211-217) принудительно набирал скифов в свою разноплеменную «варварскую» гвардию.

Эпоха легенд

Первые упоминания скифов на страницах истории относятся лишь к VII столетию до н.э. Тогда это был уже многочисленный и сильный народ, наводивший ужас на соседей. Одно это говорит о том, что к тому моменту скифские племена прошли немалый путь исторического развития. Кроме же того, жили скифы в ту пору уже существенно западнее древнеиранской прародины, вторгаясь в земли Ближнего Востока через Северный Кавказ.

Античные историки были уверены, что скифы гораздо древнее первых достоверных сведений о них. Первый подробно писавший о них автор - греческий «отец истории» Геродот - относил, как увидим далее, начало скифской истории к XVI в. до н.э. Это не мешало ему считать скифов народом самым молодым на земле - в сравнении с многими десятками веков истории Египта или Вавилона. Римский же историк Помпей Трог, напротив, считал скифов народом из древнейших - и отодвигал их прошлое едва ли не в III тысячелетие до н.э.

Естественно, к выкладкам античных историописателей относиться надо с большой долей осторожности. Особенно если они меряют время тысячами лет, не называя точных сроков. Однако в случае с началами скифской истории некий ориентир для расчётов у греков и римлян имелся. И являлись этим ориентиром собственные скифские предания.

История любого народа в его исторической памяти открывается мифами и легендами. Боги и герои выступают как первопредки, как родоначальники, стоявшие у самых истоков «своего племени». «Точного» исторического знания в таких легендах зачастую мало. Их персонажи иногда - не более чем творения народной фантазии. Но все, же это осмысление - через призму первобытной религии и мифологии - своего действительного прошлого. В поэтической, переосмысленной форме даже миф о богах может сохранять остатки памяти о реальных фактах. Это не говоря уже о том, что для первобытной культуры нет противоречия между «реальным» и «мифическим». Сама историческая реальность осмысляется сквозь призму мифа. Исторический герой уподобляется в мыслях современников своим божественным двойникам и покровителям. На глазах людей одного поколения история переосмысляется в легенду, в миф - и так остаётся в памяти их потомков. Так что даже любителям исключительно «точного» исторического знания не стоит отмахиваться от творений устной памяти первобытных народов.

К несчастью, если народ исчезает с исторической сцены, вместе с ним в безвестности пропадают, как правило, и его предания. Мифы и легенды десятков бесписьменных народов, известных нам лишь из соседских исторических хроник, ушли в небытие вместе с ними. Скифам повезло гораздо больше, чем многим из их соседей и даже сородичей. Соседи, торговые партнеры, а временами и грозные враги эллинских колоний Причерноморья, они веками привлекали к себе внимание любознательных греков. История скифов занимала в разное время лучшие умы античного мира. Неудивительно, что записанные нередко непосредственно со слов скифских сказителей легенды попадали в греческие и римские «истории» - и дошли до нас.

У древнегреческого историка V в. до н.э. Геродота сохранились две легенды о происхождении скифов. «Как утверждают скифы, из всех племен их племя самое молодое, а возникло оно следующим образом: первым появился на этой земле, бывшей в те времена пустынной, человек по имени Таргитай. А родители этого Таргитая, как говорят (на мой взгляд, их рассказ недостоверен, но они все же так именно говорят), Зевс и дочь реки Борисфена. Такого именно происхождения был Таргитай. У него родилось три сына: Липоксай и Арпоксай и, самый младший, Колаксай. Во время их правления на скифскую землю упали сброшенные с неба золотые предметы: плуг с ярмом, обоюдоострая секира и чаша. Старший, увидев, первым подошел, желая их взять, но при его приближении золото загорелось. После того как он удалился, подошел второй, и с золотом снова произошло то же самое. Этих загоревшееся золото отвергло. При приближении же третьего, самого младшего, оно погасло, и он унес его к себе. И старшие братья после этого по взаимному соглашению передали всю царскую власть младшему.

От Липоксая произошли те скифы, которые именуются родом авхатов. От среднего Арпоксая произошли именуемые катиарами и траспиями. От самого же младшего из них - цари, которые именуются паралатами. Все вместе они называются сколотами по имени царя, скифами же назвали их греки... Так как страна очень велика, Колаксай разделил ее на три царства между своими сыновьями и одно из них сделал наибольшим - то, в котором хранится золото...

Вот как рассказывают скифы о себе... а греки, живущие около Понта, рассказывают следующее: Геракл, угоняя быков Гериона, прибыл в ту бывшую тогда пустынной землю, которую теперь населяют скифы... Когда Геракл прибыл в страну, называемую ныне Скифией (здесь его застигли зима и мороз), то, натянув на себя львиную шкуру, он заснул, а кони из его колесницы, пасшиеся в это время, были таинственным образом похищены по божественному предопределению.

Когда же Геракл проснулся, он отправился на их поиски. Обойдя всю страну, он прибыл в землю, которая называется Гилея. Здесь он нашел в пещере некое существо двойной породы: наполовину ехидну, наполовину деву, которая выше ягодиц была женщиной, а ниже змеей. Увидев ее и изумившись, Геракл спросил, не видела ли она где-нибудь бродящих коней. Она же сказала ему, что лошади у нее и что она их ему не отдаст, пока он с ней не совокупится. Геракл вступил с ней в связь за такую цену. Она откладывала возвращение коней, желая как можно долее жить в супружестве с Гераклом, а он хотел, получив обратно коней, удалиться. Наконец она, возвратив коней, сказала: «Я сохранила для тебя этих коней, забредших сюда, а ты дал награду - ведь у меня от тебя три сына. Ты мне скажи, что нужно делать с ними, когда они станут взрослыми - поселить ли здесь (в этой стране я сама господствую) или послать к тебе?» Так вот она обратилась к нему с таким вопросом, а он, как говорят, на это ответил: «Когда ты увидишь, что сыновья возмужали, ты не ошибешься, поступив следующим образом: как увидишь, что кто-то из них натягивает этот лук вот так и подпоясывается поясом вот каким образом, именно его сделай жителем этой страны. Того же, кто не сможет выполнитьто, что я приказываю, вышли из страны. Поступая так, и сама будешь довольна и выполнишь мой приказ».

Натянув один из луков (до тех пор Геракл носил два лука) и, объяснив употребление пояса, он передал лук и пояс с золотой чашей у верхнего края застежки и, отдав, удалился. Она же, когда родившиеся у нее дети возмужали, сначала дала им имена: одному из них - Агафирс, следующему - Гелон и Скиф - самому младшему. Затем, вспомнив о наставлении, она выполнила приказанное. И вот двое её детей - Агафирс и Гелон, которые не смогли справиться со стоявшей перед ними задачей, ушли из страны, изгнанные родительницей, а самый младший из них - Скиф, выполнив всё, остался в стране. И от Скифа, сына Геракла, произошли нынешние цари скифов. А из-за этой чаши скифы и поныне носят чаши на поясах. Только это мать и придумала для Скифа. Так рассказывают греки, живущие у Понта.

Второе из геродотовских преданий стало известно грекам очень рано. Впервые оно упоминается ещё в поэме «Эои», приписываемой прославленному Гесиоду и созданной в VIII-VI вв. до н.э. Повторена легенда и в одной древнегреческой надписи из Северного Причерноморья. Здесь имеются, впрочем, и некоторые новые подробности и отличия. Геракл, как рассказывает надпись, пришёл в Скифию и одержал победу над богом реки Араке (Волга или одна из среднеазиатских рек). Победив речного бога в схватке, герой взял в жены его дочь, змееногую Ехидну. От этого союза родились два (а не три) сына - Агафирс и Скиф.

Римский поэт начала нашей эры Валерий Флакк, напротив, передаёт версию, похожую на первое предание Геродота. Валерий рассказывает, что Юпитер взял в жёны Гору, нимфу с «полузвериным телом и двумя змеями». От этого брака родился Колакс - то есть Колаксай Геродота. Таргитай и братья Колаксая, как видим, в этой родословной пропущены. Зато сообщается, что Колакс погиб в бою с неким Апром - надо думать, как раз с геродотовским Арпоксаем, своим братом. Во многом иначе, чем все эти источники, рассказывает о происхождении скифов греческий историк Диодор, живший также на рубеже нашей эры, спустя более 400 лет после Геродота. Скифы, говорит Диодор, «сначала занимали незначительную область, но впоследствии, понемногу усилившись благодаря своей храбрости и военным силам, завоевали обширную территорию и снискали своему племени большую славу и господство. Сначала они жили в очень незначительном количестве у реки Аракса и были презираемы за своё бесславие; но еще в древности под управлением одного воинственного и отличавшегося стратегическими способностями царя они приобрели себе страну в горах до Кавказа, а в низменностях - прибрежья Океана и Меотийского озера и прочие области до реки Танаиса.

Впоследствии, по скифским преданиям, появилась у них рожденная землей дева, у которой верхняя часть тела до пояса была женская, в нижняя - змеиная. Зевс, совокупившись с ней, произвел сына по имени Скиф, который, превзойдя славой всех своих предшественников, назвал народ по своему имени скифами. В числе потомков этого царя были два брата, отличавшиеся доблестью; один из них назывался Пал, а другой Нап. Когда они совершили славные подвиги и разделили между собой царство, по имени каждого из них назвались народы: один палами, а другой налами...».

Самое поразительное здесь, что похожая на геродотовскую легенда не является началом истории скифов. Напротив, нам сообщают о каком-то предшествующем царе, который уже заложил основы скифского могущества. Не ведали мы от других авторов и о братьях Пале и Напе. Геродот говорил о совсем других делениях скифов.

Некоторый свет на загадочного «воинственного царя», предшественника геродотовских героев, проливает римский историк Помпей Трог, тоже автор рубежа нашей эры. Он начинает историю скифов с не упоминаемого более нигде царя Таная. Тот будто бы первым покорил земли Ближнего Востока, причем произошло это за 1500 лет до легендарного ассирийского царя Нина. Это примерно вторая половина III тысячелетия до н.э. по нашей хронологии - во всяком случае, на века ранее, чем действие геродотовских легенд. Впрочем, даты тут весьма условны. Ибо Танай - лицо явно мифическое, скорее божество, чем людской герой. Его имя прямо связано с обозначением реки Танаис (Дон), а также с родственным именованием водной стихии и ее бога в мифах индоевропейцев и древних иранцев. О том, что иранские кочевники почитали бога по имени «Танаис», сообщают несколько античных писателей.

Итак, перед нами миф, врастающий в реальную историю. Трудно сказать, кто сделал Таная земным царём. У эллинов и римлян на рубеже нашей эры процветал так называемый «эвгемеризм». По примеру фантастического писателя Эвгемера историк Диодор и многие другие авторы объявляли собственных, античных богов всего лишь царями прошлого. Что гам говорить о богах «варварских», по одному этому сомнительных! Но и сами скифы того времени уже глубоко прониклись, как увидим мы далее, эллинской культурой. При дворе скифского Крыма античные интеллектуальные моды могли быть известны, и образованные скифы сами могли переосмыслять тогда своё прошлое. В некоторых поздних пересказах «Танаис» уже учредитель тайных обрядов, мистерий в честь свою и богини животворящих сил природы Аргимпасы - греки отождествляли последнюю с Афродитой. Как бы то ни было, когда Диодор точно передаёт «предания скифов», то следов «приземления» мы не видим. «Зевс» остаётся верховным богом, а «рожденная землёй дева» - змееногой. Здесь Диодор почти не расходится с Геродотом - притом, что и последний весьма скептичен.

Стоит ещё заметить, что греческие историки, даже пересказывая скифские мифы, были склонны заменять имена богов па привычные. Так, «Зевс», как в другом месте оговаривает сам Геродот, - скифский бог неба Папай. Сын Папая и отец грех героев-предков Таргитай отождествлялся у эллинов, как уже понятно, с Гераклом, сыном Зевса. А змееногая «Ехидна», дочь реки, выступающая супругой то одного, то другого, - жена Папая, богиня земли Апи, которую также потом называет Геродот. Немало изображений этой змееногой богини найдено в Европейской Скифии.

Как же выглядел первоначальный скифский миф? С точностью представить ответ трудно - поскольку ясно, что первобытная мифология не могла существовать в единственной, «канонической» версии. Но общие черты древнего сказания по античным пересказам представить можно.

Открывала миф родословная богов, без прямых пояснений переходящая в человеческую историю. «Первый человек» на пустынной земле - Таргитай - одновременно и почитаемый бог-предок. В ряду же божественных прародителей первым стоит древнее божество, воплощающее необузданные силы водной стихии - Танай или Араке. Судя по предположительному изображению битвы с ним Таргитая-«Геракла», этот речной бог представал, подобно своей дочери Апи, в чудовищном облике - получеловек-полузмей. Он не входил в пантеон высших скифских божеств. Но, воплощая силы изначального хаоса, стоял у истоков родословной богов и людей - которым требовалось победить его для устроения космоса. Обителью Таная (возможно, у самих скифов это имя звучало как «Дану») могли считаться самые разные реки - Дон, Днепр, Волга, Сырдарья... В эпоху эвгемеризма одно это могло породить у античных писателей представление о нём как древнем царе- завоевателе. «Дану» упоминается, кстати, и в иранской Авесте как предок какой-то части туранцев.

От союза древних вод и земли рождается змееногая богиня Апи - «земнородная», но вместе с тем богиня и воплощение Земли. Подобно своему отцу, она воплощает и воду - имя её толкуется языковедами как «водная». Унаследованный от отца чудовищный облик напоминает о том, что она повелевает не только животворящими, но и разрушительными силами. Но в скифском, насквозь патриархальном мифе древняя Великая Мать, дарительница и разрушительница - прежде всего именно Богиня-Мать. Её назначение - давать жизнь почитаемым богам и героям-предкам, обуздывающим изначальный Хаос и обустраивающим Космос.

Апи становится женой Папая, небесного бога, имя которого легко толкуется как «Отец». Это естественный космический брак, дающий начало всему живому, - союз Неба и Земли, обычный для индоевропейских мифов. Зримым отражением его древние земледельцы и скотоводы считали дожди, год за годом оплодотворяющие Землю, - а она порождает затем всходы живого. Происхождение самого Папая в мифах не уточняется. Но старейшей и главной в пантеоне богов считается ещё одна богиня - Табити, воплощение стихии огня. Она почиталась в различных ипостасях и рассматривалась как прообраз и покровительница царской власти. Естественно полагать, что древнейший, небесный царь Папай считался её сыном - а потомками все скифские цари, признававшие её своей «царицей».

От брака Неба и Земли, как венец всего порождённого ими живого, рождается первый человек на необитаемой пока земле - Таргитай. С ним у скифов был связан целый цикл мифов, из которых до нас дошли не все. Так, греческий мифолог конца V в. до н.э. Геродор упомянул любопытную легенду о том, что Геракла обучал стрельбе из лука скиф по имени Тевтар. Мы видели, что в греческой версии скифского мифа «Геракл» - лучник, как и его собственно греческий двойник. Едва ли не это и повлияло на отождествление Таргитая с чужеземным героем. Стрельба из лука была не только важнейшей частью военного дела скифов. Она составляла частицу даже их самосознания. Скиф для окружающих народов - прежде всего лучник. С учётом этого не будет удивительным, что изобретению лука и стрел посвящался особый миф. Тевтар - ещё один культурный герой, полубожественный наставник первочеловека Таргитая. Остаётся сожалеть, что некоторые мифы о Гаргитае для нас навсегда утрачены.

Однако центральный миф, в котором действует Таргитай, - основной миф скифов, повествование об их происхождении. В мифе о Таргитае присутствовал мотив, не вполне воспринятый эллинами в силу несоответствия их собственной культуре. Апи, Богиня-Мать, выступала как супруга не только Папая, но и их сына Таргитая. Представление о таком «кровном браке», коему придавался священный смысл, присутствовало в скифской культуре, о чём есть и иные упоминания. Став матерью богов с Папаем, Апи затем становится и матерью людей с Таргитаем. Заметим, что Таргитай может пониматься не только как сын, но и как земное воплощение Папая - отсюда явное смешение их в некоторых версиях мифа.

Миф повествовал о том, как Таргитай вступил в бой с Араксом (Танаем) и победил его, утвердив собственную власть в срединном земном мире, положив конец власти изначального хаоса. Известно также предание о том, как «Геракл» помогал Апи - «Ехидне» победить «гигантов». Обретённую власть над Землей призван символизировать брак первочеловека с богиней Земли, с Апи, в котором порождается род человеческий. Последний без колебаний отождествлён в скифском мифе со скифскими племенами. Происхождение других народов вообще обычно мало заботило первобытных мифотворцев.

Две версии, приводимые Геродотом, не столько противоречат друг другу, сколько дополняют. Естественно, всё, что в греческой версии вызвано отождествлением Таргитая и Геракла, и прежде всего история коров Гериона - наносное. Однако рождение и испытание трёх сыновей - скифский по происхождению сюжет. До нас сохранились скифские изображения разных эпизодов мифа - в том числе состязания героев-предков в стрельбе из лука. Назначенное «Гераклом» (Таргитаем) испытание призвано определить, кто из сыновей станет воином. Натянувший лук Скиф (Колаксай первой версии) справляется с задачей.

У современных у

_________________
My sites:
http://alania-supercomputer.narod.ru/
http://jaszix.narod.ru
http://www.ossetiny.narod.ru
http://www.biblioteki.narod.ru
http://www.skifskij.narod.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08-02, 20:01 
Не в сети
Stir Hister

Зарегистрирован: 08-06, 10:46
Сообщения: 1815
Осетинский календарь

В отличие от современного человека, люди прошлого не воспринимали время как единое и одномерное. Можно сказать, что человек жил в потоке нескольких типов времени, имевших разные формы. Время мифологическое - это время мифических первопредков и повторяющихся обрядовых циклов. Время историческое - это представление об этапах становления общества и память о генеалогических предках. Время реальное - это период от рождения человека до его смерти. Время физическое - это соотношение человеческой жизни с природными циклами: чередой лет и сменой времен года.

Календарь. Сложное представление о времени отразилось в календаре и связанных с ним названиях сезонов года, месяцев, дней недели. Календарь - это система счисления временных промежутков.

Народный календарь осетин был основан на солнечном годе, состоящем из 12 месяцев. А месяцеисчисление было лунное. Месяц исчислялся от новолуния до новолуния и состоял из 28 дней или четырех недель.



Год по-осетински - "афæдз", месяц - "мæй" (этим словом определяется также луна); неделя называется "къуыри". За начало Нового года у осетин был принят праздник "Ног бон", что соответствует русскому Новому году по старому стилю. С этого дня начинался отсчет времени в новом годичном цикле.

Основой осетинского календаря был праздничный ряд. Так, от Нового года до "Комахсæн" (Заговение) - 7 недель, от "Комахсæн" до "Куадзæн" (Пасха) - 7 недель и т. д. У каждого праздника был свой день недели. В соответствии с таким календарем осетины регулировали и сроки сельскохозяйственных работ.

Осетины судили о начале весенне-полевых работ и по различным природным явлениям, например, прилету и отлету птиц. Особенное внимание обращали на трясогузку ("дзывылдар"), второе название которой было "хуымгæнæны цъиу" ("птица пахоты"). Ласточки в горную местность прилетали поздно. Когда весной прилетала первая ласточка, говорили, что наступило теплое время. С осенним отлетом журавлей связывалось наступление холодов.

Выдающийся русский ученый Всеволод Миллер в 80-е гг. XIX в. отмечал: "Осетины различают времена года следующим образом: 1. Зымæг - зима; 2. Рагуалдзæг - ранняя весна; 3. Уалдзæг - весна, первая половина лета, приблизительно май и июнь; 4. Фаэззæг - лето, начиная с покоса и до листопада; 5. æрæгвæззæг - позднее лето, т. е. осень, с появления инея и с листопада до снега. Деление более крупное распределяет год на две половины: теплое время - сæрд и холодное время - зымæг".

В мифопоэтической модели мира времена года могли изображаться через цвета. Это хорошо видно, например, в такой загадке:

Махæн баба йæ дарæс цыппар хатты аивы.
Уæд цъæх вæййы, уæд бур хæссы, уæд морæ, уæд та урс.


(Наш дед четыре раза меняет свою одежду. То она бывает зеленой, то желтой, то коричневой, то белой).

В осетинском фольклоре смена природных явлений могла соотноситься и с игрой на музыкальных инструментах. Когда у нарта Ацамаза сломалась волшебная свирель - началась зима, а когда он заиграл на чудом собранной свирели - пришла весна.

Дни недели. По традиционным представлениям осетин день приходит и наполняется событиями по Божьей воле. Поэтому когда осетины приветствуют друг друга, они поручают себя Его покровительству:

-Дав бон хорз! (Да будет добрым твой день!)
- Кæй бон у, Уый хорзаех дæ уæд! (Чей это день, пусть Тот благоприятствует тебе!)
Вместе с тем дни недели переданы Богом под покровительство разных святых.


Понедельник ("къуырисæр") считался днем святого Уацилпа, покровителя хлебных злаков и урожая.

Вторнику ("дыццæг") покровительствовал святой Уастырджи. У дигорцев вторник так и называется - "георгибон". Согласно представлениям осетин, Уастырджи собирался в путь только по вторникам. Считалось, что все добрые начинания вторника увенчаются успехом.

Среда ("æртыццæг") была связана с покровителем места - Бынатыхицау. В ночь со вторника на среду ("'æртыццæг æхсæв") накануне Нового года осетины отмечали "Хæйрæджыты æхсæв".

Четверг ("цыппæрæм") - это день, связанный со всеми святыми и с поминанием предков.

Пятнице ("майрæмбон") покровительствовала святая Мады Майрам.

отразили огромный исторический период - от родового строя эпохи индоиранского (арийского) единства до феодального средневековья. Поэтому в осетинском эпосе есть все - и мифология с небожителями и культурными героями, и архаические сюжеты борьбы с фантастическими великанами-уаигами, и поединки благородных защитников народа с чужеземными захватчиками.

Предания. В отличие от сказаний, которые сказитель исполнял нараспев под аккомпанемент струнного фандыра, предание (ед. ч. "mаурæгъ", мн. ч. "mаурæгътæ") существовало в форме прозаического рассказа. Как в нартовском эпосе представлена мифопоэтическая картина отдаленного прошлого, так реальная и относительно недавняя история народа воспроизведена в исторических преданиях, которые осетины называли "фыдæлты таурæгътæ" (в буквальном переводе "предания о предках").

"Фыдæлты таурæгътæ" - это историческая память народа, прозаические рассказы о происхождении осетин, генеалогические предания отдельных осетинских обществ и фамилий, предания об иноземных захватчиках и социальных конфликтах. Например, в преданиях об Ос-Багатаре и его сыновьях приведена народная версия происхождения всех осетин, в предании о баделиатах рассказывается, об истории дигорской аристократии, предание о Чермене повествует, о борьбе между кавдасардом и его знатными родственниками.

Вместе с тем слово "таурæгъ" в осетинском языке обозначает еще два жанра несказочной прозы - легенды и былички.
Легенды рассказывают о деяниях святых и имеют религиозное содержание. Например, в легенде "Уастырджи и три брата" ("Уастырджи æмæ æртæ æфсымæры") рассказывается о том, как святой Уастырджи, представившись бедным путником, выявляет пороки и добродетели людей. В легенде "Роща Хетага" ("Хетæджы къох") представлена чудесная история появления почитаемой всеми осетинами священной рощи, которая является природным храмом Уастырджи.



Былички - это рассказы о сверхъестественных явлениях, якобы имевших место в действительности, в том числе о колдовстве, чертях и оборотнях. В отличие от волшебных сказок, события, описываемые в быличках, представляются как вполне реальные. Особенно распространены рассказы об оборотне - "женщине-волке" ("Ус-бирæгъ"), о встрече бедняка с чертями ("Мæгуыр лæг æмæ хæйрæджытæ").

Изображение

_________________
My sites:
http://alania-supercomputer.narod.ru/
http://jaszix.narod.ru
http://www.ossetiny.narod.ru
http://www.biblioteki.narod.ru
http://www.skifskij.narod.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08-02, 20:18 
Не в сети
Stir Hister

Зарегистрирован: 08-06, 10:46
Сообщения: 1815
Изображение

Развитие торговых связей влекло за собой связи культурные и религиозные. Общавшаяся с греками кочевая знать постепенно проникалась интересом к почти неведомой прежде культуре, высокой, но столь отличной от строгих форм Передней Азии. Однако восприятие чужеземных обычаев встречало, естественно, и сопротивление в скифском обществе.

Паралаты сталкивались с эллинами ещё в Малой Азии и на Северном Кавказе. Одной из жён скифского царя Гнура в конце VII в. до н.э., то есть в период пребывания в Передней Азии, стала некая гречанка. От неё у царя был сын Анахарсис. Престол Гнура после смерти унаследовал другой (видимо, младший) сын, Сальвий. Что касается Анахарсиса, то происхождение определило его интерес к греческой жизни и учености. Он первым или одним из первых среди скифов отправился путешествовать по землям коренной Эллады. Путешествия Анахарсиса, судя по сведениям греков о них, продолжались порядка трёх десятков лет. В путь он, по всей вероятности, отправился в молодости и ещё при жизни отца.

По некоторым известиям, Анахарсис первым в царском роду страдал от «женской болезни» энареев. Это делало его в глазах скифов отмеченным свыше мудрецом-прорицателем. Мудрецом - уникальный случай - остался Анахарсис и в памяти эллинов. Иногда его даже включали в перечень великих «семи мудрецов».

В 592 г. до н.э. Анахарсис прибыл в Афины, где хотел повидать прославленного реформатора и учителя жизни Солона. Придя к дому мудреца, Анахарсис сообщил рабу-привратнику, что «к хозяину пришёл Анахарсис, чтобы его видеть и стать, если можно, его другом и гостем». Ответ от Солона был: «Друзей обычно заводят у себя на родине». Анахарсис заметил: «Солон как раз у себя на родине, так почему бы ему не завести друга?» Изумлённый такой находчивостью «варвара» Солон приказал впустить Анахарсиса и относился с тех пор к нему как к лучшему другу. Так говорит позднее предание - едва ли достоверное. Но сам факт знакомства Солона и Анахарсиса, скорее всего, имел место. Из Афин Анахарсис направился в Коринф, где какое-то время провёл при дворе местного тирана Псриандра (умер в 585 г. до н.э.) - тоже прославленного своей мудростью.

Путешествуя по греческим городам, Анахарсис не раз поражал эллинов своей, с одной стороны, неожиданной для северного «варвара» находчивостью и остроумием, с другой - прямолинейной откровенностью. Отсюда, по преданию, произошла греческая поговорка «говорить как скиф». Анахарсису приписывалось немалое число мудрых изречений. Первое свидетельство «мудрости» приводит уже в V в. до н.э. мифолог Ферекид Лерийский: «Скиф Анахарсис во время сна держал левую руку на половых органах, а правую - на устах, обозначая этим, что должно владеть тем и другим, но важнее владеть языком, нежели удовольствиями». Наряду с подробными сведениями Геродота это самое древнее упоминание об Анахарсисе. В одном из греческих городов в честь Анахарсиса была возведена статуя. На ней было начертано то же, древнейшее из зафиксированных изречение: «Обуздывай язык, чрево, уд». У последующих историков, философов и энциклопедистов Эллады число таких упоминаний возрастает, и мудрость Анахарсиса расцвечивается новыми красками.


Однажды некий афинянин попрекнул Анахарсиса скифским происхождением. Анахарсис ответил только: «Мне позор моя родина, а ты - позор твоей родине». Невоздержанность в речах уважения у него не вызывала, хотя он питал почтение к хорошему слогу. Так что на вопрос, что в человеке хорошо и дурно сразу, Анахарсис отвечал: «Язык». Среди других его изречений: «Лучше иметь одного друга стоящего, чем много нестоящих».

Анахарсису приписывают и следующее изречение-загадку: «Самое удивительное, что видел я у эллинов - это что дым они оставляют в горах, а дрова тащат в город». Ответ на загаданную скифом загадку, очевидно, - «углежоги».

Греческий образ жизни, по этим преданиям, далеко не во всём вызывал у заезжего скифа восторг. Так, он отметил: «Удивительно, как это в Элладе участвуют в состязаниях люди искусные, а судят их неискусные». В другой раз Анахарсис сказал: «Удивительно, как это эллины издают законы против дерзости, а борцов награждают за то, что они бьют друг друга». В связи с теми же бойцовскими состязаниями Анахарсис назвал масло, которым покрывали тело борцы, «зельем безумия». Спортивные занятия в гимнасии он воспринимал как нелепое «исступление», вызываемое «зельем», - смыв его, люди вновь ведут себя естественно. Однажды скифский мудрец задался вопросом: «Как можно запрещать ложь, а в лавках лгать всем в глаза?» Он говорил: «Рынок - это место, нарочно назначенное, чтобы обманывать и обкрадывать друг друга».

Когда Солон рассказал Анахарсису о своих преобразованиях, Анахарсис рассмеялся: «Ты мечтаешь удержать граждан от преступлений и корыстолюбия писаными законами, которые ничем не отличаются от паутины. Как паутина, так и законы - когда попадаются слабые и бедные, их удержат, а сильные и богатые вырвутся». Посетив афинское народное собрание, скиф только убедился в несовершенстве молодой демократии. «У эллинов говорят мудрецы, а решают невежды», - изрёк он.
Неоднократно Анахарсис критически отзывался о поведении эллинов на пирах. Это немного странно даже в контексте предания - ведь шумные «скифские попойки» уже становились тогда притчей во языцех. Скифы определённо ценили ввозившиеся к ним вина и даже пили их, вопреки эллинским обычаям, неразведёнными. Однако здесь-то и может крыться некая черта исторического, а не легендарного Анахарсиса. Предания о нём восходят ко временам, когда греческое вино только начинало ввозиться в Скифию, и скифы ещё предпочитали свои хмелящие напитки - кумыс или пиво. Когда Анахарсиса как-то спросили, есть ли у скифов флейтистки, он ответил: «Нет даже винограда». В один из визитов в Скифию, показывая виноградную лозу брату, Анахарсис сказал: «Если бы эллины ежегодно не подрезывали лозу, то она уже была бы и в Скифии». Когда однажды во время пира запустили шутов, то Анахарсис никак на них не отреагировал, зато приведённой позже обезьяне повеселился, заметив: «Она смешна по природе, а человек - по профессии». Другой раз он заметил: «Удивительно и то, как эллины при начале пира пьют из малых чаш, а с полными желудками из больших».


Анахарсис вообще не раз осуждал пьянство. Виноградная лоза, по его словам, «приносит три грозди: гроздь наслаждения, гроздь опьянения и гроздь омерзения». Когда его спросили, «как не стать пьяницей», он ответил: «Иметь перед глазами пьяницу во всём безобразии». Когда однажды за возлияниями его оскорбил какой-то мальчишка, Анахарсис ответил словами: «Если ты, мальчик, смолоду не можешь вынестивина, то в старости придется тебе носить воду». Впрочем, последний анекдот указывает и на то, что сам Анахарсис абсолютным трезвенником не был. О том же свидетельствует и другой - на пиру у Периандра Анахарсис опьянел первым среди присутствующих. После этого он потребовал себе награду - «в этом и заключается цель состязания в питье, подобно тому, как и в беге».

По разным сообщениям, Анахарсис оставил эллинам после себя не только передававшиеся изустно мудрые мысли, но и кое-какое письменное наследие. С его именем связывали поэму из 800 строк, в которой мудрец будто бы сопоставлял нравы скифов и эллинов, как в мирной жизни, так и на войне. Это в принципе не исключено - но в любом случае поэма до нас не дошла даже в отрывках. Зато под именем Анахарсиса сохранилось несколько писем разным адресатам, в том числе Крёзу. Все они считаются подложными, созданными философами кинической школы в последние века до н.э. Для киников, воспевавших первобытную простоту, Анахарсис стал своеобразным кумиром. В «Письмах Анахарсиса» именно простоте и прямоте скифского мудреца уделено основное внимание. Отрывочные упоминания в них скифских нравов имеют больше отношения к их романтизации киниками, чем к суровой действительности.

Как видно из этого перечисления, эллинам запоминались преимущественно те случаи, когда Анахарсис так или иначе защищал скифские нравы или критиковал греческие. В основном, однако, было иначе. Анахарсис глубоко проникся греческой культурой, принял Элладу как вторую родину и провёл там и в Малой Азии несколько десятилетий. «Я приехал в эллинскую землю, чтобы научиться здешним нравам и обычаям», - писал якобы Анахарсис Крёзу. И учился, старательно и увлечённо. Именно это обстоятельство и стало для него роковым.

Анахарсис решил в очередной раз вернуться в Скифию. Проплывая через Геллеспонт (Мраморное море), он остановился в греческом городе Кизик, на малоазийском берегу. Здесь в день его приезда справлялось пышное и буйное празднество в честь Кибелы - Великой Матери богов. Культ её пришёл из Фригии и широко распространился среди малоазийских греков, отождествивших Кибелу со своей богиней Реей. Кибела была властительницей и животворящих, и разрушительных сил природы. В её культе разнузданность оргий соседствовала с аскетическим изуверством. Жрецы Великой Матери оскопляли себя в честь богини, уподобляясь её возлюбленному Аттису - пожелавшему быть «верной рабыней» своей госпожи. Энарею Анахарсису этот культ приглянулся, к тому же он боялся долгого плавания через Чёрное море. Потому он принёс обет Кибеле: «Если здравым и невредимым возвратится к себе, то будет совершать жертвоприношения таким же образом, как он это видел у кизикенцев, и установит ночное празднество».
До Скифии Анахарсис добрался благополучно. Высадился он в лесистой Гилее в низовьях Днепра и решил сразу же совершить празднование в честь богини. Уединившись в глубине леса, Анахарсис обвешался, подобно жрецам Кибелы, священными изображениями, взял в руки тимпан и принялся совершать обряд в честь чужеземного божества. Однако это необычное действо подглядел один из скифов. Он поспешил донести о происходящем царю Сальвию. Сальвий под предлогом охоты поспешил в Гилею, застал своего брата за буйной пляской в облачении жреца Кибелы - и немедля застрелил его из лука. Умирая, Анахарсис будто бы произнёс: «Разумные речи оберегли меня в Элладе, зависть погубила на родине». Имя Анахарсиса, как опозорившего царский род, оказалось в Скифии под запретом, который ещё соблюдался во времена Геродота.

Не все учёные согласны, что Анахарсис погиб именно по названной Геродотом причине - «что он побывал в Греции и воспользовался чужеземными обычаями». Обращают внимание на то, что многие скифы позднее перенимали греческие обычаи, в том числе религиозные. Кроме того, появляющиеся в поздних преданиях слова умирающего мудреца о «зависти» тоже наводят на размышления. Конфликты между братьями были не редкостью в династии Колаксая. Так, сын Сальвия Иданфирс через несколько десятилетий приказал бросить в оковы своего брата Марсагета.

Однако правдой является то, что для времён Анахарсиса (первая половина VI в. до н.э.) восприятие эллинских обычаев было ещё скорее исключением, чем правилом. К тому же речь шла не просто о религиозной традиции, а о буйном оргиастическом культе, совершенно незнакомом и чуждым скифам. Как специально отмечает Геродот в связи с отношением скифов к культу бога вина Диониса, «они говорят, что не подобает выдумывать бога, который приводит людей в безумие». Обращение к культу Кибелы энарея, посвящённого богине Аргимпасе, само по себе могло восприниматься как кощунство. Наконец, Анахарсис был действительно крайним грекофилом, больше эллином, чем скифом, - что не могло не настроить против него большинство соплеменников.

Но процесс общения греков и скифов трудно было остановить, поскольку сам он вполне отвечал интересам обеих сторон. С середины VI в. до н.э., когда степь и большая часть лесостепи Поднепровья объединились под верховной властью паралатов, торговля с греками становится регулярной. Хлебные поставки с севера стали в итоге настолько обильны, что Геродот был убеждён, будто скифы-пахари «сеют хлеб не для собственного употребления, а на продажу». В торговые связи с соседними эллинскими колониями втягиваются постепенно все скифские племена.

В VI в. до н.э. возникли новые греческие колонии в Северном Причерноморье - Тира в низовьях Днестра, Феодосия в Крыму. В 529 г. до н.э. переселенцы из города Гераклея на северном берегу Малой Азии основали на юго-западе Крыма город Херсонес. Немногим позднее на западе Крыма был основан город Керкенитида. Все колонии эллинов становились рано или поздно независимыми городами-государствами, полисами. Они превращались в важные центры торговли и греческой культуры. Стоит отметить, что многие из этих городов дожили, чаще всего под другими именами, до наших дней. До сих пор существует древняя Феодосия, как и ставший Керчью Пантикапей. Даже если античный город погибал, юродская жизнь потом возобновлялась на этом месте. Так на месте Тиры возник нынешний Белгород-Днестровский, на месте Херсонеса - Севастополь, на месте Керкинитиды - Евпатория. На тысячелетия осталось в Причерноморье и греческое население, некогда пересадившее сюда ростки своей цивилизации.

_________________
My sites:
http://alania-supercomputer.narod.ru/
http://jaszix.narod.ru
http://www.ossetiny.narod.ru
http://www.biblioteki.narod.ru
http://www.skifskij.narod.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08-02, 20:31 
Не в сети
Stir Hister

Зарегистрирован: 08-06, 10:46
Сообщения: 1815
Изображение

Изображение

Изображение

Изображение



Возвращение

Скифские предания, сообщаемые Геродотом, создают впечатление, будто скифы полностью отсутствовали в Причерноморье во время своей переднеазиатской эпопеи. Как минимум это отсутствие следует отнести к 28-летнему сроку скифского «владычества над Азией» - с 622 по 594 г. до н.э. В течение этого времени, утверждает вслед за скифским преданием древнегреческий историк, в черноморских степях оставались только жёны и рабы скифов.

Предание это выглядит совершенно фантастическим в свете археологических источников - ведь вторая половина VII в. до н.э. была как раз временем складывания скифской культуры в Причерноморье. Скифские захоронения этого времени, пусть немногочисленные, разбросаны по всей европейской степи от низовий Дуная до Поволжья. Более всего их в Волго-Донском междуречье и в степном Крыму. В это же время кочевники вполне скифского облика начинают проникать на север, в лесостепь. При этом они ненадолго покинули степи Причерноморья, которые вновь начинают заселяться из лесостепи и Крыма к концу VII в. до н.э. Складывание культуры завершается с «возвращением скифов» в начале VI в. до н.э. Однако это «возвращение» лишь увеличило уже имевшееся население степи.

Более того, о господстве скифов в Причерноморье в VII в. до н.э. свидетельствуют и античные источники. Первым из греческих авторов, как уже говорилось, упоминает скифов поэт Гесиод (или его неизвестный продолжатель) в поэме «Эои». Здесь упоминается о происхождении живущих на окраинах ведомого мира «доящих кобылиц» скифов от Скифа, сына Геракла. Аристей, о чём тоже уже говорилось, рассказывает об изгнании скифами киммерийцев из Северного Причерноморья. Другой греческий поэт, Алкей, творивший на рубеже VII-VI вв. до н.э., называет «владыкой земли Скифской» героя Троянской войны Ахиллеса. Поклонение Ахиллесу было распространено в Северо-Западном Причерноморье, центром его являлся остров Белый (ныне Змеиный). Коса на северо-западе Крыма звалась «Ахилловым Бегом». Таким образом, именно прибрежье Черного моря от Дуная до Крыма называет Алкей «землей Скифской». Кроме того, Алкей в одном месте упоминает «скифский башмак». Известная поэтесса того же времени Сапфо называет «скифским деревом» фапс, материал для жёлтого красителя.

В том, что скифы около этого времени становятся неплохо известны эллинам, нет ничего удивительного - если признать, что именно скифы обладали тогда Причерноморьем. Во второй половине VII в. до н.э. греки осваивают северное побережье Черного моря. Здесь возникают греческие колонии, завязавшие вскоре разносторонние связи с местными племенами. Одной из древнейших была Ольвия, основанная эллинами из малоазийского Милета в 646 г. до н.э. Уже в конце VII в. до н.э. она торговала с «варварскими» племенами до самой северной лесостепи. Но далеко не всегда связи были мирными. Милетяне, основавшие в конце VII в. до н.э. на восточной оконечности Крыма город Пантикапей, сначала получили разрешение от местного царя Агаэта. Однако затем, когда колония расширилась и стали строиться новые города по Киммерийскому Боспору, «варвары» были изгнаны. Рассказывавшие об основании Пантикапея греческие предания сходятся в том, что местными жителями были скифы, сами изгнавшие отсюда киммерийцев.

Всё становится понятнее, если допустить, что скифская легенда считает подлинными скифами только воителей-паралатов. «Царские скифы», как отмечает сам Геродот, считали «других скифов своими рабами». Именно паралаты, скифское войско, переместились под предводительством царей на Кавказ. И они вполне могли даже в полном составе (но действительно без жён) уйти в Переднюю Азию с Мадием. При этом представители других «каст» скифского общества («рабы» с точки зрения паралатов) продолжали обживать завоеванные просторы причерноморской степи. Временное избавление от власти воинского сословия и возглавлявших его царей привело к возникновению новых племенных групп, отделявшихся от скифского единства.

Одной из таких групп были агафирсы. Это племя, судя по легенде о происхождении скифов, соотносилось в их исторической памяти со жреческой «кастой» авхатов. Племена могли складываться на основе компактно проживавших членов тех или иных «каст». Но возможно и то, что из числа авхатов происходили цари агафирсов. История этого племени началась на левобережье Днепра в VII в. до н.э. В течение второй половины этого столетия агафирсы всё дальше сдвигались на запад, за Днепр. Интересно, что ещё в I в. н.э. на Южном Буге было известно племя авхетов - не агафирсы, но ещё одна группа компактно осевших «светлых».

Движение агафирсов вовлекло в свою орбиту часть оседлых племён лежавшей севернее лесостепи, положив начало их «скифизации». Проникновение степных кочевников в пределы земледельцев лесостепи начинается с середины VII в. до н.э. Степняки нуждались в хлебе и прочих дарах земли, а потому стремились подчинить лесостепных пахарей своей власти. Лесостепь от Правобережья Днепра до верховий Днестра была в ту пору населена племенами чернолесской археологической культуры. Современные учёные по-разному определяют её принадлежность. Многие видят в этих предках будущих «скифов-пахарей» дако-фракийские племена, чьи сородичи в древности населяли север Балкан. Это как будто подтверждает позднейший древнегреческий писатель Клеарх Солийский, помещающий фракийцев «вокруг» скифов, как к западу, так и к северу. В землях «скифов-пахарей» есть речные названия фракийского происхождения. Гибридными ирано-фракийскими считают языковеды и воспринятые славянами речные имена Днепр и Днестр. Другие исследователи, однако, ищут в правобережной лесостепи прародину славян и считают «чернолессцев» ими. В прошлом, до детального исследования памятников лежащей к северу лесной зоны, такая точка зрения даже преобладала.

Раньше всего «скифская эпоха» началась в Поднепровье, по рекам Рось и Тясмин, куда арийские кочевники проникали и ранее. Не исключено, что сюда уже в первой половине VII в. до н.э. отступила часть гонимых скифами киммерийцев. С приходом по их следам новых хозяев степи история чернолесской культуры завершается и начинается переход к так называемой скифообразной культуре «скифов-пахарей». Судя по всему, в середине VII в. до н.э. в земли днепровских «чернолессцев» вторглись организованные и довольно многочисленные воины-кочевники. Местное население было подчинено ими, племенные столицы заброшены или пришли в упадок. Завоеватели составили новый правящий слой. Часть местной знати была истреблена или изгнана, часть покорилась захватчикам или перешла на их сторону. Вместо погибших старых городищ новые не строились несколько десятилетий, и знать завоевателей сохраняла кочевой образ жизни.

К западу от Правобережной Днепровской археологи выделяют ещё две группы скифообразной лесостепной культуры - Побужскую на Южном Буге и Западно-Подольскую в верховьях Днестра. Первая из них ещё оставалась в VII в. до н.э. свободна или почти свободна от кочевнического влияния. В Западной Подолии скифский период начинается в конце VII в. до н.э. Как и на востоке, вторжение иранских кочевников привело к запустению прежних племенных центров. Если нам трудно с определённостью сказать, какие скифские племена действовали в Приднепровье, то относительно Западной Подолии определённости больше. Сюда пришли именно агафирсы, и именно здесь начался позднее далеко зашедший процесс смешения их с дако-фракийскими племенами. Какая-то часть агафирсов вместе с покорёнными земледельцами продвинулась в последних десятилетиях VII в. до н.э. даже дальше на север, в лесную полосу. Здесь возникла самая северная, Волынская группа скифообразной культуры.

В лесостепь Левобережья Днепра кочевники проникают со второй половины VII в. до н.э. Под власть кочевников попали тогда и заселенные ранее «чернолессцами» земли на левом берегу Днепра, по Ворскле. Немалая часть завоевателей откочевала туда, увлекши с собой и многих земледельцев с запада. При этом на Левобережье кочевники и пахари довольно быстро. Таким образом, за время «отсутствия скифов» оставшиеся в Причерноморье кочевые племена не только создали собственные «царства», но и существенно расширили земли Скифии, подчинив земледельцев лесостепи. Обретшие самостоятельность от паралатов малые скифские народцы не чаяли их возвращения. Но оно неуклонно близилось - потерпев поражение на чужбине, дети ушедших с Мадием воинов возвращались на север, чтобы вновь обрести своё собственное.



Предводительствовал возвращением «царских» скифов, скифского «войска», скорее всего, царь Гнур, сын Лика. Не все скифы покинули Предкавказье. Часть оставалась здесь ещё и в VI-V вв. до н.э. Скифы-воины продолжали собирать дань с местных племён и время от времени совершать набеги за Кавказ, хотя и не столь далёкие, как прежде. Постепенно они растворялись в туземной среде. Оставшихся у Кавказских гор было немного - основная масса отступавших из Передней Азии скифов устремилась обратно в Северное Причерноморье.

Геродот передаёт легенду об этом возвращении, достаточно характеризующую отношение царских скифов к своим «рабам» и весьма смутно отражающую подлинные события. Впрочем, из неё ясно, что без конфликтов дело отнюдь не обошлось. Подвластные в прошлом паралатам племена без особой радости приняли возвращение потомков Колаксая. «Скифов... - повествует греческий историк, - ожидали трудности не меньшие, чем с мидийцами; они обнаружили, что им противостоит немалое войско: дело в том, что жены скифов, когда их мужья долгое время отсутствовали, вступили в связь с рабами... И вот дети, родившиеся от этих-то их рабов и жён, достигли юношеского возраста. Узнав об обстоятельствах своего рождения, они задумали воспротивиться тем, кто возвращался из страны мидийцев. И прежде всего они отрезали страну, вырыв широкий ров, растянувшийся от Таврских (Крымских) гор до Меотийского озера (Азовского моря), в том именно месте, где оно шире всего. Затем они, расположившись против пытавшихся вторгнуться скифов, вступили с ними в сражение. Так как скифы не могли добиться превосходства на поле в многократных битвах, один из них сказал следующее: "Что же мы делаем, мужи-скифы! Сражаясь с нашими рабами, мы и сами, погибая, становимся малочисленнее, и, убивая их, мы впредь будем властвовать над меньшим их числом. Теперь, мне кажется, нужно отбросить копья и луки и, взяв каждому по конскому кнуту, подойти к ним. Пока они видели нас с оружием в руках, они считали себя подобными нам и равного с нами происхождения. Когда же они увидят у нас кнуты вместо оружия, они поймут, что они наши рабы, и, признав это, не устоят". Выслушав, скифы приступили к исполнению этого. Те же, ошеломленные случившимся, забыли о битве и обратились в бегство. Итак, скифы... возвратились в свою страну именно таким образом».

Действие предания, как мы видим, происходит в Крыму - с каким бы из крымских естественных и искусственных укреплений не отождествлять выкопанный будто бы сыновьями рабов ров. Античные географы позднее считали этим рвом Перекоп. Войну с кем именно имеют в виду рассказчики, сказать труднее. Геродот был уверен, что речь о рабах в собственном смысле слова, которых, как он отмечает в связи с этим же, скифы ослепляют. Потому и восставших в другом месте он называет «сыновьями слепых». Речь может идти о киммерийских племенах, некогда покорённых паралатами, а за время их отсутствия смешавшихся со скифами и вышедших из повиновения. Хотя Крым и входил позднее во владения царских скифов, но целиком полуостров покорить не удалось. Горы и побережье юго-западного Крыма остались под властью туземного племени тавров, киммерийского или фракийского происхождения. Скифы, по крайней мере, к концу VI в. до н.э., вынуждены были признать их границы и заключить с ними союз.

Основными же противниками вернувшихся паралатов, в том числе в Крыму, являлись такие же скифы - из других, низших и «рабских» по отношению к царским «каст». Именно это малоприятное для династии Колаксая обстоятельство пыталась затушевать родовая легенда. Во всяком случае, и археологические, и письменные источники свидетельствуют - северную и северо-западную часть Крыма уже тогда занимали скифы. Именно их встретили здесь в конце VII в. до н.э., за десяток лет до возвращения паралатов, греки. Именно в Крыму больше всего скифских захоронений второй половины VII в. до н.э. Эти скифы имели и собственных царей (возможно, тоже паралатов по происхождению) - таких, как общавшийся с эллинами Агаэт. Именно эти крымские скифы, отчасти перемешанные с местными племенами, оказали сопротивление паралатам при их возвращении.

Однако сопротивление было сломлено. Едва ли действительно кнутами - но выросшие в бесконечных переднеазиатских войнах паралаты одержали победу. Степной Крым стал частью владений царских скифов. Восстановилось трехчастное деление Скифии, когда во главе каждой из трёх частей стоял представитель одной из ветвей династии Колаксая. Верховный царь правил именно царскими скифами, «ксаями», основную массу которых составляли паралаты, смотревшие на прочих скифов свысока. Подавив противящихся, они добились признания своей высшей власти от большинства степных племён.

Возможно, около этого же времени произошло упомянутое Геродотом событие - часть скифов «отложилась от царских скифов» и ушла далеко на север. Там «другие скифы», как их назвал греческий историк, осели где-то в Среднем Поволжье, среди финно-угорских племён.

Скифское общество в Передней Азии, Закавказье и Предкавказье не было однородным. Какая-то часть скифов, несмотря на всю кичливость паралатов, смешивалась с местным населением. Такие группы или племена занимали подчинённое паралатам положение. Теперь некоторые из них были приведены паралатами в Причерноморье. В Скифии их позже считали «мидийцами». Разные античные авторы относят к таким племенам сигиннов и савроматов.

Первые были сначала расселены царскими скифами на западе страны, где-то по соседству с агафирсами. Вторые же, более многочисленные, - напротив, на крайнем востоке, в исконных скифских землях между Доном и Волгой. Очевидно, обязанностью тех и других являлось прикрывать Скифию от внешних врагов.

О происхождении савроматов существует и другая легенда, передаваемая Геродотом. Согласно этому преданию, они появились от смешения скифов с ойорпата, «амазонками». Как рассказывает Геродот, племя «мужеубийц», прибыв будто бы из Малой Азии, внезапно напало на скифов в Приазовье. Ойорпата угнали табун лошадей, и стали совершать грабительские набеги на скифские кочевья. Разгромив ойорпата в открытом бою и осмотрев трупы, скифы обнаружили, что воюют с женщинами. После этого они решили выслать из своей среды самых молодых юношей - примерно столько же, сколько было врагов. Им поручили встать станом в виду ойорпата, но избегать битвы с ними. Если же враги оставят преследование, то лагерь надо будет приблизить к вражескому стану. Замысел состоял в том, чтобы скифы сошлись с женщинами-воинами, и те родили им детей. Так и вышло. Ойорпата привыкли к скифским юношам, которые ничем не проявляли враждебности, и в конце концов поодиночке стали сходиться с ними. После этого они соединили лагеря, обучились языку друг у друга и переженились. Скифы предложили ойорпата переселиться в Скифию, но те отказались, сославшись на то, что скифские женщины ведут совершенно другой образ жизни. По их просьбе юноши отправились к своим родным и, получив от отцов долю имущества, вернулись жить сами по себе со своими женами. Однако ойорпата опасались мести скифов и поэтому попросили мужей откочевать с ними за Танаис. Поселившись в глубине волго-донской степи, они стали предками савроматов. Потому у савроматов женщины и мужчины в равной степени обучены войне и охоте.

Это предание тоже имеет определённые исторические основания. Савроматы были арьергардом возвращавшейся из Передней Азии скифской орды, слабо подчинявшимся царской власти. Оставленные паралатами на Дону, савроматы, и так нечистокровные скифы, быстро стали смешиваться с соседними племенами. В том числе с таманскими меотами - в чьём обществе, как иногда полагают, были сильны матриархальные традиции. Некоторые языковеды находят в савроматах, как и в меотах, индоарийскую составляющую. В конечном счете, центр разросшейся савроматской орды был перенесён на восток от Дона. Скифы, жившие в этих землях, либо слились с савроматами, либо ещё раньше ушли за Дон. Савроматы стали управляться собственными независимыми царями - хотя сохранили союз со скифами. На востоке они смыкались и смешивались с исседонами, дахами и массагетами, кочуя между Волгой и Уралом. Особенно тесными были связи савроматов с кочевавшими в Приуралье и Среднем Приволжье исседонами. На всём этом огромном пространстве в VI в. до н.э. сложилась особая культура, которую археологи определили как савроматскую.

Возвращение паралатов вызвало смятение на северных и северо-западных границах скифского мира. Подчинив себе степные племена, царские скифы обратили внимание на других непокорных «рабов». В начале VI в. до н.э. по Роси и Тясмину строятся укреплённые грады, призванные сдержать агрессию из степи. Местная знать, кочевая по происхождению, сближается со своими «подданными», переходя к оседлости. Давлению скифов подвергаются в этот период и более западные группы лесостепных пахарей - Побужская и Западно-Подольская. Теснимые паралатами, агафирсы начали выселяться из Подолии на запад. Они оседали вокруг Карпатских гор, заняв различные области Прикарпатья, Закарпатья и Трансильвании. При этом агафирсы обильно перемешались с местными, дако-фракийскими племенами, сохранив в то же время многие черты скифской культуры.

В середине VI в. до н.э. оборона правобережной лесостепи была прорвана. В разных местах это происходило по-разному. В Приднепровье нет следов значительных разрушений - просто резко возрастает влияние скифской культуры, и появляются захоронения явно скифской знати. Видимо, здесь имел место некий договор, согласно которому местная разноплеменная аристократия признала власть паралатов. Причём новые завоеватели обосновались в основном на юге, по Тясмину, тогда как на Роси продолжали сидеть прежние владетели. Побужье подверглось разорению, его столица - Немировское городище, важный центр торговли с греческой Ольвией, - запустевает. Из Западной Подолии за Карпаты ушла часть местного населения вместе с властвовавшими над ним агафирсами. Их место на время заняли сигинны - отсюда началось их движение дальше на запад. Племена правобережной лесостепи подчинились скифским царям, и стали с этого времени считаться «скифами-пахарями». К ним относились и «скифообразные» земледельцы волынских лесов.

То ли стремясь к независимости, то ли ввиду малоземелья сигинны с ещё некоторой частью местных жителей вскоре выселились с Днестра. Двигаясь в обход занятых агафирсами земель, они в итоге осели по реке Тисе и между ней и Дунаем, в современных Венгрии, Румынии и Словакии. Переселения скифов, агафирсов и сигиннов опустошили Днестровско - Прутское междуречье. Местные фракийские жители бежали отсюда, немногочисленные остатки их смешались с иранскими кочевниками. В течение ближайших полутора веков последние населяли и степные, и лесостепные области между Прутом и Днестром. Здешняя лесостепь являлась пограничьем между скифами и агафирсами.

Иначе, чем к западу от Днепра, обстояло дело на правобережье. Здешних племён вторжение царских скифов не коснулось или почти не коснулось. Ворсклинская группа «пахарей» продолжала существовать без заметных изменений. В первой половине VI в. до н.э. в левобережную лесостепь под давлением паралатов выселяются новые беглецы с юга. Они не беспокоят насельников Поворсклья, оседая по соседству - на Суле, Северском Донце, Сейме. Так возникли три новые группы «скифообразной» лесостепной культуры. Во всех трёх областях произошло смешение пришельцев с немногочисленными местными земледельцами - племенами, так называемой бондарихинской культуры. Кочевники, как и на Ворскле, перешли к осёдлой жизни.

Какие именно народы населяли Левобережье в ту пору, не вполне понятно. Сведения Геродота по этому поводу несколько запутанны. С одной стороны, он помещает к северу от царских скифов племя меланхленов («чёрные плащи» в переводе с греческого, названы по обычной своей одежде). Меланхлены, судя по указаниям Геродота, живут где-то восточнее Днепра, но западнее Дона. Их упоминал ещё предшественник Геродота - греческий историк и землеописатель Гекатей. Правда, Гекатей считал меланхленов «скифским племенем», тогда как Геродот специально отмечает: «племя иное, не скифское». Впрочем, и Геродот признавал, что обычаи у меланхленов скифские.

К востоку от меланхленов и к северу от савроматов, на север от донских степей, Геродот помещает будинов. Он описывает их как лесных кочевников, занимающихся в основном охотой и собирательством, хотя и управлявшихся своими «царями».

К будинам подселились гелоны, будто бы потомки греческих колонистов, занимающиеся земледелием, и основали в землях будинов город Гелон. Поэтому греки нередко и будинов ошибочно называют гелонами. Стоит, кстати, отметить, что причерноморские греки, судя по приводимой самим Геродотом греческой легенде о Геракле и Скифе, гелонов за родню не считали. Гелон в этой легенде, восходящей к скифским сказаниям, - один из сыновей Геракла-Таргитая. Он соответствует Арпоксаю из «скифской» версии легенды. Таким образом, как агафирсы соотносились со жрецами-авхатами, так гелоны соотносились с низшими «кастами» скифского общества, кати арами и траспиями. Если Геродота просто не ввело в заблуждение некоторое созвучие слов «гелон» и «эллин», то можно, самое большее, признать греческое происхождение гелонских царей.



Судя по большей части сведений Геродота, гелоны и будины в его время обитали в лесостепи Среднего Дона, где в конце VI в. до н.э. возникнет ещё одна, самая молодая группа «скифообразной» культуры. Меланхлены тогда - земледельцы Посулья и Северского Донца. Но в одном месте Геродот неожиданно поселяет будинов на левобережье Днепра, к востоку или юго-востоку от населявших Верхнее Поднепровье невров. Это противоречие породило многочисленные варианты размещения меланхленов и гелоно-будинов. Одни исследователи предпочитают придерживаться наиболее логичной версии их расселения, приведённой выше. Но другие отдают предпочтение иной, помещая меланхленов на Дону, а гелонов и будинов на днепровском Левобережье. Иногда с ними связывают жителей не только Посулья и долины Северского Донца, но и Поворсклья. С «городом Гелон» отождествляли племенную столицу последнего - Вельское городище.

Думается всё же, что следует исходить из большинства указаний Геродота, довольно чётких. Будинами скифы могли собирательно называть всё туземное население лесостепи между Доном и Днепром, включая «бондарихинцев». В первой половине VI в. до н.э. в результате выселения из степей на Левобережье Днепра кочевников здесь сложился племенной союз «чёрных плащей». Гелоны же переселились на Средний Дон, где жили лесные кочевники будины, гораздо позднее. Во второй половине VI в. до н.э. гелоны, однако, уже существовали и были независимы от скифов, имея собственного «царя». Полагают, что прародина гелонов могла располагаться на нижнем Дону или Северном Кавказе. Отсюда они поддерживали тесные связи с греческими колониями у Керченского пролива. Именно греки, вероятно, помогли гелонам отстоять свою свободу после возвращения царских скифов. Гелоны обрели собственных царей (возможно, греческого происхождения) и заключили в итоге со скифами союз на равных. Притом царские скифы помнили о «низком» происхождении гелонов - что только усугублялось нечистокровностью последних.

В итоге завоеваний вернувшихся паралатов в Северном Причерноморье возникло Второе Скифское царство - после Первого в Передней Азии. Во главе его стояли цари из династии Колаксая. Из трёх племенных царей верховными считались потомки Спаргапифа, правившие царскими, «свободными» скифами.
О политическом делении Скифии того времени подробно рассказывает Геродот. Правда, целый ряд скифских племён называл и его предшественник Гекатей, писавший на рубеже VI-V вв. до н.э. Однако от его сочинения сохранились жалкие фрагменты. К тому же большая часть названных им племён Европейской Скифии - миргеты, матикеты, исепы, эды - более нигде не упоминается. Мы не можем даже догадываться о местах их проживания. Потому приходится пользоваться более поздними, относящимися к третьей четверти V в. до н.э., сведениями Геродота.

Ядро Скифии во времена «отца истории» составляли три части скифского союза племен, возглавлявшиеся потомками Колаксая и населявшие земли между низовьями Днепра и Дона. Здесь Геродот и правда называет три племенных группы - царские скифы, скифы-номады и скифы-георгой. Царские скифы - «самые храбрые и самые многочисленные» - населяли Приазовье от реки Герр (нам неизвестной) до Дона, а также степной Крым. Их северными соседями были меланхлены. Скифы-номады (то есть «кочевники») жили к западу от царских в Приазовье или Причерноморье восточнее Днепра. Их западной границей Геродот называет реку Пантикап (тоже ныне неизвестную). Земли скифов-номадов тоже простирались от моря к северу до самой лесостепи. «Георгой» в переводе с греческого означает «земледельцы». Однако на отведённой им территории - поросшей лесом Гилее в левобережье нижнего Днепра и непосредственно к северу от неё в приднепровской степи - нет в ту пору следов земледельческих племён. Подлинные «скифы-пахари» жили, как мы видели, гораздо севернее. Это породило разные догадки, самая убедительная из коих следующая. Геродот неправильно переосмыслил самоназвание третьего скифского племени - гаургава, «разводящие скот». Таким образом, и «георгой» являлись скотоводами, кочевниками.

Наряду с тремя основными имелись в Скифском царстве и окраинные племена, которые тоже числились скифами и подчинялись скифским царям, однако занимали в союзе племён подчинённое положение. Это было связано и с их нечистокровностью, и с занятиями земледелием - презренным для большинства скифов делом. Прежде всего, это были «скифы-пахари» правобережной днепровской лесостепи. Они управлялись собственными царьками, которые, однако, не участвовали в триумвирате кочевых владык. В степи по Южному Бугу и западнее Днепра жили полукочевые племена ализонов. Они занимались земледелием и огородничеством, тесно контактировали с осевшими на побережье греками. Северными соседями ализонов являлись «скифы-пахари», от которых они и могли перенять навыки земледелия.

Стоит отметить, что в культурном смысле все скифские племена, кроме «пахарей», были вполне однородны. В VII-VI вв. до н.э. на всём пространстве степи от дельты Дуная до низовий Дона сложилась единая археологическая культура кочевых скифов. Близка к ней и культура скифской военной знати Северного Кавказа - Прикубанья и Ставрополья. Только население степного Крыма отличалось некоторым своеобразием. Эти скифы смешались с туземным нескифским населением, а на востоке ещё и испытали сильное греческое влияние. Именно на востоке Крыма скифы раньше всего начинают переходить к осёдлости. Видимо, эта т.н. Крымская группа скифской культуры оставлена потомками «сыновей слепых» - первых скифских хозяев степного Крыма, теперь вынужденных подчиниться царским скифам.

Покорив все оказавшиеся доступными племена, скифские цари остановились на этом, заключив союзы с остальными соседями - в том числе ранее враждебными. Такой гигантский союз племён, Скифия в широком смысле, сложился уже в начале последней четверти VI в. до н.э. В него вошли в первую очередь те скифские племена, которые царским скифам не удалось покорить силой - агафирсы, меланхлены, гелоны. Вошли в этот «скифский» большой союз и тавры. Наконец, царским скифам удалось вовлечь в него и племена лесной полосы к северу от Скифии.

Прежде всего, это были невры, населявшие север Среднего и Верхнее Поднепровье. Они относились к числу балтославянских племён и были создателями милоградской археологической культуры. У скифов невры слыли чародеями и оборотнями - утверждалось, будто они умеют обращаться в волков. Некоторые исследователи считают именно невров первопредками славян.

Восточными соседями невров в лесном Левобережье Днепра Геродот называет «андрофагов», то есть людоедов. Такое наименование, несомненно, воспринято от скифов. Как и легенды об оборотничестве невров, оно может восходить к культу волка, распространённому у лесных племён и принимавшему подчас весьма жестокие формы. Судя по всему, андрофагами являлись восточные соседи «милоградцев» - племена юхновской культуры, тоже принадлежавшие к балтославянскому кругу. Это скорее восточные балты, чем славяне. Далёкими потомками «юхновцев» было средневековое племя голядь, упоминаемое в русских летописях.

Наконец, к Скифии присоединились и лесные охотники будины, обитавшие где-то в лесостепной части бассейна Дона. Название этого племени может быть арийским или балтославянским по происхождению. Если будины связаны по происхождению с бондарихинской культурой, то более вероятно последнее.

Племена большой Скифии должны были взаимно поддерживать друг друга в делах войны. Для решения важных вопросов их цари собирались на советы. Объединение это возникло ввиду решительных успехов скифского оружия и нежелания соседних племён, даже сильных, вести войну на истощение. Потому оно оказалось весьма непрочным и просуществовало едва десяток-другой лет. Как увидим далее, к развалу единства привело первое же по-настоящему серьёзное испытание.
Прародина иранцев и авестийская вера в свете ирано-финноугорских контактов

Никакое исследование по доистории индоиранских народов не может претендовать на научное значение, если оно не учитывает во всей полноте и широте ... арио-уральские связи.
(Абаев В.И. 1981. с.84)

В мансийском и хантыйском языках много очень древних индоиранских заимствований. Это значит, что первоначальная родина угорских народов должна была быть близ индоиранцев. и манси и ханты находились к югу от современного места жительства.
(Лыткин В.И. 1971. с. 198)


Прародина иранцев Арьяна Вайджа («Арийский простор») по Авесте располагалась на реке Вахви Дайтья, но в Авесте и Бундахишне упоминаются две реки, окружающие иранский мир, западная и восточная. Предполагают, что это представление о двух реках иранского мира очень древнее. Э.Герцфельд писал: «Фрагменты эпоса, цитированного в Авесте, представляют картину пре-Иранского [то есть, до образования Иранского Государства] мира как дуаб, ... равнину с двумя реками... Имена двух рек - Рангха и Вахви». В Авесте действительно упоминаются две реки, восточная и западная:
«Его длинные руки
Хватают с силой Митры
И когда он на восточной реке, он хватает [его]
И когда он на западной, он его побивает.»
Здесь обе реки безымянные, но как доказал Й.Маркварт, под восточной рекой подразумевается река Вех Рот. В других местах Авесты упоминаются как почитаемые реки Дайтья и Ванухи.

«И [мы приносим жертву] воде далекого моря
И широко известной Ванухи
И созданному Маздой роду Быков»
Поклонение Арьяна Вайджа!..
Поклонение воде Дайтья!
Поклонение воде Ардви Анахита!
Поклонение всему творению Праведного Создателя!

В Бундахишне говорится о двух реках, Аранг рот и Вех рот, текущих с севера и впадающих в Море Ворукаша: «И он [Ветер] заставил со стороны Севера (Харбурз) течь две реки, одна из них пошла на восток, другая на запад. Это Аранг рот и Вех рот... Те обе реки кружатся до конца Земли, и море Ворукаша смешивается снова с водой». Современник редактора Бундахшина Задспрам повторяет это место так: «И после этого заставил течь с Апбурза, его северной границы, две реки, которые были Арванд, т.е. Диглит, и текла эта река туда, где садится солнце, и Вех была река восхода солнца; образующие два рога, они шли в океан». Другая цитата: ...»Аранг рот и Вех рот. Они обе окружают землю с обоих концов и падут в море; и все округа пьют из тех обеих больших [рек], которые после этого вместе попадают к далеко созданному морю, как это значится в священном писании», И.Маркварт заключил, что учение о двух потоках приведено здесь как цитаты из Авесты, и что под местом жительства двух потоков подразумевается гора Хара Березайти.

Й.Маркварт заключает, что Ванухи Тиштр Яшта и Дайтья Охрмазд Яшта - это одна и та же река. Иногда ее называют полным именем Ванухи Дайтья, а иногда в качестве ее имени выступает то первое, то второе слово, как показывают приведенные цитаты. В цитате из Охрмазд Яшта снова упоминаются две реки, Дайтья и Ардви Анахита. Если Дайтья была восточной рекой, то Ардви Анахита соответствует Аранг Рот Бундахишна, западной реке. В предыдущей работе я старалась показать, что Ардви Сура Анахита первоначально отождествлялась с Рангхой, Волгой и что за исток Волги в древности принимали исток р.Белой близ горы Иремель на Южном Урале. В таком случае, Рангха, Ардви Сура Анахита Авесты - это западная река иранской прародины, а восточная река, Ванухи Дайтья, Вахви Дайтья - это р.Урал. Исток р.Урал находится очень близко от истока р.Белая (около 50 км). Обе реки, Волга и Урал впадают в Каспийское море (море Ворукаша Авесты). Вначале обе эти реки, Белая и Урал, текут с севера на юг и лишь потом поворачивают на запад и снова на юг; течение и устье р.Волги расположено западнее, чем течение и устье р.Урал. Таким образом, в Бундахишне сохранилось предание о двух далеких реках, западной и восточной, текущих с Албурза или Харбурза (Хара Березайти Авесты, Южный Урал), «образующих два рога» и впадающих в «далеко созданное море» Ворукаша (Каспийское море). Уместно отметить здесь, что такой знаток иранистики как Й.Маркварт писал: «Попытки локализовать «добрую Дайтья» на Земле совсем не предпринимались, но если бы спросить мага относительно ее действительного местоположения, то вероятно он указал бы на далекий Север, на области по ту сторону Яксарта, которые испокон века находились вне Иранского государства и были потеряны иранцами и в этническом отношении».

Итак, можно предполагать, что первоначальная прародина иранцев располагалась на территории, по которой текут Урал и Волга (точнее, р.Белая - Нижняя Кама - Волга ниже Камского устья). Эта территория была густо заселена в середине II - начале I тысячелетия до н.э. племенами срубной и андроковской культур, с которыми связаны, по-видимому, индоиранские и древнеиранские доскифские гидронимы. Северная граница территории древних иранцев, носителей срубной и андроновской культур проходила по р.Белой, Нижней Каме, Средней Мокше и Средней Суре и была также границей древних иранцев и финно-угров. Много андроновских и срубных памятников и по верхнему и среднему течению р.Урал. Древнее название р.Урал было Яик. Предполагается, что это название тюркское, но тот факт, что оно зафиксировано уже во II в. н.э., когда тюрки еще не появились на исторической арене, тем более на Урале, делает это предположение весьма сомнительным. Так В.А.Никонов пишет, что в названии Яик принято выделять тюркскую основу со значением «широкий»; однако, тот факт, что это название встречено у Птоломея, заставляет либо признать распространение тюркских языков в Прикаспии уже на рубеже н.э., либо признать это название дотюркским. Существует, однако, и другое мнение - что название Яик восходит к финно-угорскому jenk, janka, jankka. Существование слов jenk, janka и в угорском и в финском языках свидетельствует об его большой древности. Тот факт, что финно-угорское население в древности обитало и на Южном, а не только на Северном Урале и оставило значительный след в языке и материальной культуре ныне проживающих в Приуралье и в южном Зауралье башкир, доказан многочисленными исследованиями и не вызывает сомнения.

Мы вправе предположить, таким образом, что на р.Урал (Яик) жило рядом и финно-угорское и древнеиранское население, и финно-угры могли называть р.Урал именем, близким к «Йенк», а древние иранцы - Вахви Дайтья. Если признать это положение, то оно еще раз подкрепит объяснение тех многочисленных ирано-финноугорских языковых связей, которые давно исследуются лингвистами.

Как известно, герой Авесты Йима, живший в Арьяна Вайджа, чтобы спастись от наступления суровой зимы, а затем и обильных паводков, построил Вару «длиной в лошадиный бег по всем четырем сторонам», куда поселил людей и скот. Существует много попыток идентификации Вары с различными археологическими объектами. Дж.Дармстетер считал, что длина «лошадиного бега» - около 2 английских миль, т.е. около 3 км. Исходя из этой величины, С.П.Толстов отождествлял Вару с огромными городищами ахеменидской эпохи в Хорезме. Он и другие исследователи считали Вару четырехугольной. Ю.А.Рапопорт считает, что обнаруженный близ городища и нижнего дворца Топрак-кала в Хорезме огромный обвалованный прямоугольник размерами 1250x1000 м воспроизводил авестийскую Вару; в этом топраккалинском сооружении, по его мнению, собирались хорезмийцы по праздникам и во время царских похорон, а также происходили состязания всадников.

Напротив, К.Йеттмар и Л.Л.Гуревич считали Вару круглой. К.Йеттмар сравнивал с Варой круглые сооружения Бактрии эпохи бронзы и ахеменидской эпохи Дашлы-3 и Кутлуг Тепе в Афганистане, Кой-Крылган-Кала и Дингильдже в Хорезме, а также курган Аржан в Туве, имеющие концентрическую планировку. Л.Л.Гуревич настаивает на том, что Вара могла быть не квадратной, а круглой. Выполненный по его просьбе И М.Стеблин-Каменским новый перевод II фаргарда Видевдата гласит, что «Йима Вару сделал размером в лошадиный бег на все четыре стороны». Л.Л.Гуревич толкует этот текст так: ограда могла возводиться на постоянном удалении от центра и потому могла быть и ломаного контура и круглой. Не будучи лингвистом и не имея возможности судить о точности перевода, замечу только, что если речь идет о «всех четырех сторонах», то имеется в виду скорее четырехугольник, а не многоугольник и не круг, поскольку у круга не четыре радиуса, а бесчисленное количество, и древние иранцы знали без сомнения не только четыре основные страны света, но и промежуточные, как юго-запад, северо-восток и др.

Выражение «длиной в лошадиный бег по всем четырем сторонам» должно, по моему мнению, означать не длину стороны прямоугольника (если Вара была прямоугольной) и не радиус (если она была круглой), а периметр сооружения. Мнение это базируется на двух основаниях. Во-первых, в древности за величину города принимали обычно периметр окружавших его стен. Так, Геродот, описывая город Акбатаны (Экбатаны), говорит, что город имел семь кольцевых стен и «длина наибольшего кольца стен почти такая же, что и у кольцевой стены Афин». О Вавилоне он пишет: «Окружность всех четырех сторон города составляет 480 стадий». Страбон сообщает о стене, окружающей весь Мервский оазис и построенной Антиохом Сотером, что длина ее составила 1500 стадий. Город Александрия Крайняя на Яксарте, по данным Арриана и Квинта Курция Руфа, имел периметр стен 9,3-9,5 км, по данным Юстина длина стен этого города была равна 8,8 км. Город Фрааспа в Парфии имел общую протяженность стен 1120 м. Наконец, китайский паломник Сюань Цзян, посетивший в VII в. н.э. Индию, сообщает, что древние города (лежавшие в его время в развалинах) имели в окружности 30 или 40 ли (т.е. больше 10 км), но город Паталипутра имел в окружности 70 ли (т.е. 18-19 км).

Это объясняется порядком закладки древнего города: вначале определялся его центр, где должна была находиться центральная площадь, храм и (или) дворец правителя, потом его стены по всему периметру и лишь потом - внутренняя планировка. Этот порядок сохранялся до весьма поздних времен - Русского государства XVI-XVIII вв.: до закладки города на земле намечали место его будущих крепостных стен, и трасса будущих стен кропилась освященной в центре города водой. Существовали специальные пособия, позволяющие быстро определить длину городских стен (т.е. их периметр). Это позволяло очень быстро построить крепостные стены - главное для обороны города. Например, крепостные стены города Яблонова были длиной 202 сажени и были построены за 14 дней. Города строили часто прямоугольными в плане - г.Яблонов, г.Олонец.

В древности, возможно, пользовались какими-то веревками, ремнями определенной длины для измерения периметра будущего города. На это указывает, в частности, любопытная хорезмийская легенда, записанная Г.П.Снесаревым: «Герой ... выпрашивает у чужеземного царя некоторое количество подданных для заселения родного края (основания города). Он просит предоставить столько людей, сколько вместит «шкура одного быка». Уловка выясняется, когда герой режет шкуру на тонкие ремни, окружает ими участок земли, на котором располагает отобранных людей».

Вторая причина того, что выражение «длиной в лошадиный бег по всем четырем сторонам» означает периметр Вары, заключается в том, что под «лошадиным бегом» подразумевается длина скаковой дорожки на ипподроме, круг ипподрома. Конные состязания, особенно колесничные на ипподромах, были излюбленными у древних иранцев и индоиранцев, как нам известно, по трактату XIV в. до н.э. митаннийца Киккули о тренинге лошадей в Хеттском государстве. О пристрастии древних иранцев к колесничным состязаниям достаточно красноречиво свидетельствует и текст Авесты (Гаты и Яшты). Э.Герцфельд показал, что даже время древние иранцы ухитрялись измерять с помощью терминов скачек (например, течение жизни мира в Гатах изображается с помощью формулы, означающей последний раунд скачек. Тем более в терминах скачек они измеряли пространство. Например, в Яштах упоминается «девятираундовый лес». А уж размеры города совершенно естественно было измерять, сравнивая их с длиной скаковой дорожки на ипподроме, тем более, если форма города была в плане прямоугольной, как и форма ипподрома (прямоугольная с закругленными углами или одним закругленным концом, чтобы удобнее было поворачивать колесницам). В древности ипподромы были в Хеттском государстве, в Иране,- Греции и Риме. И на современных ипподромах длина дорожки для рысистых испытаний равна 1067-1600 м, а для тяжеловозных - 1000 м. В древней Греции известен был ипподром с длиной дорожки в 5 стадий, т.е. около 1000 м; но были и дорожки в 2 стадии, т.е. 400 м, при этом один заезд равнялся 4 стадиям, т.е. 800 м. У хеттов скаковая дорожка была длиной 600 м. Исходя из этого, можно предполагать, что Вара «длиной в лошадиный бег» была периметром 400-1000 м.

Андроновских поселений таких размеров в Зауралье довольно много. По сводке К.В.Сальникова, относящейся еще к 1954 г., самых крупных поселений было не менее восьми: Кипель (периметр 840м), Таловское (периметр 840м), Ново-Бурино (периметр 830 м), Черниговское (периметр 820м), Нижне-Спасское (периметр 760 м), Замораевское (периметр 680 м), «У Спасского моста» (периметр 600м) и Левобережное Бахтинское (периметр 520м). Восточнее, в бассейне Среднего Тобола, также много андроновских поселений, периметр которых равен 700-1000 м, Водениковское I (периметр 1000 м), Рямовое III (1000м): Высокая Грива (900м), Рямовое I (800м), Камышное II (760м), Бачанцево I (760 м), Барсуково I (700м). Таким образом, многие андроновские поселения соответствуют предполагаемым размерам Вары.

В Авесте указано, что Вара имела «окружной вал», т.е. была укрепленным поселением. Имели ли андроновские поселения укрепления - валы и рвы, как авестийская Вара? К сожалению, на большинстве тех андроновских поселений, где производились раскопки, вскрыта лишь небольшая площадь, и поэтому ответить на этот вопрос трудно. Но последние 10-15 лет исследователи, ведя раскопки большими площадями, начинают обнаруживать укрепления на андроновских поселениях. Так, остатки оборонительных рвов найдены на андроновско-алакульских поселениях Камыщное II, Новоникольское I, Боголюбово I и Петровка II на Ишиме, причем на поселениях Новоникольское I и Петровка II прослежена конфигурация рва, и оказалось, что рвы опоясывали поселения довольно правильным прямоугольником в первом случае - со сторонами 95 и 60 м (периметр около 310 м), а во втором - со сторонами 122 и 69м (периметр - около 382 м). Ширина рва на поселении Новоникольское I была 2- 2,5 м, глубина - 1,5-1,7 м, на поселении Петровка II ширина рва 1,5- 2,5 м, глубина- 1,5-1,8 м. На поселении Новоникольское I вдоль рва сохранились и участки глиняного вала, ширина основания которого 1,5-1,7 м и в нем - ямки от столбовостатки частокола на валу.

Известно и круглое городище Аркаим на р.Караганке с двумя концентрическими валами и рвами, относящееся к раннеалакульской (петровской) эпохе. Материалы городища Аркаим пока не опубликованы автором раскопок, поэтому я лишена возможности описать его здесь подробнее, и ссылаюсь лишь на краткие опубликованные данные о нем8).

Вал и ров прослежены также на андроновско-федоровском поселении Черноозерье I на Иртыше. Ров был прямоугольным в плане и ограничивал площадь 45x15 м (периметр - 120 м), причем углы рва были закруглены. Вдоль внутреннего края рва сохранился сильно расплывшийся вал, ширина основания которого достигала 2-3 м. Снаружи вал был укреплен деревянной стеной из бревен толщиной 20-25 см, о чем свидетельствуют сохранившиеся столбовые ямки. Наконец, были прослежены и остатки расплывшегося вала шириной у основания 8-9 м, изогнутого под тупым углом и ограждающего с восточной и южной напольных сторон поселение Камышное II в эпоху поздней бронзы (алексеевско-саргаринскую эпоху).

Таким образом, поселения-городища, укрепленные рвами и валами с частоколом, существовали на протяжении всей андроновской эпохи. Они были подпрямоугольными и круглыми. Надо полагать, что мы будем знать и о многих других андроновских укрепленных поселениях, когда все археологи будут вести раскопки большими площадями и исследовать не только жилища, но и межжилищные пространства и периферийные части поселений, в том числе и перечисленных выше поселений крупных размеров, известных пока лишь по разведкам.

Очевидно, что при передвижении древних иранцев на юг, в Среднюю Азию эти прямоугольные и круглые городища и другие сооружения (как обведенный валом огромный прямоугольник близ Топрак-Калы для ритуальный действий и состязаний) были здесь воспроизведены ими в более позднюю эпоху (в основном, начиная с середины I тыс. до н.э. и в более крупных размерах. Этот факт еще раз подкрепляет гипотезу об ираноязычности носителей андроновской культуры, поскольку ираноязычность населения Средней Азии в I тыс. до н.э. сомнений не вызывает.

В Авесте говорится далее, что Йима сделал Вару жилищем для людей, загоном для скота, построил жилища, «и подпол, и преддверие, и стояки ... и световой люк». «Туда он снес семена мелкого и крупного скота, людей, и собак, и птицу, и огней красных пылающих...». Это - подземное место, «где солнце, луна и звезды не светят. Пехлевийские источники утверждают, что речь идет о подземном жилище.

Сравнивая этот текст с андроновскими поселениями, убеждаемся, что андроновское поселение и здесь соответствует Варе. Оно несомненно служило и жилищем для людей и загоном для скота. Скот помещался, возможно, в средней части поселения, свободной от жилищ. Обнаружены и полуземлянки и наземные сооружения, пристроенные к жилищам, которые интерпретируют как хлевы и загоны для скота. Молодняк содержался в жилище. Об этом, в частности, свидетельствует факт находки в жилище на Замараевском поселении в Зауралье целых скелетов теленка и овцы, погибших при пожаре. В полном соответствии с текстом Авесты о Варе у людей андроновской культуры стадо состояло из крупного рогатого скота (от 22,2 до 55,6% по числу особей), мелкого рогатого скота (от 20,9 до 47%), найдены кости собаки (1-4 особи на каждом поселении) и птицы.

Что касается жилищ людей, то они представляли собой наземные сооружения и полуземлянки, как правило, подпрямоугольной формы. Раннеалакульские (петровские) жилища - наземные, алакульские - полуземлянки, углубленные в землю на 0,6-1,3 м; среди федоровских жилищ имеются и наземные и полуземлянки. Андроновские жилища (и петровские, и алакульские, и федоровские) часто имеют вход в виде тамбура или узкого коридора. Эти коридорообразные входы были крытыми, их крыша опиралась на столбы, о чем свидетельствуют столбовые ямки. Крыша самих жилищ, в том числе и полуземлянок, была либо плоской (и опиралась на столбы внутри жилища), либо пирамидальной; внутри землянок были очаги, дым выходил в отверстие в крыше, служившее также и для освещения жилища.

Андроновские полуземлянки с коридорообразным входом, с крышей, опирающейся на столбы, очагами и светодымовым отверстием в крыше прекрасно отвечают описанию в Авесте: «и подпол, и преддверие, и стояки ... и световой люк», «огни красные, пылающие». «Там солнце, луна и звезды не светят».

Соседи древних иранцев-андроновцев на Урале и в Зауралье, которых принято отождествлять с финно-уграми или даже точнее, с уграми и которые испытали очень сильное влияние андроновской культуры, были прекрасно знакомы с приемами андроновского домостроительства. Их жилища такие же подпрямоугольные полуземлянки с коридорообразным входом, что и жилища андроновской культуры. Причем вход в жилище на поселении Липовая Курья расположен в одном из углов - где, обычно располагаются входы в андроновско-алакульских жилищах.

Очень интересно, что землянки и полуземлянки со столбовой или срубной конструкцией стен, очагом в центре, крышей из жердей и земли, в которой прорубалось отверстие для выхода дыма и освещения и коридорообразным входом из жердей сохранились у обских угров вплоть до этнографической современности, причем называлась такая землянка у хантов «мыг - хот» — «земляной дом», где слово «хот», «хат» означает «дом». В.И. Абаев считал это хантыйское слово заимствованным из авестийского Kata - «погреб», «склеп». Можно полагать, что финно-угры заимствовали у древних иранцев и форму дома, и его название.

Укрепленные поселения-городища черкаскульской культуры пока неизвестны, за исключением поселения Камышное II на Тоболе, где черкаскульская керамика найдена вместе с андроновской; это поселение, как уже было сказано, укреплено валом. Укрепленные поселения финно-угров хорошо известны начиная с раннего железного века - это городища ананьинской культуры и более поздние. Известны даже укрепленные жилища-поселения раннего железного века на севере совр. Свердловской области. Таким образом, есть все основания утверждать, что финно-угры были знакомы с укрепленными поселениями еще со II тысячелетия до н.э., когда были исключительно тесными их взаимоотношения с древними иранцами-андроновцами, и позже, в железном веке.

Если обратиться к лингвистике, древнеиранское слово vrra означает «заслон», «укрытие», «убежище», «ограждение», «покрытие», «кровля». Ближайшее значение - пехлевийское слово var - «округ». В новоперсидском слово brrа означает «вал», «насыпь». Наконец, в курдском языке слово «вер» «вар» означает «жилище», «кров, «стоянка», «лагерь», «кочевье», «стойбище», «зимовник», «юрта», «пастбище или луг, которым владеет кочевая община». В древнеиндийском слово vara означает «пространство», «место», «помещение». Со словом vrra связано древнеиранское vardana, vradana, vrdana - термин для населенных пунктов, которое М.М.Дьяконов и В.М.Массон, ссылаясь на А.Мейе, Р.Кента и Р.Холла, связывают с индийским vardhanam - «защищенное, охраняемое место - город» и, ссылаясь на Э.Бенвениста - с авестийским термином varazana «община» и санскритским vrjana - «огороженное пространство». М.М.Дьяконов заключает, что термин vrdana означает «огороженное общинное поселение» и «город», В.М.Массон считает, что оно означает «поселение городского типа», имеющее стены. Значения слова «вара» прекрасно соответствуют приведенным выше археологическим реалиям - андроновским укрепленным поселениям-городищам с землянками для людей и помещениями для скота СЛово «вардана» - видимо, развитие термина «вара», означает «город».

В плане связей древних иранцев с финно-уграми большой интерес представляет наличие слова vara и близких к нему у финно- угров в том же значении. Так, в венгерском слово vбr, vбros означает «город», «укрепление». Это слово возводили к иранскому «вара». Тот факт, что на территории современной Башкирии сохранились названия рек Вэрэш, Шишмэ-Вэрэш, Кул-Вэрэш, Вэрэшле и населенных пунктов Варяж, Варяш, Варяшбаш, где компоненты «вэрэш», «варяш» восходят к венгерскому «варош» - город, центр села, свидетельствует о том, что слово «варош» бытовало у венгров еще в то время, когда они жили в Приуралье.

В языке хантов слово war означает плотину, запруду, в языке манси biйrщ - «загородка в реке для ловли рыбы». Е.Коренчи возводит оба эти слова к обско-угорскому war(g) и считает, что это слово воспринято из иранского: «Вероятно, обско-угорский народ рыбаков перенял это слово из иранского, приспособив к значению «рыбий забор». Однако, в древнеиндийском есть слово vаrtra - «плотина», так что и это значение имелось в индоиранских языках.

В марийском языке слово «ор» означает «крепость», «укрепление», «йыр» - «кругом», «вокруг», в коми-зырянском «йор» - «загон для скота, «огороженный участок». Возможно, что и эти финно-волжские слова восходят к древнеиранскому Вара.

Таковы данные археологии и лингвистики о прародине иранцев и авестийской Варе.

_________________
My sites:
http://alania-supercomputer.narod.ru/
http://jaszix.narod.ru
http://www.ossetiny.narod.ru
http://www.biblioteki.narod.ru
http://www.skifskij.narod.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 09-02, 11:56 
Не в сети
administrator
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17-12, 10:20
Сообщения: 205
Во Владикавказе собрались лучшие ученые республики
Во Владикавказе собрались лучшие умы Северной Осетии, чтобы подвести итоги интеллектуальной работы за прошлый год.
Ученые - геодезисты и сейсмологи, представители общественной палаты и парламента республики говорили о том, как привлечь инвестиции в отрасль. Многие проекты сегодня нуждаются в финансировании и, как правило, отправляются на полки архивов, так и дождавшись инвесторов. О передовых изобретениях нужно чаще рассказывать широкой аудитории, уверены специалисты. Сегодня северо-осетинская наука развивается и готова представить самые современные разработки, причем в любой отрасли, будь то исследования в области гуманитарных наук или нанотехнологий. Сегодня ученым вручили почетные грамоты и благодарственные письма.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 09-02, 13:39 
Не в сети
administrator
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17-12, 10:20
Сообщения: 205
Осетинская сага об Иры Дада (Отце осетин)
Русский перевод и оригинал на осетинском

Вступление (Razdzyrd)

(1) От праотцев наших дошло до нас это чудное сказание - аланская легенда
(2-3) о том, как случилось так, что наш герой Дада пал в поединке на поле брани от коварной руки чужестранного князя.
(4) О, Иры Дада! О, Иры Дада!
(5) О, ты, лицо-предъявитель человеческого тела, ты не больше, чем ладонь руки.
(6) Но как показать тебя всему миру? О, наша честь, что завещали нам наши предки - светоносные аланы (Ruxs Alon cеsgom)!
(7) О, Иры Дада! О, Иры Дада!
(8) Разве сможем мы забыть седые усы нашего героя, седую бороду и кровь Дада?
(9) Так вопрошали благороднейшие мужи на осетинском ныхасе (Iron Nyxasy).
(10) О, Иры Дада! О, Иры Дада!
(11) Но как же случилось то роковое событие в зеленых степях аланской страны?
(12) О том расскажут вам от начала и до конца струны нашей осетинской лиры.
(13) О, Иры Дада! О, Иры Дада!
(14) О, ты, благородный наш предок! Наш заветный светоносный вождь! Для кого ты был и ради кого ты перестал быть?
(15) Ты, который причастился чудесной судьбе алан.
(16) О, Иры Дада! О, Иры Дада!
(17) Для кого ты был и ради кого ты перестал быть, наш возлюбленный предок? Горюй и печалься, о, страна алан!
(18) Далеко сияла, как снежный обвал, твоя светоносная борода в шелковистых лугах, наш Иры Дада,
(19) Когда ты, по своему обыкновению, скакал с табунами коней и скота через Касарские горы.
(20) И святой Бараштыр говорил тебе: «Когда пожелаешь, приходи в мой град неземной.
(21) Я дам тебе пуховую перину для твоих старых костей, а для души твоей - золотую башню, украшенную яркой росписью.
(22) Серебряногривые кони ниспосланы будут тебе с небес, и новый месяц будет твоей острой саблей».
(23) Тот, кто слышал эти небесные речи посланцев Бараштыра, одетых в черное, уже не страшился царства мертвых.
(24) [И, в самом деле, Иры Дада] не ведал страха в земной жизни, и поэтому не щадил ни тела своего, ни души своей.
(25) [Я расскажу вам] в этой песне, как пал он от вражеской руки - от меча Мстислава.
(26) В самом деле, с незапамятных времен владели аланы степями дикими от самой Земли Теплого Солнца до Земель Заката.
(27) Много могил оставили наши родичи в тех местах, пока не заселили их иноземные народы (еdtagon еdaemtе).
(28) Их вождь, рыжеволосый Мстислав был храбрый воин и благородный всадник.

Сваты и посланцы

(29) [Однажды] решили иноземцы породниться с аланами и послали сватов к их царю.
(30) [И говорили они так]: «Если цените наше родство, давайте договоримся мы сегодня, о, мужи Cовета!
(31) По обычаю вашему, о, почтенные аланы, выдайте девицу за дорогого нашего вождя.
(32) И, если так объединимся, не будет на земле сильнее нас народа; вы знаете о том».
(33) Тогда наипрекраснейшая во всей стране алан девица, восхитительно красивая - картина, нарисованная Солнцем, - Надо из рода Бургалти,
(34) Еще не была обручена. Ее тонкая талия, величавая нартов осанка, и взгляд, и благородная походка,
(35) И золотые косы до самых пят, отменная грация в танцах и совершенные формы -
(36) Мог ли быть кто более достоин? «Кто добивается ее?» «Сам князь иноземцев». «Да будет так для вашего добра.
(37) И где сумеете найти такое счастье?» Итак, аланская красавица твоей супругой стала.
[После свадьбы отправился в Киев Мстислав]
(38) И с радостными песнями поехал в Киев князь Мстислав, в страну рожденья своего. Красуется теперь тамга алан на всех его знаменах.
(39) И года после свадьбы не прошло, как в день один Мстиславу сына родила Надо.
(40) И вот гонец уж иноземцев сошел с коня во двор Бургалти с благими новостями, и жестами, как мог, пытался объясниться.
(41) Когда аланы поняли его, они в восторге осыпали его дарами.
(42) Не говорил по-алански гонец иноземцев и жестами заменял слова, не разумея аланского наречья.
(43) От всех алан великие дары послали новорожденному князю: темное пиво густое,
(44) аланские седла в серебре, лук золотой с семью стрелами, и белогривых семь коней.
Аламат
(45) «Благоденствия вашему граду, о, доблестные наши друзья!» - так приветствовал воинов князь русичей Аламат.
(46) Аланский знаменосец на коне чалой масти (xalas) семь раз объехал Белый Замок.
(47) А затем в земле русичей светоносные аланы спели военную песню, с дискантов начав,
(48) И хором припев вознеся до небес. Никто не слышал доселе в Киеве-граде сарматскую песню.
(49) Пригласили русичи алан в Белый Замок, как обычай земли их велит, с огромным почетом. Мстислав сам идет впереди.
(50) Князь Аламат по правую руку его, а знаменосец по левую. «Мир замку твоему!» - изрек Аламат.
(51) [В трапезной] член Совета (Sеrmatеj еrvist) Касати Бибо во главе стола, и рядом доблестный Мстислав;
(52) А слева светоносная госпожа Надо - чудо алан, и дальше витязи сидят.
(53) Князь Аламат [сидит] поодаль от Надо. Кто знает, о чем говорят они. Жизнь их радостью полна.
(54) Стол полон яств. Почетные гости и иноземцы - все вместе. Сияют золотые блюда.
(55) Жаждет Аламат. Желает выпить чашу нартов с темным пивом.
(56) Но жгут его нутро крепчайшие напитки с тостами в честь его без перерыва.
(57) Сидит Мстислав за столом, а по правую руку - князь Аламат - наш лучший воин.
(58) И справа от него светоносная госпожа Надо;
(59) И дальше вдоль стола остальные знатные гости.
(60) Царь Киева не держит рабов. Благородные господа прислуживают за столом в одеяниях своей страны: в кафтанах длиннополых и островерхих шапках.
(61) За каждым гостем стоят навытяжку два дворянина с готовностью служить, согласно ритуалу.
(62) Кружится голова героя Аламата от крепких иноземских напитков.
(63) Не может больше сдерживать себя. А сын сестры Мстислава - юный князь - сидит как раз напротив
(64) И непристойным поведеньем он оскорбляет всех гостей. И вот, не обнажил ли меч уже? И не собрался ли ударить Аламата?
(65) Когда увидел это нарт Аламат, одним ударом выбил меч, а вторым убил на месте молодого князя. Заслуженная участь твоего врага.
(66) Кипела гневом кровь еще у Аламата, когда его схватили. Когда же русичи отняли его оружье боевое, Надо сочла то оскорбленьем. Увидев, что меч Аламата был силою отнят,
(67) И князя алан ведут под стражею в замок, она расценила это как позор для Надо из знатного рода Бургалти.
(68) И бросилась она во двор, и закричала пронзительно аланам: «Седлайте аланских вы коней! Несчастье обрушилось на наше царство.
(69) Готовьтесь к походу, к битве и войне, о, воины - олени, о светоносные аланы!»
(70) Затем она вернулась к гостям и молвила так мужу: «Я Аламата родная сестра - мы кровь и кость одна, и грудь одна нас молоком питала.
(71) И Аламата грубым наказаньем держава наша и весь аланский наш народ оскорблены.
(72) Прошу тебя, давай начнем с гостями пир наш снова.
(73) Пусть сядет Аламат за стол со мною рядом.
(74) А завтра используй свое право приговорить его в суде».
(75-76) С печалью Мстислав отвечает Надо: «Твой брат Аламат сейчас в замке, в постели лежит он, как мертвый, ибо он пьян. И я не могу пригласить его сюда».
(77) В порыве гнева аланская госпожа внезапно развернулась, оставила гостей и удалилась в свои покои.
(78) А гости пир возобновили и веселились от души. Мстислав один сидел, погруженный в глубокое волненье.
(79) Не угрожает смерть аланским всадникам, готовым к выступленью. Кровь волнами играет в них, как отзвук битв военных.
(80) И в государевом дворе все в седлах ждут их командира - светоносного Аламата.
(81) И ничего не знают аланские бойцы, не ведая о приключившемся несчастье.
(82) Внезапно гости слышат пение алан на государевом дворе. Наружу выбежал Мстислав.
(83) Вот чудеса! Бойцы поют военный гимн во владеньях иноземцев, и не может никто их сдержать.
(84) «Случилось что, поди?» - подумалось Мстиславу. «Проверить надобно семью. Такая песня адресована врагу».
(85) Отточенным мечом аланским послала в мир иной Надо себя и собственного сына.
(86) Поутру направился в замок Мстислав и выпустил князя алан - светоносного Аламата, и сам не сказал при этом ни слова.
(87) Всю ночь напролет в седле провели аланские всадники и не покидали своих нартских боевых коней.
(88) И обратился к воинам князь Аламат: «На наши головы обрушилось несчастье, о воины мои! Чтоб смыть позор бесчестья, давайте вымочим в крови врагов светоносные наши одежды. Постигла нас великая беда: гроза военная покрыла наше небо.
(89) Моя Надо, возлюбленная моя сестра, мечом храбрецов поразила себя и своего ребенка.
(90) Отныне все эти люди - наши кровные враги».
(91) И похоронная торжественная свита проследовала в страну алан.
(92) Народ весь в черное оделся; не слышен больше лиры звук, и перестали брить бороды и стричься все мужчины. Без устали стенают плакальщицы в черных одеяньях.
(93) «О, светоносные аланы! В каких бы не застала весть местах вас на поверхности земли, Верховный Суд наш так решил: отныне Мстислав - наш кровный враг».
(94) И мудрецы Верховного Совета отправили гонцов к Мстиславу [с таким известьем]: «Ты должен кровью заплатить стране алан на поле брани за все твои неправые деянья».
(95) Правитель Киева был озадачен. Собрал он лучших всадников на Тмутараканском поле и с ними пошел он на алан.
(96) А на рассвете Мстислав отправил своих гонцов к аланам.
(97) Что молвили они тогда, сказители и по сей день поют.

Мстислав
(98) «Я вам не враг, и никогда им не был.
(99) Зачем губить должны людей мы наших?
(100) Готов бороться я с одним из лучших ваших и меряться с ним силой».
(101) И вышел в тот же день против него наш древний богатырь, наш Иры Дада,
(102) Чтобы с Мстиславом биться один на один, наш Иры Дада.
(103) По пояс они оба обнажены,
(104) С утра до вечера боролись, и ни один из них не одолел другого.
(105) В жиру были руки Иры Дада, и скользким было тело его соперника.
(106) На следующий день они начали биться мечами.
(107) Но никто же не знал, что Мстислав от рожденья был леворуким.
(108) Мгновенно перебросил он меч из правой в левую длань.
(109) И даже своему врагу такой беды не пожелаешь.
(110) Поникла голова вдруг у Иры Дада.
(111) Аланы видели, какой обман сумел использовать Мстислав, когда не доверял он больше своим силам, и как затем убил соперника ударом слева.
(112) О, древний предок наш! Наш заветный светоносный вождь! Для кого ты был и ради кого ты перестал быть? Должны мы отомстить за кровь твою.
(113) И приняло собрание страны свое решенье: вызвать русичей на кровавый бой.
(114) Когда дошла та весть до князя Аламата, спросил он позволенья перед Советом речь держать.

Князь Аламат
(115) «О, старшие, знайте: никогда страна алан не была кровожадной и не будет ею впредь.
(116) Но сегодня мой долг за кровь Иры Дада востребовать ее двойную цену.
(117) Один я вызову двенадцать всадников Мстислава».
(118) И на равнине Тума-Тархон (Tymay-Tеrxony bydyry) сошлись две армии под своими знаменами, готовые к битве.
(119) И выехали вперед двенадцать князей из войска русичей ответить на вызов князя [Аламата].
(120) Один из всадников Мстислава на белогривом коне понесся, как орел, на Аламата.
(121) На коне чалой масти возник перед ним светоносный аланский князь.
(122) От удара скрестившихся мечей присели их кони от волненья и унесли всадников прочь друг от друга.
(123) И снова пришпорили своих коней князь Аламат и храбрый его соперник.
(124) Внезапно бросил алан своего коня на зеленый дерн.
(125) Заслуженную участь для врага [он приготовил].
(126) Споткнулся русич на коне об Аламата лошадь.
(127) Вскочив на ноги, князь [Аламат] ударом страшным [его меча] надвое разрубил главу сглупившего врага.
(128) И застыли на месте в изумленьи оба войска.
(129) Аланы долг у киевлян кровавый взяли.
(130) Тогда племяннику дал знак Мстислав. Высокий белокурый всадник тотчас вперед понесся, и меч занес над головой младого князя [Аламата].
(131) Мгновенно князь Аламат скользнул с седла, за левым боком своего коня укрывшись.
(132) И удар его врага разбил надвое лишь седло.
(133) Вскочил назад в разбитое седло князь Аламат и сопернику отсек его правую длань.
(134) Живи в веках, о, храбрый Аламат, ты, который взял за кровь положенную плату, о нарт алан!

Эпилог сказания
(135) От наших прародителей - светоносных алан известен нам один обычай:
(136) Кровь можно только кровью смыть. Ее не смывают водою.
(137) Зачем же случилось такое несчастье, что пролилась благородная кровь?
(138) И должен погибнуть был отпрыск Мстислава от руки материнской Надо?
(139) И зачем был убит наш небесно-светоносный Иры Дада?
(140) И зачем наилучшие из русичей были убиты?
(141) Погрузился Мстислав-государь в такие печальные думы.
(142) И вот идут они вдоль по равнине: князь Аламат возглавляет алан.
(143) Его окружают члены Совета - мудрые люди [аланской] земли.
(144) Вот и виден уж русичей стан впереди.
(145) Царь русичей - благородный Мстислав - заключил договор с Аламатом о том,
(146) Что впредь, в грядущие века, народы их не выступят друг против друга.
(147) Навеки кончена меж них кровавая вражда.
(148) И в наши дни поют еще люди это героическое сказание.
(149) О, Иры Дада! Для кого же ты был, и ради кого же ты нас покинул?

The Ossetian Tale of Iry Dada and Mstislav
Iry Dada (Iron Kadæg) - Ossetian Text

Razdzyrd

(1) Næ Fydælty-Fydxltxy... Acy æmbisond - Alanty Kadæg - maxæn ku bazzad...

(2) Næ Nærton Dada' Uæd Lægæj-Lægmæ' Xæsty Bydyry'... Sajdæj...

(3) Iskæj Aldary khuxæj... Mard... kud ærcyd...

(4) O IRY DADA!.. O IRY DADA!..

(5) Jæ Gury daræg-Lægæn - jæ cæsgom... ju armydzagæj - fyldær ku næuy...

(6) Ægas Dunæjjæn - uæd kud ravdisa: Fydæltæj bazzajgæ - Ruxs Alon cæsgom?..
(7) O IRY DADA! O IRY DADA!..
(8) Næ Nærton Zærondæn - jæ urs rixitæ... æmæ jæ zaиy... Dadajæn jæ tug - max kud nyuuadzæm?
(9) Æmkhordæj zahtoj Iron Nyxasy - Næ Nomad Lægtæ...
(10) O IRY DADA! O IRY DADA!
(11) Æmæ kud ærcyd - acy æmbisond?.. Alanty Bæsty... Chæxnæu Bydyrty?
(12) Uy uyn radzurdzæn, jæ særæj bynmæ - næ Iron Fændyr jæ qisyn tæntæj...
(13) O IRY DADA! O IRY DADA!
(14) Næ Nomad Zærond Næ Buс Ruxs Ældar! Dy kæmæn uydtæ? Dy kæmæn naldæ?..
(15) Alanty Æmbisondæj - xajdћyn ci fæci...
(16) O IRY DADA! O IRY DADA!
(17) Dy kæmæn uydtæ, dy kæmæn naldæ, næ uarxon zærond? ... Dodoj fækænæt, Alanty Bæstæ...
(18) Dardæj ærdtyvtoj, zældag ærduztæj, dæ ruxs zaиytæ, ævzist chititаu, næ: Iry Dada...
(19) Dæ sau bæxyl-ju, ku'rbacæjcydtæ... dæ ræhæutimæ, dæ xast fosimæ... Khasara xoxyl...
(20) Dzyrd-dyn ku radta, Syhdæg Barastyr: Ku dæ ju fændа, uxd ju - ærbacu mæ Thæpæn Qæumæ...
(21) Dæ zærond æsиitæn - bumbuli goban. Dæ Syhdæg Uydæn ta - Syrx-Zærin Mæsyg, Ruxs Nyvtæj aræst...
(22) Uælarvæj ærvyst, dæ sarhy bæxtæ, ævzist barcdћyntæ... Næuæg Mæjta-dyn - dæ cyrgh æxsargard...
(23) Uælarvy komæj, uj иi fequstæ - næ Barastyræn jæ Saudaratæj: Mærdtæj næ tærsy...
(24) Tæbputdzinad-dær, zæxxyl næ zydta . . . uymæn næauærsta: nædær jæ Uydyl... nædxr Jæxiul...
(25) Kadæg radzurdzæn - æznadzy khuxæj, uj kud fæmardi... Mstislavy kardæj...
(26) Bægu uydysty, Qarym-Xur Bæstæj, Xurnygulynmæ, Uæræx bydyrtæ, Alanty khuxy...
(27) Biræ ingæntæ, uym maxæj bazzad... Ædtagon ædæmtæ - uym ærcardysty...
(28) Sæ Særdar burxil, jæ nom - Mstislav... Toxar æxsar læg... Uæzdan bæx- baræg...

Minæværdtæ
(29) (Ædtagon adæm fænd skodtoj Alantimæ xæstægdzinad bakænyn, uymæ gæsgæ arvystoj sæ minæværdtæ cyћg kurynmæ sæ Padcaxæn.)
(30) Kæd - agkag kænut max xæstægdzinad... uæd bafidauæm Tærxony lægtæ... Abon maximæ...
(31) We'hdau-mæ gæsgæ, max uyn uæ cyzdћy næ Buс Ældaræn, binontæn kuræm... Nomad Alantæ!
(32) Nyr - ku bajjuæm... Maxæj tyxdћyndær a zæxy charyl, adæm næ uydzæn - bælvyrdæj zonut...
(33) Æbpæty ræsuhd Alanty Bæsty, dissadћy uyndћyn Xuræj nyv fyst cyћg: Burgalty Nado...
(34) Dissagæn bazzad: jæ naræg astæu, jae nærton kondæj, jæ cæsty ængas, jæ uæzdan racyd...
(35) Syrx-Zærin dzygku - jæsиiltæm xaudta... uæd jæ Simgæy, uæd Zilgæ kafty, uæd Иepenay...
(36) Uymæj xærzkondtær иi razyndayd, uj иi rakurdtæ, ædtagon Ældar - dæ fægqau fæci ...
(37) Axæm amondћyn uj kæm uydaid... Alanty ræssuhd - jæ khaj ku fæci, uæd arast Mstislav
(38) Kiev saxar - mæ, jæ guræn bæstæm... Zargæ, qældzægæj... Jæ tyrysayl - Iron damyhæ...
(39) Afædz næ racyd jæ cyndzæxsævyl, aftæ dyn ju bon, Nadojæn læppu Mstislavæj rajgurd...
(40) Ju xærzægkuræg ædtagon barag, Burgalty kærty, jæ bæxæj raxyst, æmæ amony:
(41) Jæ bon kud uydi tyxxæj - fydæjtæj... Uæd Alantædyn - uj ku bambærstoj... uædyn læværdtæ
(42) Dædtync fyr cinæj, ævzag næ zony ædtagon baræg - khuxtæj amony... Næcæ æmbary...
(43) Noggurd Ældaræn, æbpæt Alantæj æstyr læværdtæ uærdædtæj lasync: Iron aluton,

(44) Ævzistæj aræst Alæjnag særhtæ, syrz zærin ærdyn, æmæ avd faty... Æmæ avd ursbarcon bæxy.

Alamat

(45) «Fara uæ Saxary! Næ bue Æmaxsartæ!» Arfæ rakodta, Urysy fsadæn, Ældar Alamat...

(46) Sæ Urs Fidaræn, jæ arfambyla, avd zyldy'rkodta, jæ xalas bæxyl tyrysadaræg...

(47) Nyzzarydysty. Toxarty zaræg, uæd Ruxs-Alantæ, Urysy bæsty chæsnag gælæstæj...

(48) Sæ qærn aivyld, bærzond Uælarvmæ... Kiev Saxary niku fequstoj særmatdon zaræg...

(49) Sæ Urs Fidarmæ, xonync Alanty, sæ'hdaumæ gæsgæ, styr kadimæ... Mstislav! - sæ særhy...

(50) Jæ raxiz farsæj - Ældar Alamat, jæ galiuæjta, tyrysa dartæ... «Farn uæ fidary» zahta Alamat.
(51) Fyngæn jæ særhy, Qasaty Bibo, Særmattæj ærvyst, uymæn jæ farsma, Toxar Mstislav.

(52) Galiuærdygæj - Ruxs-Æxsin Nado - Alon Ambizond... uymæj dardtærta, æfsædton adæm...

(53) Alamat Ældar Nadoy farsmæ... Иi bambærstaid uydon cy dzurync... sæ card cinæj dzag...

(54) Bærkad sæ fyngyl... Nomad Uazdћytæ Ændæston adæm... syrxzærin tæbæxtæ fyngyl ærttivync.

(55) Dojny Alamat, jæ zærdæ agury Nærton Aluton - Iron bægæny... æmæ-cæm kæm ua.

(56) Karz nyuæstdæjyn - jæ uyrgtæ sudzync... sæ gadћidautæj kærædzifædyl ænænyl-æugæ...

(57) Fyngæn jæ særhy - Mstislav Padcax... Jæ raxiz farsæj - Ældar Aiamat, næ toxar razdzau...

(58) Jæ galiu farsæj-ta, Ruxs-Axsin Nado...

(59) Fyndћy alyvars - nomad uazdћitæ...
(60) Kievy Padcax, cahar næ dardta... Nomad fæsivæd - uyrdygæsdzytæ, sæ bæston daræsty, sæ darh kurætty, sæ gobpag xudty.

(61) Ally uazægæn, jæ dyuæ farsy, kæstæriudћytæ, cædtæjæ læuyync... s'æhdaumæ gæsgæ.

(62) Alamat axsaræn Ændæston nyuæstæj, jæ sær razyldi...

(63) Jæxi uyromyn ku næ færazy... Jæ bakomkommæ ju ævzong ældar - Mstislavæn uydi uj jæ xæræfyrt...

(64) Ænæuag mitæj uazdћyty' fxæry... Uæddyn jæ kardmæ, ma fælæbura... Alamat Ældaryl jæxi nyccavta...

(65) Uj ku audta, Alamat axsar, uadyn ju cæfæj, jæ kard jæ khuxæj, ju fars akhurdta. Jæ dygkag riuhdæj - Ændæston ældar, dzyqmard ku fæci... Dæ fydgul aftæ...

(66) Jæ tug synqysty Alon-bilonæn... Bauyrædtojjæ... Jæ xæcæn gærstæyn Uyrys ku bajstoj, uæd Æxsin Nadomæ ægad ærkasti... Fælæ ku fedta: tyxxæj,

(67) Alamat Ældary fidarmæ kænync, uæd cavdurau bazzad jæ midbynaty Alon ældary fidary æxkænyn, jæ særmæ xæssy! Burgalty Nado.

(68) Rauad ædtæmæ: jæ chæxsanag qælæsæj Alantæm dzury: Sarhtæ uæ Alon bæxtylf Alon fæsivæd! Fydbyzyl ærcyd næ padcaxady...

(69) Cædtæuyt balcmæ, kænætæ toxmæ, toxarty Sagtæ, næ Ruxs-Alantæ!

(70) Uazdћytæm razdæxt... Jæ mojmæ dzury: Ju tug! ju'stæg! Ju mady æxsyræj xast xo! mæ'fsymar Alamatimæ.

(71) Dæ mitæj æfxærd ærcyd næ Bæstæ, næ Alon adæm.

(72) Rajdajæm næuægæj, næ uazdћytima næ næ fyng, næ minas....

(73) Alamat fyngyl mæ razy badgæ, acyran kud ua, nymæj dæ kuryn.

(74) Rajsom dæ baruy, tærxony uymæn dzyrd raxæssynæn.

(75) Mstislav æmkhardæj Nadomæ dzury:

(76) D'æfsymær, Ældar Alamat fidary syntædћy mardau axaudta, æftæ nyosdzyn uy... Mæ bon næu, mæ bon! dzyrd radtyn dæuæn... Uj ardæm Fidæræj æ'baxonymæn...

(77) Tyzmægæj fæzyld jæ midbynaty Alanty Axsin... Uazdћyty nyuaxta... Jæ uatmæ arast...

(78) Uazdzytæ næuægæj minas ku kænync... Qældzæg sæ zærdæ... Qudyty bacyd ærmæst Mstislav.

(79) Maku amælat Alanty bardћytæ, cædtæ sæ balcmæ... Dzag, tugfæj-lauæntæj toxarty toxy.

(80) Padcaxy karty sæ bæxtyl badgæ, ænqælmæ kæsync, sæ buс ældarmæ, Ruxs Alamat - mæ.

(81) Kunicy zonynci kunicy'mbarync а fydbylyzæn, Alon toxartæ...
(82) Avipajdy uæd, Alanty zaræg uazdћytæm qusy padcaxy kærtæj... Rauad Mstislav.

(83) Æmæ cy dissag... Toxy zard kænync æfsædton adæm... Ædtagon bæsty ænæ æfsærmæ.
(84) Cyma cy'rcydi... aquydy kodta, babæræg kænon, æz mæ binonty... Dæ fydgul aftæ...
(85) Nado jæ fyrty, æmæ jæxi ud, fædæl-dzæx kodta, Alon cyrh kardæj...
(86) Rajsomæj radzy fidarmæ Mstislav jæxædæg ssyd, æmæ rakodta Alon aldary, Ruxs Alamaty... Cyma ægomyg uyd, ujau Mstislav, ju dzyrd næ zahta...
(87) Ægas æxsæv, Alon bardzytæ, sæ Nærton dur-durtæj, sæ toxar bæxtæj næ raxystysty.
(88) Ældar Alamat basidt ævsadmæ æmæ-cyn zahta: Fydbylys ærcyd, maxæn næ særyl, næ ruxs daræstæ, æznadzy tugæj, max æryxdћystæm... Mæ'fsædtæ! Fydbylyz ærcyd. Maxyl а Bæsty...
(89) Mæ uarzon Nado, mæ junæg uarzon xo, jæxi... jæ sabiy, argævsta kardæj...
(90) Abonæj falæmæ, adon - næ tudћyn...
(91) Mærdzygoj arast Alanty bæstæm.
(92) Saudaræs bon tar ægas adæmæn: nal qusy fændyr, fæsivæd sæxi n'ælvynync, næ dasync... Qaræg ku kanync næ saudaratæ.
(93) Næ Ruxs Alanta! a zaexxy charyl zmælæg иi uyd, sæ Bærzond Tærxony karz dzyrd raxastoj: Abonæj falæmæ Mstislav næ tudћyn.
(94) Arvystoj Bærzond Tærxonæj sæ minævartta Mstislav saxarmæ: Toxy bydyry! tugæj bafidut! uæ rædydzinad Alanty bæstæn.
(95) Kievy padcax dћixæj bazzadi... Jæ xuzdar bardzytæ arymbyrdkodta... Tymay-Tærxony bydyrmæ - Alantæm arast...
(96) Barvysta bonchæxæj jæ minævartty Alantæm Mstislav, æmæ
(97) cy zahtoj, uj abondærma kadædћy zarync:

Mstislav
(98) Æznaguyn kunædæn æmæ næuydtæn,

(99) uad næ adæmy max cæmæn cæhdæm?

(100) Az uæ xuzdær lægæn, jæ tyxmæ gæsgæ xæcynmæ cædtæ. Иi fæuælaxizua uymæn ta qalon.

(101) Uymæn jæ nyxmæ, uycy bon racyd, zarond bæhatyr, næ Iry Dada...

(102) Mstislavimæ, lægæj - læglmæ... næ Iry Dada.
(103) Sæ gurtæ bæhnæg sæ dyuajændær...

(104) Rajsomæj izarmæ fæxæcydysty... Nicicæ basast.

(105) Iry Dadajæn jæ khuxtæ sojy... Jæ gur jæ'znagæn uymæn ud byrynchag.

(106) Dygkag bon, næuægæj sæ tox kardtæj rajdydtoj.

(107) Æmæ иi zydta Mstislav jæ gurcæj galiuæg kæj uyd.

(108) Jæ raxiz khuxmæj uæd ævipajdy, jæ galiu khuxmæ, jæ kard aivta...

(109) Dæ znagyldærma axæm fydbylyz maku ærcæua...

(110) Iry Dadajæn jæ sær fækhuli...

(111) Fedtoj Alantæ, kud sajdæj razyld, Mstislav padcax, jæxiul jæ zærdæ ku næual dadta, uæd galiu khuxæj, kud lædћy amardta.

(112) Næ Nomad Zærond, Næ Buc Ældar! Dy kæmæn uydta? Dy kæmæn naldæ? Dæ tug rajsynta - næ xæs uy! næ xæs!

(113) Alanty Bæsty Nyxasy lægtæ sæ dzyrd raxastoj: Basidyn Urysymæ, tugkælæn toxma.

(114) Uj ku fegusta, Alamat Ældar uæd bar rakurdtæ tærxony lægtæj dzyrdyn kud radtoj...

Alamat Ældar

(115) Zonut xistærtæ. Tugmondagzinad Alanty bæsta nikudær uydis, stæj næuydzæn:

(116) Fælæ mænæn ta abon mæxas uy - ju tug næfælæ, dyværtug rajsyn.

(117) Iunægæj sidyn dyuadæs barægmæ Mstislavy vsadæj.

(118) Tymay-Tærxony bydyry dyua ævsady kærædzi nyxmæ toxmæ cædtæjæ, sæ tyrysa-timæ...

(119) Dyuadæs ældary Uyrysy fsadæj, razmæ racydy æidary sidtmæ.

(120) lu uycy bardzytæj urs barcdzyn bæxyl cærgæsau rataxt Alamatyrdæm...

(121) Ruxs Alan Ældar uycy tymyhæj jæ razmæ fæci, jæ xalas bæxyl.

(122) Sæ kærdty zællangæj sæ bæxtæ sæ fæstægtyl yslauudysty... Uad ævibpajdy - sæ bardzydy sæ bucxast bæxtæ dyuardæm axastoj.

(123) Næugæj Alamat Ældaræn jæ axsar ændæoh, jæ bæx rauaxta...

(124) Alon-bilon-dyn ærxussyn kodta chæx næul jæ bæx...

(125) Dæfydgyl aftæ...

(126) Sæ cyrd bæximæ jæ særty atyld...

(127) Fæssærræt lasta uæd n'ævzong Ældar æmæ jæ'xsar riuhdæj sær fædyuæ kodta jæ særqæn znagæn.
(128) Disæj, dzixauæj dyuæ æfsady sæ midbynætty ku bazzadysty...

(129) Alanta rajstoj sæ tug Kievæj...

(130) Mstislav jæxædæg uæd acamydta jæ xæræfyrtmæ... Bærzon bæxbaræg, burdzalyd ældar, jæ kard ærxasta næ'vzon ældaryl...

(131) Uyrdygmæ, bæxæn, jæ galiufarsmæ, Alamat Ældar ævibpæjd fakhul...

(132) Aznadzy cæfæj sarh fædyuæy, fælæ

(133) Alamat, gænyston sarhæj, lægæn jæ raxiz kux adzængæl lastæ.

(134) Min azy cæræj! Alamat axsar! Jæ tug иi ræjsta, Nærton Alajnag!

Kadædћy fæsdzyrd

(135) Fydælty-Fydæltæj, ju æhdau zonæm, næ Ruxs Alantæj.

(136) Tug tugæj æxsync. Tug donæj n'æxsync.

(137) Cy fydbylyzæn akald uæzdan tug?

(138) Mstislavy qæbul, Nadoj khuxæj... mard cæmæn ærcyd?

(139) Arvy Ruxs! Uyrs rixi, næ Iry Dada?

(140) Uyrysæn sæxicæj - sæ axsdzyjætæ...

(141) Uycy qudyty bacyd jæxædæg Mstislav Padcax.

(142) Ældar Alamat, Alanty særhy...

(143) Jæ arfambyla - Tærxony lægtæ, bæsty særmættæ - dalæ fæcæuync...

(144) Uyrysy badæn-cæm, dardmæ fæzyndi...

(145) Uyrysy padcax, Uæzdan Mstislav, Alamatimæ æmvænd skodtoj...

(146) Asyræj asyrmæ, max kærædzimæ kud næual cæuæm.

(147) Tudћyn dzinad, max æxsæn nal is...

(148) Zarync abondærl a Nærton Kadæg!

(149) Næ Iry Dada! Dy kæmæn uydtæ? Dy kæmæn naldæ?


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 09-02, 14:01 
Не в сети
administrator
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17-12, 10:20
Сообщения: 205
Осетинская сага об Иры Дада
Осетинское народное сказание о поединке Иры Дада и князя Мстислава в контексте истории алан и алано-русских отношений

АВТОРЫ:
Анатолий Исаенко, профессор истории Аппалачского государственного университета. Заслуженный преподаватель университетов Северной Каролины (США), доктор исторических наук. В 1978-1994 годах - преподаватель истории средних веков СОГУ.

Артур Коцоев, гл. редактор газеты «Народы Кавказа», историк, публицист, издатель.
Независимо от того, является ли сказание об Иры Дада монолитным текстом или состоит из частей, относящихся к различным эпохам, оно, несомненно, представляет собой жемчужину эпической литературы. Его соответствие древнейшим традициям поразительно, а главная историческая идея о преодолении конфликта между древнерусским и аланским народами, и установлении между ними прочной дружбы, на долгое время определила в дальнейшем характер их взаимоотношений, который неслучайно соответствует сложившемуся менталитету современных осетин и русских. Я полагаю неважным величину труда, выраженную в количестве публикаций. Если историку выпадает редкая удача - возвратить народу то, что было утеряно, что составляет частицу его неповторимой души, - это является наивысшей наградой и приносит ни с чем несравнимое удовлетворение.
Давно известно, что осетинский фольклор богат и разнообразен. Об этом писал еще Всеволод Миллер [1]. Другой блестящий специалист, Бронислав Малиновский, очень точно сформулировал значение эпической поэзии в отображении действительного уровня культуры и исторической реальности. Он считал, что «миф... - это не только рассказ, но и сама реальность когда-то пережитого. Это живая реальность, которая по убеждению рассказчика, действительно имела место в прошлом, и с тех пор продолжает оказывать влияние на окружающий мир и определять судьбы ныне живущих поколений» [2]. А по мнению К. Керени и К. Юнга «сказитель переносится вглубь времен, чтобы рассказать нам о том, что было в самом начале. Изначальность для него буквально совпадает с реальностью» [3].

Героические деяния нартов содержат не только свидетельства культурно-ценностного характера, но и своеобразную фольклорную историографию. Некоторые Kadaegtae (былины, баллады) можно смело отнести к историческим сказаниям, которые имеют ярко-выраженную реальную историческую подоснову. К сожалению, многие такие тексты не дошли до составителей, публиковавших в советское время популярные собрания осетинского фольклора [4].

Работая с научным наследием известного алановеда Джорджа (Георгия) Вернадского, были обнаружены записи нескольких исторических сказаний. Одно из них - «Легенда об Уд-Дане-Одине» на французском языке была опубликована Дзамбулатом Дзанти в 1953 году в Париже [5]. Пересказ ее основного содержания на русском и английском языках с комментариями был сделан мной в 1994 и в 1999 гг [6].

Другую историческую балладу об «Иры Дада» Джорж Вернадский и Дзамбулат Дзанти опубликовали на английском языке в материалах симпозиума по славистике в 1956 году в Университете Иллинойса [7]. По словам Дзанти, он услышал и записал эту балладу в осетинском селении в 1910 году. Следующий параграф представляет собой мой перевод с осетинского языка его оригинального рассказа о том, как это было: «Я - уроженец селения Кудзугусти. По обыкновению, я путешествовал на моей аланской лошади [8] на каждый народный праздник в село Большое Осетинское (Styr Iry Chajmаe), чтобы послушать сказания Кулуха (Khulyx-Хромого). Этот седобородый старец жил один. Он владел магазином и был довольно зажиточным. Одна нога у него была деревянной. Я расскажу вам то, что услышал от него о его жизни».

[Рассказ Кулуха в передаче Дзамбулата Дзанти]: «Я был единственным ребенком у моих родителей, и к тому же хромым от рождения. Как волчонок, я бегал по двору на четырех конечностях. Однажды мой отец повстречал в Моздоке старейшину по имени Бугулти. Когда он увидел меня, то сказал отцу: «Я сделаю для этого ребенка деревянную ногу за свой счет, и он сможет ходить». В Моздоке у нас был хороший дом, в котором помимо нас жил грек-квартирант с семьей. У него были сыновья-близнецы моего возраста. Деревянная нога помогла мне приспособиться [к нормальному общению]. Я часто играл с греческими мальчиками, разговаривая с ними по-осетински, а они со мной по-гречески. Вскоре я выучил греческий, а они - осетинский. В течение пяти лет я оставался в Моздоке и не навещал наше хозяйство. Только когда мне исполнилось девятнадцать лет, наш родственник - пожилой человек из Касарского ущелья - взял меня с собой в Дзауджикау (Владикавказ), а оттуда в горы. У меня был хороший голос, и в горах я научился играть на лире (фандыре). Оттуда я вернулся в Моздок. Когда мне исполнилось 30 лет, я поселился в селении Большое Осетинское, открыл там магазин, и с тех пор живу там один и пою осетинские Нартские баллады наших предков о том, как они жили. О, как низко мы пали! Я записал множество сказаний, но все греческими буквами - кто же поймет их?»

[Продолжение повествования Дзамбулата Дзанти]: «От нашего Кулуха я узнал много сказаний и постараюсь передать их в точности. Сказание об «Иры Дада» я впервые услышал и записал в селении Большое Осетинское во время сенокоса (xosgжrdжn) в июне 1910 года. Кулух был самым настоящим поэтом, и в некоторых поэмах собственного сочинения строго следовал классическим образцам старинной народной традиции. Осетины заучивали и исполняли многие его поэмы, особенно те, в которых он рассказывал об ошибках и недостатках своих соплеменников.
В Осетии его помнят до сих пор. В 1910 году ему было далеко за семьдесят, но несмотря на годы он был полон энергии и исполнял старинные баллады на всех народных праздниках... Три брата - потомки славной осетинской фамилии Бургалти - жили в селении Сенкау в трех верстах от Моздока. Я часто видел их фамильный герб и расспрашивал об «Иры Дада». Старший Бургалти говорил: «Никто не знает наше чудесное сказание лучше, чем Кулух».

Ниже приводится репринт оригинала осетинского текста сказания об «Иры Дада» (Iry Dadajy Iron Kadжg) в том же формате, как оно было воспроизведено Дзамбулатом Дзанти в 1956 году в материалах вышеупомянутого симпозиума с сохранением нумерации строф, сделанной Дзанти для удобства . Нами составлен подстрочный перевод сказания на русский язык и комментарии к нему [9]. Оба текста публикуются впервые.
Представленный ниже оригинал текста великолепного памятника осетинского народного фольклора с поистине шекспировским сюжетом дает историку богатый материал для весьма интересных наблюдений и комментариев. Несмотря на то, что дан его русский перевод, мы посчитали важным для истории разместить в печати это произведение и на осетинском языке, написанное латинским шрифтом, т.е. в том виде, в каком оно было обнаружено в архиве.
Прежде чем приступить к анализу эпоса «Иры Дада» смею заметить, что мне, как главному редактору газеты «Народы Кавказа», было особенно приятно одним из первых познакомиться с этим народным произведением и, самое главное, опубликовать его в своем издании. Мало того, мне посчастливилось не только решить задачу его первой публикации на исторической родине, но и принять участие в переводе и первом обсуждении эпоса в соавторстве с моим коллегой и учителем, профессором истории Аппалачского университета США, Анатолием Исаенко. Именно Анатолию, нашему земляку, бывшему преподавателю исторического факультета Северо-Осетинского госуниверситета удалось обнаружить этот памятник народного творчества, за что ему огромное спасибо.

Предвосхищая предстоящие научные дебаты, включая возможные возражения оппонентов по тем или иным вопросам, заявляем о том, что мы не преподносим свои выводы как истину в последней инстанции и готовы рассмотреть любые научно-аргументированные идеи и комментарии. Однако никак не будем согласны с какой-либо огульной, ничем не обоснованной критикой или отрицанием очевидного.

Итак, перед нами совсем еще нетронутый шедевр народного творчества. Что следует заметить в начале... Во-первых, события, описываемые в тексте представленного произведения, противоречат ныне бытующей официальной версии, по которой эта история связана с конфликтом между Киевской Русью и касожским племенем. Главный герой эпоса вождь аланов Иры Дада по имеющимся на сегодня хроникальным документам есть не кто иной как легендарный «Редедя», или «Редада», князь касогов, предков адыго-абхазов, вызвавший на поединок русского князя Мстислава.

В результате возникают три имеющие право на существование версии о данном событии и этнической принадлежности «Иры Дада».

Первая, уже упомянутая выше версия: в поединке с Мстиславом Храбрым описан касожский князь «Редедя», а в осетинском эпосе этот эпизод отразился в связи с взаимным проникновением культур, благодаря длительному соседству аланских и касожских племен.

Вторая: Иры Дада был аланским вождем, а «Редедя» - имя бытующего по официальной версии касожского князя - есть искаженный вариант имени аланского вождя. В русскую летопись касожское имя было привнесено по причине непосредственного соседства Тмутороканьского княжества Мстислава с этим одноименным племенем, находившимся в этот период под властью более могущественных аланов.
И, наконец, третий вариант: аланы и касоги на данный отрезок времени представляли одно союзное племя, а «Иры Дада», или «Редада» (у каждого народа свое созвучие имени), был их союзным вождем. Что касается этимологии имени, то, возможно, понятие «Ир» и «Аллон» объединяло не только алан, но и касогов, которые, вероятно, в прошлом составляли один общий народ. Впоследствии аланы с одной стороны, зихи и меотты - с другой ассимилировали этот народ-предок. Во всяком случае сегодня потомки обоих этих народов претендуют на наследие легендарных нартов, которые, в свою очередь, по одной из версий, являются прототипом хаттов и хеттов, народов составлявших основу великой в прошлом Хеттской империи. Стоит напомнить и тот факт, что аланские племена после развала Хазарского каганата, под владычеством которого они долго находились, к началу 11 века только начинали объединяться в единое государство. Они в этот период были еще разделены, по крайней мере, на западных (вблизи Тамани, т.е. «Тмутороканьского княжества») и восточных алан, сосредоточенных в центральной части Кавказа. В этом случае, возможно, что в западной части основной военный контингент союзного племени состоял из касогов, племена которых превалировали в этой местности, а племенными вождями и военачальниками могли быть аланы. В таком случае, во главе такого военного союза племен вполне мог оказаться этнический алан «Иры Дада» (в пер. с осет. яз. - «отец страны Ир»). Здесь следует заметить еще один примечательный факт. Сегодня, например, кабардинцы и черкесы называют осетин как «кушка», что созвучно с «кашка» или «касог», т.е. «кашаг», - так же, как осетины сегодня зовут адыгов. И последний, не менее важный аргумент: если представить, что эпос «Иры Дада», в основном, есть отражение действительных исторических событий, что не исключено, и, в то же время, принимая за истину упоминание о касожском «Редеде» в «Повести Временных лет» и «Слове о полку Игореве», то предложенная выше последовательность событий является единственным приемлемым вариантом объяснения этой исторической загадки.

В данном материале представляем на ваш суд вторую версию, которая, в основном, при небольшом моем участии, описывается в данной статье Анатолием Исаенко. Что же касается моего предпочтения, то мне ближе третья из указанных версий. Причины приверженности этой концепции, которая, надеюсь, в дальнейшем не останется без внимания исследователей, мной высказаны выше.

***
Фигура Мстислава подчеркивает исторический характер баллады. Князь Тмуторокани и сын Владимира Святого Мстислав был одним из наиболее колоритных персонажей в политической жизни Руси ХI века. Его столица Тмуторокань являлась важным форпостом русской политики и торговли в обширном юго-восточном регионе. Там русские имели дело с двумя сильными кавказскими народами: аланами (которых русские летописи называли ясами или асами) и касогами (черкесами).

Однако данные топонимики в исторических источниках и в балладе однозначно указывают на аланский приоритет на этих территориях до прихода туда русских.

Во-первых, это само название столицы княжества - «Туmа-Tеrxon» («Туматархон», строфы 95, 118) или по-русски «Тмуторокань». «Тьма» на старорусском означала «бесчисленное множество», или военный контингент из десяти тысяч воинов (по-монгольски - «тумен»). В осетинском языке сохраняется выражение tymy - tyma / туму - туме, что также можно сопоставить с древнерусским «тьма-тьмущая» (великое множество). Другая часть этого сложного существительного - названия города - происходит от тюркского «tarxan» (тархан), а через него перешла к сармато-аланскому «tеrxon» («терхон», строфа 30 и сл.).

(Происходит от «тархунта» - хеттского божества, которое, в свою очередь, ведет свое происхождение от хаттского бога Тару; хеттское и лувийское имя Тешуба - Тархун (варианты - Тархунт, Тархувант, Тархунта), судя по всему, индоевропейского происхождения, а через него перешло к сармато-аланскому «tеrxon», и тюркскому «tarxan» (тархан). Авт. - А.К.)

В современном осетинском языке «taerxon» / «таерхон» означает «судья / суд, судебное решение», или «размышление / обсуждение», причем, последнее значение наиболее древнее. («Вождь», «главный», «избранный». Авт. - А.К.)

Таким образом, этот термин хорошо соотносится с древнерусским понятием «дума» - «Боярская Дума». «Тархан» и в тюркском, и в монгольском языках также означает «вождь», «командир», а применительно к реальному действующему лицу - землевладелец, освобожденный от уплаты налогов. Именно в таком значении этот термин использовался в русском государстве XVI века. Таким образом, название города Тмуторокань следует понимать как «cтавка /столица командира / командующего множеством [воинов]».

Таковым, например, является название города Астрахань («АСТАР» - хеттский бог войны; «ХАН» - с тюрского яз. означает - «владыка». То есть Астрахань - это «владение бога войны», Авт. - А.К.), восходящее к временам, когда эту территорию все еще контролировали аланы, находившиеся на службе у хазаров в Хазарском каганате.[10]

Кстати, баллада однозначно свидетельствует о том, что, по крайней мере, в XVIII - начале XX века простые люди в Осетии (ведь Кулух услышал это сказание от старцев в Касарском ущелье примерно в 1840-е годы, а те - от своих предков, живших в XVIII в.), хорошо представляли себе ту огромную территорию, которую когда-то контролировали их могущественные предки - сармато-аланы. По словам сказителя, она простиралась от «Земли Теплого Солнца (Qarum - Xury Bжstжj, строфа 26) до Земель Заката».

(От ВОСХОДА - «ХУРЫСКЖСЖН», т.е. ВОСТОКА, до ЗАКАТА - «ХУР БАДЫН», т.е. ЗАПАДА. Авт.- А.К.).

Дзамбулат Дзанти интерпретировал первую часть этого описательного названия как Крым, объясняя происхождение его названия от «Qarum» - «Теплый / Теплая». Однако, на мой взгляд, прав был Вернадский, который считал, что под «Землей Теплого Солнца» следует подразумевать Хорезм, известный в исторических источниках как «Xvar-zem» или «Xur-zem», то есть именно как «Земля Солнца».[11]

Сегодня уже вполне очевидно, что историческая наука полностью подтверждает фольклорные сведения творцов этой исторической баллады об ареале действительного расселения предков осетин в древности и средневековье. Как известно, впервые имя алан появляется в источниках в I в. н.э.. В это время у восточных границ Римской империи на равнинах Северного Кавказа, а также между Аральским морем и Дунаем, то есть на территориях, ранее находившихся под контролем скифов и сарматов, возвышается новое, сильное военно-политическое объединение племен под эгидой алан - северо-иранских родственников скифов и сарматов. Римский писатель I в. н.э. Лукан характеризовал алан «смелым и выносливым» народом в Причерноморье и на «Кавказе у Каспийских ворот», «который не знает отдыха среди постоянных войн». [12] Вскоре этот народ стал хорошо известен как на Западе, так и на Востоке. И на протяжении последующих полутора тысяч лет оставался в центре внимания историков классического времени и средневековья. Письменные источники и археологические данные свидетельствуют, что в течение четырех первых столетий н.э. сармато-аланы поддерживали свою политическую гегемонию на огромных пространствах от границ Дагестана на юге, от Причерноморья и Приазовья до Нижнего Дуная на западе, а также на Нижней Волге и в степях Северо-Западного Казахстана (в Приаралье) на востоке. Наиболее важные пути, ведущие в Закавказье, также находились под их контролем.[13]
Такое положение сохранялось вплоть до конца IV в. н.э., когда нашествие гуннов впервые серьезно ослабило влияние алан на этих территориях. Но и позже они сохраняли контроль над стратегическими проходами в Закавказье, включая и тот, в самом центре Кавказского хребта, который и по сей день носит их имя: Dar-i-alan = Дарьял, что, как известно, на алано-осетинском языке означает «Ворота алан».
В течение всего раннего средневековья аланы продолжали активно
взаимодействовать с другими кавказскими племенами и народами, для которых аланская военная мощь была вполне очевидна, а аланский язык служил своеобразным средством межплеменного общения.[14] Не случайно авторы V в. н.э. Стефан Византийский и Марциан называли Кавказ «Горой алан».[15]
Гуннское нашествие имело огромные последствия для истории Кавказа, алан и всей Юго-Восточной Европы. Оно положило конец долгому и, по существу, безраздельному господству северо-иранцев в Средней Азии, Каспийском регионе, на Северном Кавказе и в Причерноморских степях. Так называемый «великий пояс степей» постепенно затопляли кочевые тюркские племена, чье здание военных и культурно-исторических традиций в буквальном смысле возводилось на плечах северо-иранцев. Отдельные острова и островки северо-иранского территориального суверенитета выжили на периферии этого пояса в Средней Азии, в лесостепной зоне Волго-Донского междуречья, в Южном Крыму, на Нижнем Дунае, в Болгарии и Венгрии. Однако основной массив аланского населения остался на Северном Кавказе и в горах его центральной части по обоим склонам. Вместе с тюркскими племенами они продолжали совершать военные походы в Закавказье. Как правило, участники этих рейдов возвращались с богатой добычей: множеством пленников, стадами скота и другими материальными ценностями. Этот доход, а также регулярная дань с тех, кто пользовался проходами, стимулировали дальнейшую феодализацию Кавказской Алании. К XI в. она, как и Киевская Русь, превратилась в мощнейшее государство Восточной Европы, которое доминировало на Кавказе вплоть до катастрофы, вызванной нашествием монголо-татар и Тимура (Тамерлана) в XIII-XVв.в. [16]
Начиная с I в. н.э., в силу сегментации клановых ядер, а также в результате повторяющихся внешних вторжений (вплоть до XIV-XV в.в.) [17], сарматы и аланы, обладавшие одной из наиболее мощных и эффективных военных организаций, проникали далеко на запад Европы. Их тяжеловооруженная кавалерия, рыцарские обычаи и традиции оказали решающее влияние на формирование западно-европейского рыцарства и аристократической культуры. [18] Многие знатные фамилии Франции и Британии были (и остаются) прямыми потомками сармато-аланских воинов. Например, в Шотланском нагорье личное имя «Алан» чаще всего встречается среди потомков трех древних кланов: Макдональдсов, Кэмеронов и Дагласов. Барды наиболее могущественной ветви клана Дональдсов традиционно величали своих старших «Mac'ic Ailan», что означает «сын от семени алан». Весьма примечательно аналогичное осетинское слово myggеg -«принадлежащий к семени/фамилия» - в своем корне аналогично шотландскому mac'ic c тем же значением.

Согласно фамильной хронике Стюартов, основатель этого шотландского королевского клана по имени Allain пришел в Шотландию из Арморики (то есть с Бретонского полуострова во Франции). Его непосредственные потомки утвердили за собой родовое имя Фитцаланов (Fitzalans), то есть «младших алан». Известный английский историк Уильям Аллен (чья фамилия тоже имеет сармато-аланское происхождение) установил, что скифское имя «Росс» и аланское «Алан/Аллен/Айлен» появились в Кельтской Британии и в Ольстере уже до IV в. н.э. [19]
В конце III в. н.э. большие группы тяжеловооруженной аланской кавалерии по пять с половиной тысяч человек вместе с семьями были поселены римлянами в Британии в долине реки Риббл в Ланкашире. Затем, в 337 г. н.э., римский император Констанций послал еще один сильный военный контингент алан из Венгрии в Британию. [20] Американские авторы Скотт Литтлтон и Линда Малкор приводят серьезные доказательства в пользу того, что сармато-аланы были создателями наиболее популярных сюжетов в цикле легенд о Рыцарях Круглого Стола, а сам король Артур был сармато-аланским предводителем. [21]
В этой связи привлекают внимание строфы 51 и 143 сказания, в которых соответственно упоминаются «sеrmattеj еrvyst» и «bеsty sеrmеttе». «Sеrmеt»,буквально, означает «глава совещания»/ «глава размышления/обсуждения», где «sеr» - «глава/голова» или «вождь», а «mеt» - «мысль»/«дума». Таким образом, все выражение в 143 строфе относится к традиционному для сармато-алан социальному и военно-политическому институту - предшественнику европейских парламентов - совету знатных мужей страны, их круглому столу. Так осетинская легенда сохранила в народной памяти и точно воспроизвела оригинальную структуру аристократического общества феодальной Алании, а заодно и англо-саксонского общества с его «уитенагемотом». «Sеrmеttеj еrvyst» соответственно означает «член Совета знатных мужей». Так же, как в древней Руси, были «бояре думающие», то есть члены Думы, а в англо-саксонских королевствах - «wittans».

К XI веку христианские правители Алании, князья и их дочери, часто заключали династические браки и роднились с царствующими домами Грузии, Армении, Киевской Руси и Византийской империи, так что брак Мстислава со знатной аланкой Надо является легендарной подробностью, вполне вписывающейся в контекст того времени, когда Алания становилась одним из сильнейших государств Восточной Европы. Знание об этой исторической реальности отражено в сказании: например, в настойчивом желании киевлян породниться с аланами. Первые мотивировали это тем, что если они объединятся, то «не будет на земле сильнее нас народа» (строфа 32).
Кстати, в сказании - «еdtagon adеmtе» (строфа 27) буквально означает «внешние народы/люди». происходит от алано-осетинского слова «еdtе» (иронский диалект).

(Точнее с осетинского переводится как - вне дома -«edtee», в нашем случае речь идет об иноземцах - т.е.. «еdtagon adеmtе». Авт. - А.К.) В период поздней Римской империи и в ранневизантийский период под этим названием были известны «внешние», то есть периферийные племена и кланы алан, а затем изначально контролируемые ими восточно-славянские племена, по-видимому, со смешанным этническим составом. [22]
О том, что осетины всегда знали свою драматическую историю, говорит фраза, с горечью сказанная Кулухом Дзамбулату Дзанти в 1910 году: «О, как низко мы пали!» Его современник, которого В.И. Абаев называл «корифеем осетинского языкознания», - В.Ф. Миллер своими исследованиями объективно легализовал фольклорную версию истории осетинского народа. «Можно теперь считать доказанной и общепринятой истиной, - писал он, - что маленькая народность осетин представляет собою последних потомков большого иранского племени, которое в средние века было известно как аланы, в древние - как сарматы и понтийские скифы». [23] И еще Миллер первым показал, что «...окончательно осетины замкнулись в горных ущельях не позже XIII века по Р.Х., когда были вытеснены другими народами из Северо-Кавказской равнины». [24] Это была историческая трагедия древнего народа, которую впервые понял и оценил выдающийся ученый. Лишь горстка алан спаслась в горах Центрального Кавказа от истребления. Осталась совсем маленькая надежда на будущее. Тяжелейшие испытания после страшных нашествий монголо-татарских ханов и Тимура, перенесенные в XIII-XIV веках, отбросили алан, называвшихся в грузинских источниках осами, на несколько эпох назад: не стало городов с ремесленниками и купцами; были потеряны плодородные равнинные земли с процветающим хозяйством; погибло государственное единство народа. Но в горах аланы сумели (несмотря ни на что!) сохранить свой язык и сформировавшуюся в период расцвета неповторимую культуру, которая в свое время оказывала глубокое влияние на многие народы Евразии и, в том числе, на историческую память об этом в особом корпусе исторических баллад, таких, как сказание об Иры Дада. Это был уникальный по своему характеру подвиг народа, выразившийся в создании своей устной историографии в форме народной эпической поэзии.

В начале 1990-х годов, опираясь на новые данные археологии, антропологии, этнографии и лингвистики, а также на опыт западных исследований этничности и этногенеза, мне пришлось вести острую полемику со сторонниками господствовавшей в то время теории «субстратного» происхождения осетинского народа. [25] Один из главных аргументов тех, кто отрицал приоритет скифо-сармато-аланских корней в этногенезе осетин, сводился к тому, что они, якобы, никогда не отождествляли себя с аланами или с сарматами и, в частности, нигде в своих сказаниях прямо не называли себя или своих предков этими именами.

Действительно, такие известные специалисты, как Эрнст Кассирер, Джон Дьюи и Артур Бентли неоднократно доказывали, что этническое имя имеет огромное значение в этническом самосознании; оно «избирает, дискриминирует, определяет, очерчивает границы [этноса - А.И.], диктует, организует и систематизирует». [26] Неслучайно проблема названия «Южная Осетия» до сих пор является одним из серьезнейших этноцентрических мобилизационных факторов в осетино-грузинском этническом конфликте. [27] Осетинская историческая баллада об Иры Дада подтверждает эти выводы, опровергая вышеупомянутые аргументы сторонников «субстратной» теории. Весь тон баллады и непосредственно строфы 1 и 27 сказания убеждают в том, что осетины считали себя аланами. Так, в строфе 6 сказитель Кулух прямо говорит: «...наши предки - светоносные аланы» («Ruxs Alon cеsgom»). Кроме того, строфа 48 повествует о том, что аланы-осетины поют сарматскую песню, причем, описанная манера исполнения (сначала дискант, а потом хор) и сегодня присуща жанру осетинских героических песен.Выше уже говорилось, что создатели этого сказания хорошо помнили аланское название столицы Мстислава и то, что русские создали Тмутороканское княжество на землях, которыми изначально владели их предки-аланы. В статье «Библия о предках осетин» я приводил доказательства того, что этноним Рос(ш) или Рус(ь) в схолиях к сочинениям Аристотеля (в частности, «О небе» - Arist., De caelo, II) и в пророчестве Иезекииля (Иезек., XXXVIII, 1) относился к сильному скифскому племени. [28] В древности топонимы с этим корнем были известны задолго до возникновения Киевской Руси в местах обитания восточно-славянских племен - «полян», а также в Крыму и особенно в Приазовье. Там, где жили поляне, существовали река Рос(ь), ее приток Росава, местность Поросье.

Названия с этим корнем на каталонских и итальянских портуланах, а также на различных географических картах сохраняются вплоть до XIV века: например, Rossofar - «Маяк Россов» в южной части Таханкутского полуострова. В Приазовье хрисовул Мануила I Комнина от 1169 г. и печать Феофана Музалониссы указывают топоним «Россия». Вблизи устья Дона известен топоним Rosso или fiume Rosso. А к югу от г.Азова - casale del Rossi и т.д. [29]
Согласно арабскому автору X века Ибн-Русту, один из ведущих кланов северокавказских асов (алан) назывался «Рухс-ас» («светоносные аланы»). Вернадский считал, что по имени этого клана был назван и средневековый город на Тамани - Малороса, который упоминается анонимным географом из Равенны еще в VII веке. Весьма симптоматично, что и в сказании, которое было создано, естественно, без учета вышеупомянутых источников, также часто употребляются аналогичные названия и имена: «Ruxs-Alantae» («Светоносные аланы», строфы 6, 47,93, 135 и т.д.), «Ruxs-Axisn Nado « («Светоносная госпожа Надо», строфы 52, 58, и т.д.), «Ruxs Alan еldar» («Светоносный аланский князь», строфа 121) и т.д. Иными словами, на протяжении тысячелетия, вплоть до начала XX века, в алано-осетинской лексике сохранялись одни и те же эпитеты и этнические определения, употребляемые по отношению к историческим кланам и лицам благородного аланского происхождения в одной и той же неизменной форме.

* * *
Установив, что персонажи и детали сказания соответствуют историческим реалиям, перейдем к наиболее интригующей части его сюжета.
Необходимо напомнить, что дед Мстислава, киевский князь Святослав, на какой-то небольшой период сумел установить сюзеренитет над аланами и касогами (черкесами). Согласно древнерусской хронике «Повести временных лет», Мстислав сумел вновь подчинить касогов. О том, как это произошло, повествует хорошо известный эпизод, который хроника датирует 6530 годом от сотворения мира (то есть 1022 годом н.э.). (Не могу не обратить внимание на то, что в тех же архивных документах упоминается о походе Мстислава Храброго в том же 1022 году, против Алан. Это произошло из-за начала войны Византии с Грузией. Аланы были союзниками Грузии, тогда можно допустить, что Мстислав был союзником Византии. Возможно, это не случайное совпадение, и речь идет об одном и том же походе, против союзных племен аланов и касогов. Авт. - А.К.).
В это время Мстислав из Тмуторокани пошел в поход на касогов. Когда их князь Редедя узнал об этом, то, согласно хронике, он сказал Мстиславу: «Зачем должны мы уничтожать наши силы в междоусобной войне? Давай лучше сами сразимся в честном единоборстве. Если победишь ты, то получишь все мое имущество, жену и детей. А если выиграю я, то возьму все твои владения». Мстислав принял это предложение. Тогда Редедя предложил бороться вместо того, чтобы сражаться оружием. Они немедленно приступили к схватке и долго боролись, пока Мстислав не начал уставать. Редедя же был очень здоров и силен. Тогда Мстислав взмолился: «О, Пресвятая дева Богородица, помоги мне! И если я одолею этого человека, то воздвигну храм в твою честь». Сказав это, он, изловчившись, бросил касога наземь, выхватил нож и зарезал Редедю. Затем вторгся во владения побежденного, забрал его собственность, жену и детей, обложив касогов данью. По возвращении в Тмуторокань, согласно Повести, «заложил храм, посвященный Святой Деве, как и стоит он по сей день в Тмуторокани». [30]

Прежде всего, обращает на себя внимание то, что этот рассказ из «Повести временных лет» почти полностью совпадает с аналогичным эпизодом из осетинской легенды. Разнятся лишь второстепенные детали в описании поединка. Имена Иры Дада, а в русском переводе - Редедя, тоже вполне созвучны.
Но в русской летописи речь идет о том, что Редедя был вождем касогов, то есть черкесов, и Мстислав вел войну именно с ними, а не с аланами. Кто же прав: осетинское историческое сказание или русская летопись?

Считается, что процитированный выше эпизод был записан монахом Никоном Великим непосредственно в Тмуторокани в 1061 - 1065 г.г., когда он жил там, будучи выслан из Киева. В дальнейшем его рассказ был включен в «Повесть временных лет». Причем Никон использовал какие-то местные предания о Мстиславе. [31] Известно, что поединок между Мстиславом и Редедей упоминается и в «Слове о полку Игореве». Его автор говорит, что Мстислав «зареза» Редедю перед черкесским войском. В этом источнике также говорится, что древнерусский поэт Боян положил сюжет о поединке в основу одного из своих эпических сказаний. К сожалению, эта поэма не сохранилась до наших дней. [32]
Таким образом, мы имеем два замечательных памятника древней культуры - алано-осетинский и древнерусский, которые по-разному трактуют этническую принадлежность одного из двух главных действующих лиц в аналогичных драматических эпизодах о поединке. Для разрешения этого противоречия естественным было бы предположение, что если бы Редедя и его войско были черкесами (касогами), то память о его историческом противоборстве с Мстиславом должна была бы в той же мере, в какой она сохранилась в народной памяти русских и алано-осетин, сохраниться и в фольклоре касогов - черкесов.

Хорошо известно, что в 1835-1843г.г. знаменитый кабардинский просветитель Шора Бекмурзин Ногмов, служивший секретарем при кабардинской администрации, опубликовал на русском языке историю адыгов, то есть историю черкесского народа (1861 г.). [33] В этом труде среди других событий ранней истории черкесов Ногмов описывал конфликт между адыгами и тмутороканцами («Тamtarakaier»), кульминацией которого был поединок в виде борьбы между адыгским героем Редедей и князем тмутороканцев. Как и в «Повести временных лет», князь Тмуторокани, которого Ногмов называет Мстиславом, одолел Редедю и зарезал его ножом. Нетрудно заметить, что Ногмов полностью заимствовал этот эпизод из русской летописи. Однако любопытно, что вслед за этим он добавил от себя, что через некоторое время после описанного события, адыги попросили осетин о помощи и вместе с их шеститысячной армией нанесли поражение тмутароканцам и захватили Тмуторокань.

В 1890 году исследователь кавказского фольклора Л.Г. Лопатинский заинтересовался текстологическим совпадением эпизода о поединке Мстислава с Редедей в «Повести временных лет» и в историческом труде Ногмова и задался целью найти его фольклорное подтверждение в черкесских сказаниях. Он отправился в Кармово - родной аул Ногмова, чтобы обнаружить следы сказания, и обратился к другим авторитетным кабардинцам с просьбой помочь найти его. Однако сын Шоры, Урустам Ногмов, не сумел отыскать такой сюжет в адыгском фольклоре. Вместо него выпускник Закавказского педагогического колледжа Пего Тамбиев записал легенду о храброй женщине, которая подвергалась преследованию со стороны тестя, но потом сумела спасти свое племя, победив в единоборстве двух воинов. После этого родичи приветствовали ее криками «О райдаде махо» («О счастливая райдаде»). Тамбиев интерпретировал это слово как «Редедя» и посчитал, что это имя женщины. В 1911 году князь Николай Трубецкой решил тоже заняться поисками, но, как и его предшественники, не смог обнаружить никаких следов истории Редеди в черкесском фольклоре. Однако он также много раз слышал припев к песням, исполняемым на свадьбах: «Орайда, орайдада, орайдада мафе», что как будто означало «О песнь песен, счастливая песня». Это и было источником слова «райдаде» из записок Тамбиева. Трубецкой пришел к заключению, что Тамбиев, предупрежденный Лопатинским о необходимости найти фольклорные следы Редеди, взял этот припев и выдал его за имя исторического героя. Что касается истории поединка у Шоры Ногмова, то Трубецкой не сомневался в ее заимствовании из русской «Повести временных лет». [34] К этому надо добавить, что у многих народов Северного Кавказа и по сей день бытует песенный припев «Орайда райда» или «Ой варайда ой».

Таким образом, все попытки найти источник повести о Редеде в адыго-черкесском фольклоре оказались тщетными. Кроме того, необходимо заметить, что «Редедя» не является черкесским (касожским) именем и никак не переводится с этого языка. Благодаря исследованиям Дзамбулата Дзанти, мы теперь знаем, что сказание о Редеде на Кавказе существовало только в осетинском народном творчестве, а имя «Редедя» является искаженным осетинским именем «Иры Дада». Оно означает «Отец осетин». [35]

* * *
Чтобы подвести еще более твердую доказательную базу под наше заключение о приоритете осетинского сказания в изложении известных событий 1022 года, необходимо остановиться на некоторых обстоятельствах алано-касожских и алано-русских отношений в X-XI в.в. Как уже отмечалось, в то время аланы контролировали значительную часть Северного Кавказа и территорию вокруг современной Южной Осетии в Закавказье. Аланские анклавы располагались в бассейне Верхнего Донца и в Подонье. Окружающие территории уже были под властью тюркских кочевников: печенегов, а затем половцев. Согласно Ибн-Русту - арабскому автору начала X века, кавказские аланы делились на четыре племени. Как и у скифов, у них было царское племя, откуда происходил царь всех алан. Оно называлось Ruxs-As.[36] Об этом благородном подразделении алан и повествует сказание. Я думаю, что «Иры Дада» - «Отец осетин» на самом деле являлся царским титулом аланского вождя в его народном варианте, наряду с более официальным - Padcax. По аналогии с русским народным - «Царь-батюшка». По законам рыцарской аланской чести с государем Мстиславом мог биться только равный - то есть вождь царского племени Ruxs-As-Светоносных алан сказания об Иры Дада, а не обычный еldar Аламат, хотя последний и был лучшим воином алан.

Что касается касогов, то в это же самое время они занимали долину реки Кубань. В конце Х века известный арабский географ Масуди отмечал, что касоги, или, как он их называл «кашак», не имеют единого царя и значительно слабее алан. [37] Персидская география Х века под названием «Области мира» (Hudud al-Alam) называет Касогию (Kasak) «областью алан». [38] Таким образом, касоги того времени признавали сюзеренитет алан.

Это обстоятельство помогает пролить свет на причину конфликта Мстислава с Иры Дада. Поскольку касоги находились в вассальной зависимости от алан, [39]любая попытка Мстислава завоевать их автоматически провоцировала конфликт русских с аланами. В войсках алан, доминировавших на Кавказе, всегда служили представители местных кавказских племен и народов. Аланские князья командовали и касожскими войсками. Так что для русской хроники они были как аланскими, так и касожскими вождями. Логично предположить, что после поединка Мстислава и Иры Дада/Редеди, русские и аланы пришли к какому-то соглашению. Учитывая исход поединка, можно думать, что аланский сюзеренитет над касогами был заменен на русский. Ведь «Повесть временных лет» сообщает, что Мстислав обложил касогов данью. В 1066 году ее продолжил собирать тмутороканский князь Ростислав. [40] Г. Вернадский установил, что часть касогов и алан вошла в состав дружины Мстислава. Интересно, что эта часть дружины известна как «изгои» - от алано-осетинского слова «iskеj», то есть «чужой» или «наемник».[41] С помощью алан и касогов Мстислав разгромил своего брата - киевского князя Ярослава и в 1024 году стал князем Чернигова. В награду за поддержку он даровал касогам земли по реке Псел. Весьма примечательно, что ее название на адыго-черкесском языке означает «вода»/«река». Для сравнения можно вспомнить название реки Псоу в Абхазии. Общая концепция сказания о том, что после трагической конфронтации русские и аланы заключили вечный союз, находит полное подтверждение в исторических источниках. Этот союз помог русским распространить влияние на Кавказе и даже проникнуть в Закавказье. В.Ф. Минорский в деталях воспроизвел действия русской флотилии на Каспии, которая в 1030 году достигла Ширвана. При Баку русские нанесли поражение войскам ширваншаха, а затем вмешались в междоусобицу в Арране (Гянджа) и помогли местному владетелю захватить город Байлакан. Оттуда через Трапезунд они вернулись в Тмуторокань с богатой добычей. В 1032 году они повторили набег на Ширван. На этот раз, возвращаясь домой через Дагестан, они были атакованы эмиром Дербента и потеряли большинство людей и добычу. На следующий год аланы и русские предприняли совместный поход на Дербент, но не смогли его занять. [42]
Половецкий натиск в начале XII столетия привел к уходу русских из Тмуторокани и к разрыву их непосредственных контактов с аланами Кавказа. Вместо этого русские сблизились с аланами Подонья. В 1111 году русские князья во главе со Святополком Киевским освободили от половецкого контроля аланскую столицу на Дону город Шарукан. По преданию, жители встретили русских рыбой и вином. Пять лет спустя сын Владимира Мономаха, Ярополк, разбив половцев, вошел со своими войсками в аланские города Сугров, Шарукан и Балин. Ярополк женился на дочери аланского князя, которая в киевской хронике названа красавицей («красна вельми»). Ее нарекли Еленой. [43] Здесь невольно вспоминается поэтическое описание аланской красавицы Надо из благородного клана Бургалти в сказании.

(Женой Мстислава была Анастасия. Происхождение ее не известно, но возможно она была аланкою. - «Войтович Л. Генеалогія династій Рюриковичів і Гедиміновичів. К., 1992. - 199 с.». Кстати, имя Анастасия благополучно трансформируется в осетинском его варианте как Надо. Сравни бытующие у осетин варианты трансформации женских имен: Нина - Нино; Саша - Шашо, Шаша; и т.д. Осетинские женские имена чаще всего видоизменялись по причине того, что жен в осетинской традиционной семье было не принято называть собственными именами, и на практике использовались близко схожие с реальным именем псевдонимы (faesnom). Авт. А.К.)

Во второй половине XII века русские князья часто женились на аланских принцессах. Например, в 1156 году, после смерти первой супруги, князь Андрей Боголюбский взял в жены осетинскую девушку. Их сын Юрий, ушедший на Кавказ, был женат на грузинской царице Тамаре. В 1178 году брат Андрея - суздальский князь Всеволод «Большое Гнездо» женился на осетинской принцессе Марии. Среди ее потомков были два великих князя и два первых московских царя. В 1182 году черниговский князь Михаил (который в 1223 году погиб в битве с монголами на Калке) также женился на осетинской принцессе (ее имя не сохранилось). Наконец, в 1185 году состоялась свадьба князя Ярослава, сына дорогобужского князя Владимира, с осетинской княжной. [44]

В этой связи очень интересным представляется соображение Г. Вернадского о причине отсутствия описания свадьбы Мстислава и Надо в осетинском сказании об Иры Дада. По мнению ученого, это объясняется тем, что в то время поэтические рассказы о вышеупомянутых свадьбах русских князей с аланками были широко распространены. И один из таких рассказов стал своеобразным эталоном (например, сказ о свадьбе Елены и Ярополка в 1116 году), настолько популярным, что вытеснил аналогичные описания во время декламаций других сказаний, в том числе и об Иры Дада.[45] Если это так, то время создания основного содержания и последующих редакций осетинской легенды можно отнести к XI -XII в.в. Содержание и тон легенды позволяют утверждать, что она была известна не только в аланской, но и в русской среде.

Был ли Мстислав также женат на аланской княжне? Согласно «Повести временных лет», после своей победы над Редедей Мстислав захватил его жену и детей. Надо полагать, что вдова Редеди/Иры Дада стала законной супругой Мстислава. В Повести больше не упоминается о каком-либо другом браке тмутороканского князя, зато свидетельство о смерти его сына Евстафия датируется 1033 годом. [46] В свете вышеприведенных фактов и аргументов можно утверждать, что княжна, на которой женился Мстислав, также была аланкой, а не черкешенкой.

Что касается злополучного эпизода на алано-русском пиршестве, который положил начало столь трагической развязке, то он также выглядит весьма правдоподобным. Но случился ли он именно с Мстиславом, или мы имеем дело с типичной интерполяцией другого события с иными действующими лицами в позднейших редакциях сказания? Не секрет, что каждое новое поколение тех, кто заучивал легенды наизусть, и самих сказителей, несмотря на их глубокое уважение к древним традициям устного народного творчества, с неизбежностью добавляло от себя какие-то детали под влиянием изменяющихся обстоятельств и новых событий похожего ряда.

Хорошо известно, что все алано-русские браки XII века оказались весьма счастливыми, за исключением одного (второго) брака Андрея Боголюбского. В русских летописях, в истории о его убийстве, произошедшем в 1175 году, не упоминается его вдова - аланская принцесса.[47] Исходя из этого, Г. Вернадский предположил, что она либо умерла раньше мужа, либо ушла от него. После смерти Андрея их сын Юрий был изгнан своими сводными братьями - детьми от первого брака. Известно, что среди заговорщиков против Андрея был его ключник - алан по имени Анбал (по-осетински «ембал /енбал» означает «товарищ, спутник»). В этой связи необходимо напомнить, что, согласно аланскому кодексу рыцарской чести, преданность другу или сюзерену являлась одним из непреложных императивов. Анбал мог нарушить его в одном случае: если его друг или господин (в данном случае - Андрей) нанес кровное оскорбление аланской чести или, что более вероятно, чести аланской принцессы или ее родственников. «Кровь можно смыть только кровью. Ее не смывают водой», - утверждает сказание (строфа 136). Вернадский цитировал академика П.Г. Буткова, который со ссылкой на Татищева утверждал, что аланская жена Андрея вместе с Анбалом участвовала в убийстве мужа. Вернадский усматривал в сведениях информатора Татищева - архитектора П.М. Еропкина косвенное подтверждение тому, что Анбал руководствовался необходимостью отомстить Андрею за нанесенное ранее оскорбление чести аланской принцессы.[48] Если трагический конфликт между Андреем и его аланской женой реально имел место, то он вполне мог послужить прототипом истории, которая вошла составной частью в kadеg об Иры Дада.

* * *
В заключение мне хотелось бы прокомментировать и другие важные детали сказания, свидетельствующие о его удивительной исторической аутентичности.
Например, Святой Бараштыр (строфа 20) в традиционной осетинской мифологии является главой царства мертвых. Он определяет место для души умершего в аду (Zyndon) или в раю (Dzаenaet). Храбрые воины и их вожди, павшие на поле брани (как Иры Дада) наследуют рай, трусы и предатели идут в ад. Сходные мотивы можно найти в скандинавских, германских и кельтских сказаниях. В Ирландии топонимы с именем Алан (Ален) относятся к самому древнему пласту: «Гора (Холм) Алан», «Болото Алан», и т.д. По сведениям ирландского историка О'Рейли, о «Горе Алан» сохранилось древнее предание, согласно которому под ней [под Горой] находился потусторонний мир, управляемый Нуаду.[49] Этот Нуаду по своим функциям, которые буквально совпадают с описанными в строфах 20-22 сказания, поразительно напоминает осетинского Бараштыра. Между прочим, в тех же окрестностях располагалось древнейшее святилище военного клана Damnonians-Алауна, которое в средние века было отождествлено со знаменитым Думбартонским камнем, служившим, якобы, основанием престола бретонских королей из Стрэчклайда. В одной из своих публикаций я расценил это как свидетельство древней миграции сармато-алан в Ирландию.[50] Кстати, «золотая башня, украшенная яркой росписью» (строфа 21), которую и Бараштыр и Нуаду дают в награду душам героев, напоминает роскошные палаты, расписанные цветными фресками. Таковые были обнаружены экспедицией С.П. Толстова в Хорезме (т.е. в «Земле Теплого Солнца», по сказанию), в местах, когда-то населенных сармато-аланами.[51]
Далее, в 28-й строфе сказания Мстислав назван «рыжеволосым» («burxil»). Любопытно, что и древнерусский текст Повести временных лет (с. 101) утверждает, что Мстислав был «чермен лицем», то есть «краснолицым».
«Белый Замок» («Urs Fidar», строфа 46) хорошо соотносится с историческим Белгородом в окрестностях Киева.

И, наконец, следует особо остановиться на «осетинской тамге» («Iron damyhе», строфа 38), то есть тамге алан, которая после свадьбы Мстислава с Надо на законных основаниях стала украшать военные знамена русского князя. В древности каждый скифский и сармато-аланский род имел свою эмблему - тамгу. От них эту традицию унаследовали все идущие за ними и после них исторические народы, в том числе, и русские, и черкесы, и тюрки. Со временем тюрки стали считать тамгу собственным изобретением и выводить значение этого слова из тюркского языка. Тамга украшала не только боевые знамена. Ее знак отмечал буквально все предметы и животных, находившихся в собственности того или иного клана. Вернадский интерпретировал сармато-аланское слово «tamga / damga» и современное осетинское «damgae/damyhae», как «dae myg» - «твое семя/твоя плоть».[52] В 1910 году Дзамбулат Дзанти видел тамгу осетинского клана Бургалти (к которому принадлежала легендарная Надо). Она была сделана из бронзы и имела два зубца. Древняя тамга с тремя зубцами («трайдент») была обнаружена в районе Нальчика в Кабардино-Балкарии. Она относится ко времени, когда эту территорию населяли сармато-аланы. По мнению знатока северокавказской тамги Хасана Яхтанигова, «различные варианты трезубца, столь популярные в античное время», в этнографическом аланском материале «по своему удельному весу, пожалуй, не уступают античным прототипам. Можно полагать, - отмечал он, - что в распространении этого знака сарматы сыграли значительно большую роль, нежели аланы. И все-таки факт наличия трезубца на аланской керамике не приходиться игнорировать...».[53] Хорошо известно, что тамга Мстислава, как и тамга его отца Владимира Святого имела как раз форму трезубца. Она, в частности, украшала колчан для стрел, найденный в Тмуторокани. [54] Так что, и в этом осетинское сказание об Иры Дада обнаруживает поражающее воображение знание исторических реалий.

В средние века древние сармато-аланские тамги с двумя и тремя зубцами стали достоянием крымских ханов и всей адыгской горской феодальной знати (тлекотлешей). Сохранились они и у непосредственных потомков сармато-алан - осетин.[55] Весьма примечательно, что теперь сармато-аланский трезубец стал символом современного украинского национализма и украшает знамена независимого украинского государства - современной Республики Украина.
Независимо от того, является ли сказание об Иры Дада монолитным текстом или состоит из частей, относящихся к различным эпохам, оно, несомненно, представляет собой жемчужину эпической литературы. Его соответствие древнейшим традициям поразительно, а главная историческая идея о преодолении конфликта между антами и аланами и установлении между ними прочной дружбы на долгое время определила в дальнейшем характер взаимоотношений между потомками древней Руси и потомками алан: характер, который неслучайно соответствует сложившемуся менталитету современных осетинского и русского народов.


Примечания:
1. Миллер В. Ф., Осетинские этюды . - Москва, 1887, том III . - с. 67-68.
2. Malinovsky Bronislav, Myth in Primitive Psychology . - New York: Princeton University Press, 1926 . - р.18.
3. Kereny C., Jung C.C., Essays on a Science of Mythology (n.p.,1935) . - р.8-10.
4. Например, одно из последних советских изданий: Нарты. Осетинский героический эпос в 3-х кн./ сост.: Т.А. Хамицаева и А.Х. Бязыров . - Москва: Наука. Гл. редакция восточной литературы, 1989.
5. Oss-Alanes and D.Dzanty, ed., Institute d'Ossetologie, Chamart Serie, Vol. II . - Paris, 1953 . - р. 11-13.
6. См. Анатолий Исаенко, «Уд-дан или Один?» // Фыдыбаестае . - 1992 . - № 4 Владикавказ; Anatoly Isaenko, «Ancient Metallurgy in the Caucasus as reflected in Ossetian Epic Poetry» // International Social Science Review, vol. 74. - 1999. - №. 1-2 . - р. 53-61.
7. Vernadsky George, Dzanty Dzambulat, «The Ossetian Tale of Iry Dada and Mstislav», The Journal of American Folklore, Vol. 69, No 273, Slavik Folklore: A Symposium (Jul.-Sept.,1956) . - р. 216-235.
8. Аланская лошадь (Alajnag baex) была известна также как «аланская беговая» (Alajnag duhon). Дзамбулат Дзанти в письме Джоржу Вернадскому от 28 марта 1955 года объяснял, что аланские лошади принадлежали к древней породе, которая издавна особо ценилась в Моздокских степях. До 1917 года ее разводили и в районе Ейска, к востоку от Азовского моря. К сожалению, все лошади этой уникальной породы были уничтожены в горниле Гражданской войны после 1917 года. Дзанти описывает этих лошадей как высоких, поджарых и «быстрых, как ураган». Некоторые имели ярко выраженное горбоносие, с гривами до земли. Чалые лошади (xalas) были с черными гривами и хвостами, и с черной же полосой вдоль крупа от гривы до хвоста. О происхождении и судьбе этой породы сарматских лошадей, и о связи их сармато-алано-осетинского названия с происхождением знаменитой русской фамилии Калашниковых (от xalas) в 1994 году мной была опубликована статья в «Московской правде». Сейчас в моем распоряжении больше материала, который будет темой следующей статьи в настоящей серии под рабочим названием «Скифы-Сарматы-Аланы-Осетины, и их влияние на цивилизации Востока и Запада».
9. Vernadsky and Dzanty, «The Ossetian Tale...», 223-227. Вернадский упоминал, что Дзанти снабдил его русским переводом текста. Однако он делал свой перевод на английский язык непосредственно с осетинского оригинала. Мне не удалось отыскать следы его русского перевода, и поэтому я делаю свой перевод на русский язык с того же осетинского оригинала, которым пользовался Вернадский.
10. Vernadsky George, Dzanty Dzambulat, «The Ossetian Tale of Iry Dada and Mstislav» //The Journal of American Folklore, Vol. 69, No 273, Slavik Folklore: A Symposium (Jul.-Sept.,1956) . - р. 235.
11. Там же, с. 234, примечание 30.
12. Agusti Alemany, Sources on Alans: A Critical Compilation, Handbook of Oriental Sources. - Leiden, Boston, Cologne: Brill, 2000 . - р.13.
13. Кузнецов В.А., Очерки истории алан. - Владикавказ: Ир, 1992. - с. 56.
14. Меликишвили Г.А., К истории древней Грyзии. - Тбилиси, 1959. - с. 471-472.
15. Латышев В.В., Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе. - Санкт-Петербург, 1883, том I, вып.1. - с. 253-279.
16. Кузнецов В.А., Очерки истории алан. - Владикавказ: Ир, 1992. - с. 253-279.
17. См., например, мою статью о последнем походе алан в Византию в 1301-1306 гг., //Дарьял. - 2010. - № 4. - c.208-225.
18. Bernard S. Buchrach, The History of the Alans in the West . - Minneapolis: University of Minnesota Press, 1973 . - р. 83.
19. William E.D. Allen, David Allens: The History of a Family Firm 1857-1957. - London: John Мurray, 1957. - р. 25-27, 78.
20. См. Анатолий Исаенко, Сармато-аланы в Британии // Научная мысль Кавказа. - 1995. - No 1. - с. 72-75.
21. Scott Littleton and Linda Malcor, From Scythia to Camelot: A Radical Reassessment of the Legends of King Arthur, the Knights of Round Table and the Holy Grail, 2nd ed. - London: Routledge, 2000.
В этой связи весьма привлекательной выглядит гипотеза Артура Коцоева, согласно которой имя «Arthur» может быть англо-саксонской транслитерацией алано-осетинского «Arsurs» - «White Bear», то есть «Белый Медведь». См. рецензию на киносценарий Артура Коцоева «Аланский стратиг» //Народы Кавказа. - 2009. - № 20. - с. 9-10
Urs Fidaer -Белый Замок в исследуемой балладе, в котором по легенде обитал Мстислав и был заключен аланский князь Аламат, напоминает Белый Замок короля Артура.
22. Об этом см. George Vernadsky, «A Note on the Name Antes», Journal of American Oriental Studies, Vol. LXXIII (1953), 192.
23. Миллер В.Ф., Язык осетин. - Москва, 1972 . - с. 16-17; цитата приведена в статье: Исаенко А.В. и Кучиев В.Д., Некоторые проблемы древней истории осетин // Аланы: история и культура / ред. В.Х. Тменова. - Владикавказ: СОИГИ, 1995. - с. 12.
24. Миллер В.Ф., Осетинские этюды. - Владикавказ: СОИГИ,1992 . - с. 598-599.
25. Кроме статьи, упомянутой в примечании 23, см. также:
Исаенко А.В., Скифы-сарматы-аланы-осетины: Библия о предках осетин // Дарьял . - 1992 . - № 1, , с. 180-196;
Исаенко А.В., Из глубины веков // Северная Осетия . - 1991. - №№ 31, 32.
26. Ernst Cassirer, Sprache und Mythos: ein Beitrag zum Problem der Gotternamen (Leipzig: Teubner, 1935; John Dewey and Arthur F. Bentley, Knowing and the Known . - Boston: Beacon Press, 1949. - с. 147.
27. В своей последней книге я закончил многолетнюю работу над созданием оригинальной теоретической модели этнических конфликтов. См. Anatoly Isaenko, Polygon of Satan: Ethnic Traumas and Conflicts in the Caucasus, First Edition (Dubuque, IA: Kendall Hunt Publishing Company, 2010), см. ch. 3, 5.
28. Исаенко А.В., Библия о предках осетин // Дарьял . - 1992 . - № 1 - с. 192.
29. Там же на с. 193-194 приведены и другие доказательства топонимики, археологии и письменных источников.
30. Мне доступен только английский перевод этого источника: S.H. Cross and O.P. Sherbowitz-Wetzor, ed. and trans., The Russian Primary Chronicle, Laurentian Text (Cambridge, Mass., 1953), 134; со ссылкой на русский оригинал В.П.Адриановой-Перетц, ред., Повесть временных лет. - М.-Л., 1950, т. I. - c.99.
Ипатьевский список содержит ту же историю.
31. Там же, т.II, c.88.
32. М.Н. Тихомиров, Боян и Троянова земля // Слово о полку Игореве, /ред.В.П. Адрианова-Перетц. - М.-Л., 1950. - с. 177. Весьма примечательно, что в юности Боян мог лично знать Мстислава. Последний умер в 1036 г., а Боян был еще жив, когда князь Роман Святославович был убит половцами в 1079 г. Тогда же Боян и создал о нем свою поэму. Название всех трех поэм Бояна в Слове дают возможность воссоздать его карьеру. По всей вероятности, сначала он жил при дворе Мстислава в Чернигове, после его смерти - у Ярослава в Киеве, а после смерти последнего - вновь в Чернигове у Святослава. Если в 1079 г. Бояну было примерно 80 лет, то в двадцатилетнем возрасте он вполне мог быть свидетелем дуэли Мстислава и Редеди. См, Vernadsky and Dzanty, «The Ossetian Tale...», 232.
33. Это издание мне не доступно. Но я пользовался его немецким переводом: Die Sagen und Lieder des Tscherkessen-Volks, gesammelt von Kabardiner Schora - Bekmursin Nogmov, bearbeitet von Adolf Berge (Leipzig, 1866).
34. Трубецкой Н.С., Редедя на Кавказе // Этнографическое обозрение. - 1911. - № 1-2. - c. 229-238.
35. Vernadsky and Dzanty, «The Ossetian Tale...», р. 217.
36. Hudud al-Alam, trans. by V.F. Minorsky, «J.W. Gibb Memorial» Series, N.S., XI . -
London, 1937. - р. 445.
37. Ibid., 446.
38. Ibid., 161.
39. После разгрома алан монголами и Тимуром ситуация кардинально поменялась, и в XVI -XVIII вв. уже часть осетин зависела от кабардинских феодалов, что было одной из причин, заставлявших осетин искать покровительства у Российской империи. См. Марк М. Блиев, Осетинское посольство в Петербурге 1749-1752: Присоединение Осетии к России. - Владикавказ, 2010. - с. 122-123, 189-190, 196.
40. Повесть временных лет. - М.-Л., 1950. - с. 145.
41. Vernadsky George, Kievan Russia. - New Haven, 1948. - р. 161-162.
42. Минорский В.Ф., Русь в Закавказьеc. - (б.и.) . - с 378-380.
43. Миллер В.Ф., Осетинские этюды. - М., 1887, Т.III. - с. 66-68.
44. См. N. de Baumgartner, «Genealogies et marriages occident des rurikides russes du X-e au XIII-e siecle», Orientalia Christiana, IX, No. 35 (Roma, 1927), 70.
45. Vernadsky and Dzanty, «The Ossetian Tale...», 220.
46. Повесть временных лет. - М.-Л., 1950. - с. 145.
47. Троицкая летопись / ред. Приселков М.Д. - М.-Л., 1950. - с. 253-255.
48. Vernadsky and Dzanty, «The Ossetian Tale ...», 221, 233, примечание 20. См. также:
Бутков П.Г., О браках князей русских с грузинками и ясынями в XII веке // Северный архив, XIII (1825), с. 326-327.
49. O' Rahilly, Early Irish History and Mythology. - Dublin, 1946. - р. 276-281.
50. Исаенко А.В., Сармато-аланы в Британии, с. 74.
51. Толстов С.П., По следам древне -хорезмийской цивилицации. - М.-Л., 1948, рис. 45.
52. Vernadsky George, The Origins of Russia. - Oxford, UK: Clarendon Press, 1959. - р. 19, 30, 44, 61, 200, 280.
53. Яхтанигов Хасан, Северокавказские тамги. - Нальчик: Лейтер-ибн-Марат,1993. - с. 30, рис. на стр. 35.
54. Рыбаков Б.А., Знаки собственности в княжеском хозяйстве Киевской Руси // Советская археология. - 1940. - вып. VI. - c. 242, рис. 41, 42.
55. Яхтанигов Х., Северокавказские тамги. - Нальчик: Лейтер-ибн-Марат,1993. - с. 35, 42, 46.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 17-02, 21:21 
Не в сети
Stir Hister

Зарегистрирован: 08-06, 10:46
Сообщения: 1815
На Северном Кавказе создадут «Кремниевую долину»
Заместитель Председателя Правительства РСО-Алания, Полномочный представитель республики при Президенте РФ Александр Тотоонов ответил на вопросы корреспондента «Российской газеты». Предлагаем вашему вниманию статью, вышедшую в этом издании.
Проект стоимостью 32 миллиарда рублей под названием «Кавказская кремниевая компания» («ККК») разработан Постоянным представительством Северной Осетии при президенте РФ и Государственным научно-исследовательским и проектным институтом редкометаллической промышленности "ГИРЕДМЕТ" (Москва).

По словам разработчиков, в мире уже сформировалась новая отрасль потребления кремния - солнечная энергетика, поскольку этот материал имеет оптимальные свойства для промышленного изготовления солнечных модулей (батарей). Их выпуск представляет собой многоэтапный процесс, включающий производство поли-, моно- и мультикристаллического кремния, фотоэлектрических преобразователей (ФЭП), и собственно, солнечных модулей. Причем каждый этап является отдельной индустрией со своими рынками сбыта.
- Мы ставим задачу сформировать на территории Северо-Кавказского федерального округа кластер высокотехнологичных промышленных предприятий кремниевой направленности, который даст высокий синергетический эффект за счет вертикально-направленной цепочки: от производства трех видов кремния и ФЭП до солнечных модулей, - рассказал "РГ" постпред Северной Осетии при президенте РФ, вице-премьер правительства РСО-Алании Александр Тотоонов.

В сферу производства кремния планируется включить пять регионов СКФО: на предприятиях Невинномысска (Ставропольский край) выпускать поликристаллический кремний, в Кабардино-Балкарии - монокристаллический, в Карачаево-Черкесии - мультикристаллический, в Северной Осетии - ФЭП, а в Дагестане - солнечные модули. Кроме того, предусматривается создание Центра научно-технических исследований и технологического сопровождения, метрологии, сертификации во Владикавказе.
Планируется, что реализация программы будет идти на условиях частно-государственного партнерства. В частности, субъекты могут финансироваться за счет федеральной программы "Развитие моногородов" (на эту схему может претендовать, например, город Невинномысск), а также за счет госгарантий под инновационные проекты.
В качестве дивидендов от реализации трех "К" разработчики обещают развитие альтернативных источников энергии в регионах СКФО (напомним, северокавказские республики являются самыми большими должниками в стране по коммунальным платежам), улучшение экологии, привлечение инвестиций, повышение занятости и налоговых отчислений, внедрение инноваций, укрепление экономических связей между субъектами, замещение импорта и выход на международные рынки.
Правда, учитывая факт, что солнечные батареи в большом количестве производят в Японии и США, также их выпускают в Германии и Италии, скептики заявляют, что дешевле купить импортные, чем "поставить на ноги" за бюджетные деньги свою цепочку производства. Но авторы проекта уверены, что кавказский кремний будет востребован и в России, и на мировом рынке. И подчеркивают, что речь не идет о сугубо бюджетном финансировании.

- К примеру, Германия отказалась от атомных электростанций, и сегодня реализует программу их постепенной замены альтернативными источниками энергии. Так что ее единственного производства солнечных модулей явно недостаточно для страны, - подчеркивает Тотоонов. - Очень бы не хотелось, чтобы наш проект воспринимался как очередной способ выкачивания денег из федерального бюджета. Сегодня в России практически не выпускают ни поликремния, ни монокремния. Правда, в отдельных регионах страны существует отверточная сборка солнечных панелей из ФЭП. Но главная составляющая, на которой зиждется их выпуск, - это кремниевые компоненты. Мы как раз и предлагаем создать комплексное производство, объединяющее субъекты северокавказского округа.
- А где взять специалистов?
- Эти пять регионов выбраны не случайно. Так, Невинномысск давно и прочно зарекомендовал себя "химической столицей" Северного Кавказа. В Дагестане успешно функционирует сборочное производство солнечных батарей. А ученые Кабардино-Балкарского госуниверситета на протяжении многих лет выращивают монокристаллы. У них серьезная научная база, есть и опытные предприятия, вокруг которых легко образовать попутные производства, воспитать кадры. Ну, а Владикавказ еще в советские времена являлся центром электронного производства. Сегодня предприятие "Баспик" в Северной Осетии выпускает оптику для приборов ночного видения. На втором этапе реализации проекта планируем подтянуть Ингушетию и Чечню.
- Некоторые СМИ называют ваш проект "Кавказской кремниевой долиной"...
- Мы далеки от пафосных заявлений и сенсаций. Это практичный, сугубо производственный проект, и мы полны желания и сил его воплотить.
На днях "кремниевую программу" разработчики презентуют в аппарате полпреда президента России в Северо-Кавказском федеральном округе Александра Хлопонина. Заключение соглашения между республиками намечено на середину сентября, после подписания соответствующего договора в рамках Х Международного инвестиционного форума в Сочи.

Справка "РГ"
Силиконовая долина (этимологически верный перевод Кремниевая долина, анг. Silicon Valley) - южная часть агломерации Сан-Франциско в штате Калифорния (США), отличающаяся большой плотностью высокотехнологичных компаний, связанных с разработкой и производством компьютеров и их составляющих, особенно микропроцессоров, а также программного обеспечения, устройств мобильной связи, биотехнологии и т. п. Возникновение и развитие этого технологического центра связано с сосредоточением ведущих университетов, крупных городов на расстоянии менее часа езды, источников финансирования новых компаний, а также климатом средиземноморского типа.

Светлана Емельянова, «Российская газета»
http://www.rg.ru/2011/08/29/reg-kuban/dolina.html

_________________
My sites:
http://alania-supercomputer.narod.ru/
http://jaszix.narod.ru
http://www.ossetiny.narod.ru
http://www.biblioteki.narod.ru
http://www.skifskij.narod.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 25 ]  На страницу Пред.  1, 2

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
Перейти:  

Powered by Forumenko © 2006–2014
Русская поддержка phpBB







А что касается вопроса «Кто мы?»... У меня есть возможность общаться практически со всеми зарубежными и российскими алановедами, учеными-историками и археологами, и никто не отрицает тот факт, что осетины являются аланами (никакими не потомками), единственными наследниками огромного скифо-сармато-аланского мира, сохранившими язык, эпос, традиции, культуру, государственность, в том числе - флаг, геральдику.
ТЕМИНА ТУАЕВА ВСЕМИРНО ПРИЗНАННЫЙ ИСТОРИК.


ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, ЧТО ОСЕТИНЫ ЭТО АЛАНЫ :




1. Особенности зубной системы ранних кочевников Горного Алтая. стр. 157: "... редкий (в мире) фен 3YM2 информативен при анализе европеоидных популяций [Зубов, Халдеева, 1993]. Максимум значения его частоты встречаемости (при мировом размахе 0 — 10 приходится на группы, относящиеся к ......... европеоидной расы (Северная Индия, таджики Памира — см.: [Зубов, Халдеева, 1993]). С высокой частотой (13%) признак проявляется у осетин [Зубов, 1973]. При этом, ......... по данным представленной А. А. Зубовым таблицы мирового распределения, он практически не обнаруживается в других древних и современных группах населения мира [Зубов, 1973]. " Стр. 158: "Особый интерес представляет обнаруженная в пазырыкской одонтологической серии высокая частота проявления относительно редкого (в мире) фена 3YM2, сопоставимая со значениями показателя у осетин . В этой связи хотелось бы отметить замечание А.А.Зубова и Н. И.Халдеевой о наличии оснований для связи процессов распространения этого фена с миграциями арийских полемён [Зубов, Халдеева, 1993, с. 83]". Таким образом, академические исследования палеоантропологии саков, скифов и других иранских и североиндийских народов доказали, что расовые особенности являются лакмусовой бумажкой определения арийской принадлежности саков, скифов, сарматов, аланов, северных индийцев и осетин. У саков и скифов зафиксировали тот же расовый антропологический признак 3YM2 , что и у восточноиранских народов и индоиранцев, а у других народов этого признака нет . Следовательно, саки и скифы Центральной Азии и западнее являются индоиранскими народами, конкретно восточноиранскими.




2. Rosser нашол у осетинов 43% R1b Современная концентрация R1b максимальна на территориях, связанных с кельтами: в южной Англии около 70 %, в северной и западной Англии, Испании, Франции, Уэльсе, Шотландии, Ирландии — до 90 % и более. А так же, например, у басков — 88,1 %, испанцев — 70 %, бельгийцев — 63 %, итальянцев — 40 %, немцев — 39 %, норвежцев — 25,9 % и других. У народов Восточной Европы встречается значительно реже. У осетинов - 43 %,



3. Кроме этих соматических у Ненцев Удмуртов и Осетин высокий процент U5a mtdna который считается Арийским и Найден генетико-археологами у "Арийцев" Алтая, и у Белых проникших в Китай.



4. "with respect to mtDNA, Ossetians are significantly more similar to Iranian groups than to Caucasian groups. "
- Genetic Evidence Concerning the Origins of South and North Ossetians









5. Осетины родствены Европейцам по линиям: E1b1b1a2 V13+ и R1b1b2a - L23



Фамилии Аллен-Аллан-Алан, ФитзАлан(Стюарты), Осборн-Озмент, Росс-Руш, Ирвин, Нарди, Алдэр-Элдэр и фамилии Allen, Stewart, Lombardi, Szentes, Elder(Алдары) и интересные окончании на "Тон"(Дон?) и "он".
Это базовый гаплотип субклада L23 , который получен в результате выделения из числа имеющихся маркеров, наиболее часто встречающихся-мод. Т.е. усредненный гаплотип, который предположительно был у родоначальника субклада и от которого считают вновь появившиеся мутации маркеров в виде цифровых значений. В данном случае у Кубатиева всего 12 мутаций от модального гаплотипа на 67 маркеров.
Наличие довольно близких генетически по Y-DNA, представителей субклада L23 ( менее 20 мутаций на 67 маркеров) на Кавказе и в Европе, позволяет предполагать , что носители данного субклада мигрировали в Европу совсем недавно, приблизительно 2 000 лет назад. Они связаны с миграцией в Европу, неких легионеров, которые служили в римской армии.

Ossetians are related to Europeans on lines: E1b1b1a2 V13 + and R1b1b2a - L23 Surnames: Allen-Allan-Alan, Fitzalan (Stuwart, Stuart), Osborn-Ozment, Ross-Rush, Earvin, Nardie, Alder-Elder and surnames of Lombardi, Szentes and surnames which terminated on "Tone" (Don )
research: R1b1b2a - L23EE Modal + Kubatiev + Abdullayev + kuduhov+ Luguev+ Allen +Allan +FitzAlan(Stewart) +Nardi
Existence is enough relatives genetically on Y-DNA, representatives of a subtreasure of L23 (less than 20 mutations on 67 markers) in the Caucasus and in Europe, allow to assume that carriers of this subtreasure migrated to Europe quite recently, about 2 000 years ago. Their migration to Europe is connected with certain legionaries who served in the Roman army. It is basic gaplogroup a subtreasure of L23 which is received as a result of allocation from among available markers, most often meeting - fashions. I.e. average gaplogroup which allegedly the ancestor of a subtreasure had and from which consider again appeared mutations of markers in the form of digital values. In this case Kubatiyev has only 12 mutations from modal gaplogroup on 67 markers.

User ID Last Name Origin Haplogroup Tested With Markers Compared Genetic Distance


JNN7F E1b1b1a2 V13+ modal Unknown E1b1b1a* Other - V13+ haplotype modal - - Z3XSV Tavitov Tauitti, North Ossetia - Alania, Russia Unknown Family Tree DNA 67 16
TCX79 Allen Virginia, USA Unknown Family Tree DNA 67 13
CX94E R1b1b2a - L23EE Modal Unknown R1b1b2a* Family Tree DNA - -
5Y5EA Kubatiev Makhchesk, Ossetia, Russia R1b1b2a* Family Tree DNA 67 12
MX42V kuduhov Vladikavkaz, Russia R1b1* Genographic Project 18 5
PWN78 Romitti Suzzara, Lombardy, Italy R1b1b2a (tested) Family Tree DNA 67 8
8U3YQ Earhart Staudernheim, Rheinland-Plalz, Germany R1b1b2a (tested) Family Tree DNA 67 12
NZVS5 Ross Dornoch, Scotland R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 15
V4RUP Ross Sutherland, Scotland R1b1b2* Family Tree DNA 67 13
SSKBK Stewart Unknown Unknown Family Tree DNA 67 16
ZZGVV Ross Unknown R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 14
UVB8X Ross Scotland R1b1b2* Family Tree DNA 67 13
E6Q75 Templeton Iredell Co, NC, Scotland R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 16
GNACX Rose Quebec, Quebec, Canada Unknown Family Tree DNA 67 14
5QJD8 Irving Kirklinton, Cumbria, England Unknown Family Tree DNA 67 16
M4DMC Blair Scotland Unknown Family Tree DNA 67 14
2MZGD Stewart Scotland Unknown Family Tree DNA 67 16
7HBA7 MacDonald Lewiston, Urquhart & Glenmoriston, Scotland R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 15
YEXGA Allen Unknown R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 16
YQHKF Rose West Virginia, USA R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 15
7TVE9 Nixon Missouri, USA Unknown Family Tree DNA 67 14
E2AEU Allen North Carolina, USA R1b1b2* Family Tree DNA 67 16
FDZF4 Allen Virginia, USA R1b1 (tested) Family Tree DNA 67 16
E7P6N Allen Mitchell County, GA, USA, Georgia, USA R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 15
Q3KV8 Stewart North Carolina, USA R1b1b2a1b (tested) Family Tree DNA 67 17
Z5PSZ Blair North Carolina, USA R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 16
Z33VT Irwin Adams County, Pennsylvania, USA R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 18
2Z6WU Allen Unknown R1b1b2a1b (tested) Family Tree DNA 67 14
5724Y Stewart Scotland R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 18
XS5DS Elder Pittenweem, Fife, Scotland R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 17
KEWST Allen England R1b1b2a1a (tested) Family Tree DNA 67 17
YPXDZ Roush Germany R1b1b2a1b3 (tested) Family Tree DNA 67 16
NJ65W Stewart England R1b1b2a1b (tested) Family Tree DNA 67 17
RYU3K Roche Wexford, Ireland R1b1b2a1a* Family Tree DNA 67 17
H7JJM Irvine Aberdeenshire / Kincardineshire, Scotland R1b1b2* Family Tree DNA 67 17
J3Q6T Stewart Unknown R1b1b2a1b4c (tested) Family Tree DNA 67 17
2B7UR Landon Stokes County, North Carolina, USA R1b1b2a1b (tested) Family Tree DNA 67 17
mabkf Tagert Stewart county, Tennessee, USA R1b1b2a1b5 (tested) Other -
Family Tree DNA, Trace Genetics, Relative Genetics, Ethnoancestry, DNA-Fingerprint, SMGF 67 18
PMVA8 Irvin Virginia, USA Unknown Family Tree DNA 67 18
S22HC Stewart Virginia, USA Unknown Family Tree DNA 67 16
A5TVE Stewart Georgia, USA Unknown Family Tree DNA 67 17
4GCN5 Stewart Appin, Argyllshire, Scotland R1b1 (tested) Family Tree DNA 67 17
NSZYS Stewart Whalsay, Shetland Isles, Scotland R1b1b2* Family Tree DNA 67 18
DZ2UC Stuart United Kingdom R1b1b2a1b5* Family Tree DNA 67 17
T3Q27 Allen Connecticut, USA R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 19
BFKN8 Alder Maryland, USA R1b1b2* Family Tree DNA 67 19
YQCC9 Allen Unknown R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 19
JXHHK Ross Unknown R1b1b2a1b (tested) Family Tree DNA 67 19
AHEPZ FitzAlan Unknown R1b* Family Tree DNA 67 17
HFRHJ Irwin Unknown Unknown Family Tree DNA 67 19
4TVGX Osborne Unknown Unknown Family Tree DNA 67 19
694VT Irwin Scotland Unknown Family Tree DNA 67 19
8NC3G Elder Alexander Co NC, Iredell Co NC, Scotland R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 18
D3MSG Irving Dumfries, Scotland Unknown Family Tree DNA 67 19
UFTZP Armstrong Crosscavanagh, Pomeroy Parish (Donaghmore), Northern
Ireland Unknown Family Tree DNA 67 19
MYBA2 Irwin Ireland R1b1 (tested) Family Tree DNA 67 19
Q2S2M Stewart Ireland Unknown Family Tree DNA 67 18
KZJ2U Allen England R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 19
4H9SS Stewart Alford, England R1b1b2a1b* Family Tree DNA 67 19
55D4U Ozment England Unknown Family Tree DNA 67 19
35UQ4 Ozment London, England R1b1b2a1a (tested) Family Tree DNA 67 19
4AKDG Irvine Gleno, Antrim Co., Ireland Unknown Family Tree DNA 67 20
5F58T Stewart kircubbin, Northern Ireland R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 20
8HEUY Stewart Scotland Unknown Family Tree DNA 67 19
6695Q Stewart Scotland R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 19
5BY5F Irwin Unknown Unknown Family Tree DNA 67 20
qqawe Di Nardi Salerno, Italy R1b1b2* Family Tree DNA 67 20
MJG35 Stuart Londonderry, Scotland Unknown Family Tree DNA 67 20
JZKH9 Stewart Dergalt near Strabane, Ulster, Ireland R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 21
KYYK6 Holland Unknown Unknown Family Tree DNA 67 20
Y7QYG Werner Unknown R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 21
K8QH7 Allen Unknown R1b1b2a1a4 (tested) Family Tree DNA 67 21
AEGC9 Stewart Virginia, USA R1b1b2* Family Tree DNA 67 21
EBPZM Stewart Virginia, USA R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 20
SV9JY Allen Canada R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 22
B7XDY Allen Antrim, Northern Ireland Unknown Family Tree DNA 67 22
KQQDM Stewart Broughshane, Antrim, Northern Ireland R1b1b2a1b5 (tested)
Family Tree DNA 67 21
XGWCV Stewart Down, Northern Ireland Unknown Family Tree DNA 67 21
9WDE6 Stewart Foss, Perthshire, Scotland R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 21
E7RU2 Stewart Elizabethtown KY, Kentucky, USA R1b1 (tested) Family Tree DNA 67 20
CKQFK Stuart Glenolden, Pennsylvania, USA R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 21
R5RFW Stewart Pennsylvania, USA R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 21
388CJ Stewart Perthshire, Scotland R1b1b2a1b (tested) Family Tree DNA 67 22
66PEA Stewart Kirkcowan, Scotland R1b1b2a1b (tested) Family Tree DNA 67 22
FNDTG Allan Yetholm, Scotland Unknown Family Tree DNA 67 22
9GBB3 Allen Belfast, Ulster, Ireland R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 22
ATVCM STEWART Ireland K (tested) Family Tree DNA 67 22
6EDUD Allen Unknown Unknown Family Tree DNA 67 22
7v64p Allen North Carolina, USA R1b1b2a1b (tested) Family Tree DNA 67 23
M9843 Stewart Virginia, USA R1b1b2a1b4 (tested) Family Tree DNA 67 23
3SB5Y Allen Unknown Unknown Family Tree DNA 67 24
KWJJ3 Allen Belfast, Ireland Unknown Family Tree DNA 67 23
N9S2Z Allen Erie, England R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 23
X23B2 Allen South Carolina, USA B2 (tested) Family Tree DNA 67 24
U7EME Stewart Perthshire, Scotland Unknown Family Tree DNA 67 24
4FUQP Stewart Lane Side, Colvend, Kirkcudbrightshire, Scotland E1b1b1a2 (tested) Family Tree DNA 67 11
8P2QR Lombardi Italy Unknown Family Tree DNA 66 14
A84EV Szentes Bukovina, Transylvania, Hungary Unknown Family Tree DNA 37 5
34H2M Elder North Carolina, USA E1b1b1* Family Tree DNA 37 6
CV2W4 ELDER Unknown E1b1b1a (tested) Family Tree DNA 37 6
F97V5 Dutton England E1b1b1* Family Tree DNA 67 10
92HMY Whittington Georgia, USA Unknown Family Tree DNA 67 9
FJ9GE Smith Grafton, New York, USA E1b1b1a2 (tested) Family Tree DNA 67 9
4AK2U Smith Unknown E1b1b1a2 (tested) Family Tree DNA 67 10
GQD24 Dupont Three Rivers, Quebec, Canada E1b1b1a2 (tested) Family Tree DNA 67 11
EGV8G Lancaster Colne, Lancashire, England E1b1b1a2 (tested) Family Tree DNA 67 11
YYMK7 McKnight Unknown E1b1b1 (tested) Family Tree DNA 67 14
327HE Lancaster Barton, England Unknown Family Tree DNA 67 12
E5KCM Smith Arkansas, Texas, USA Unknown Family Tree DNA 67 11
QYBCJ McMahon Ireland Unknown Family Tree DNA 66 16
CVYBX Phillips England E1b1b1* Family Tree DNA 66 15
YR9MJ Gordon Slonim, Belarus E1b1b* Family Tree DNA 66 15
9F6RX Addington hodgdon me., USA E1b1b1 (tested) Family Tree DNA 66 14
4vb7e SCHUETZ Oszeninken/Osseningken bei Skaisgirren, Kr. Ragnit, East Prussia/Ostpreu?en, Germany E1b1b1a2 (tested) Other - Multiple 67 19
C8USB Ossetian_Modal_G2a1a Ossetia, Russia G2a1a Family Tree DNA 67 0
ENKNN Aboity Zaramag, Ossetia, Russia Unknown Family Tree DNA 67 3
6PS3J Dzhugaev Ossetia G2a (tested) Family Tree DNA 67 4
PHD23 Totrov Ossetia, Russia G2a1a
Family Tree DNA 67 5
QE9HC Ozel Unknown G2a (tested) Family Tree DNA 67 6
MZJUF Ramonov Russia G2a1a (tested) Family Tree DNA 67 6
GJ229 Berezov Ossetia, Russia G2a1
Family Tree DNA 67 7
6R6HV Ramonov Ossetia, Russia G2a1a
Family Tree DNA 67 6
YYV5A Berezov Unknown G2a1 (tested) Family Tree DNA 67 7
X74WN Parker Gloucestershire, England G (tested) Family Tree DNA 67 13
84N8Q Show Benedict Tasborough, now Tasburgh, Norfolk, England G2a1a (tested) Family Tree DNA 67 16
N4UYA Benedict Tasborough, now Tasburgh, Norfolk, England G2a1a (tested) Family Tree DNA 67 17
E7N9B Benedict East Anglia, England G2a1a (tested) Family Tree DNA 67 18
VVHWJ Show Sloan Niemirow, Poland G2a1 (tested) Family Tree DNA 67 19
ZDVM9 Szentes Transylvania, Hungary Unknown Family Tree DNA 67 18
ZNAFX Chabiev Koban, Ossetia, Russia G2a1a Family Tree DNA 67 19
D2KDR lyamov Mustafino, Ossetia, Russia G2a1a Family Tree DNA 67 26
CSJK6 Show Moody Moulton, England G2a1a (tested) Family Tree DNA 67 24
XQHGA Price Unknown G2a (tested) Family Tree DNA 67 26
TYB8D Gursel Bulgaria G2a1 (tested) Family Tree DNA 67 27
VYH96 Lermi Unknown G (tested) Family Tree DNA 67 27
WUEXC Wright Unknown G2a1a (tested) Family Tree DNA 67 28











В галерею заходит мужчина около 70 лет, с газетой в руке. Мне супруга говорит сразу, что он похож на осетина. Мужчина подходит к нам, представляется Гиемом Жонлу и говорит, что он по происхождению алан. Я был, честно говоря, немножко ошарашен. Он рассказал мне, что он потомок алан. Родился в Бретании. В городе, где он родился, есть замок «Шато Алон», и там каждый второй – алан. Из поколения в поколение предки передавали, что они не британцы и не французы, а именно аланы. Так вот в его роду, утверждал Гием Жонлу, все были потомственные военные, хотя он сам врач и уже давно на пенсии, но осанка у него действительно военная. Его сыновей зовут Артур и Алан. Мы с ним долго общались, он очень много знал про алан, расспрашивал о России, об Осетии. Я ему подарил кое-какие сувениры, теперь он себя называет не аланом, а осетином.









MODERN ALANIA (Les Sables-d’Olonne ) POPULATION 300 000 PEOPLE- IN FRANCE - Ле-Сабль-д’Олон - аланские пески