Now scientists - the historians studying the early Middle Ages, are unanimous that Alain and various options of this name occur from Central Asian Alani.
(Bernard S. Bahrah - "HISTORY ALAN IN THE WEST")




Сейчас ученые- историки, изучающие раннее средневековье, единодушны в том, что Алейн и различные варианты этого имени происходят от центральноазиатского Алaни.
(Бернард С. БАХРАХ - "ИСТОРИЯ АЛАН НА ЗАПАДЕ")





THE BEST OF ALL TO MAKE THE HOMELAND FOR ALANS IN CALIFORNIA - TO SETTLE ALL PEOPLE WITH the SURNAME ALAN TOGETHER ALL 10 000 000 PEOPLE and Ossetians will have in USA a powerful group of support more powerful than at Jews!







FREE OSETIA

FREE OSETIA
Текущее время: 10-04, 15:42

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 33 ]  На страницу 1, 2, 3  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: ! ! Токсарис–скифский мыслитель
СообщениеДобавлено: 10-03, 10:41 
Не в сети
administrator
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17-12, 10:20
Сообщения: 205
! ! Токсарис–скифский мыслитель


! ! Токсарис–скифский мыслитель — Осетия, официальный сайт - форум Северной Осетиии. Видео, история Южной Осетии.
Осетия, официальный сайт - форум Северной Осетиии. Видео, история Южной Осетии.
FAQ Поиск Пользователи Группы Регистрация
Профиль Личные сообщения Вход


! ! Токсарис–скифский мыслитель
На страницу Пред. 1, 2, 3, 4 След.

Список форумов Осетия, официальный сайт - форум Северной Осетиии. Видео, история Южной Осетии. -> WWW
# :: #
Автор Сообщение
qqewq
Stir Hister

Репутация: 0

Зарегистрирован: 17.12.2007
Сообщения: 361

: 06-05-2008, 11:22 Тема:

--------------------------------------------------------------------------------

Аланы в Западной Европе

Проблема „аланы в Западной Европе“ неоднократно поднималась в отечественной и зарубежной науке. Но, если история алан в Юго-Западной и Центральной Европе рассмотрена довольно детально, то история алан в Британии и алано-скандинавские всязи широкому читателю известны в значительно меньшей степени. Этим двум сюжетам и посвящена данная статья.
В одном из февральских номеров Daly express журналистка Сьюзанн Чэмберс познакомила читателей газеты с только что вышедшим исследованием Говарда Рейда. Согласно его анализу, возникшие в постримское время легенды о короле Артуре, королеве Гинерве, волшебнике Мерлине, рыцарях „Круглого стола“ восходят к истории сарматов, „варварских союзов племен, проживавших в степях (юга) России“. В тезисном изложении выводы Г. Рейда сводятся к следующему.
После завоевания Азии и Африки сарматы достигли Дуная, где, наконец, встретились с римлянами. Согласно свидетельству античных авторов, император Марк Аврелий принял на службу 8000 опытных всадников (по данным Я. Харматты — речь идет о 30 000 сарматов — Harmatta J. Studies in the history and language of the Sarmatians. Szeged, 1970. P. 50), 5500 из которых были посланы на т.н. стену Андриана в Бретани в помощь передовым заставам. По словам Г. Рейда, в 175 г. после Р. Хр. первые отряды высоких, прекрасных всадников, защищенных металлическими доспехами, использовавших мотив дракона, достигли Бретани. Они представляли собой известное звено воинственных племен и, в определенной мере, основу легенд об Артуре.
Эти профессиональные воины-всадники сражались под знаменами в виде драконов и поклонялись богу войны — обнаженному мечу, воткнутому в землю. Г. Рейд обратил внимание на хранящиеся в петербургском Эрмитаже предметы с изображениями драконов; эти предметы найдены в могилах воинов-кочевников Сибири и датируются 500 г. до Р. Хр. Аналогичные мотивы отмечены в иллюстрированной книге, написанной ирландскими монахами в 800 г. после Р. Хр. Сарматские шаманы, как полагает Г. Рейд, в английском фольклоре трансформировались в образе волшебника Мерлина; а чаша шаманов стала прообразом священного кубка Грааля.
Имя одного из героев английского фольклора — Pendragon — происходит от азиатского слова и означает „князь“ (lord), а tarkhan означает „вождь“ (leader). Жизнь сарматов и сегодня сохранилась в мифах о Камелоте; легенды этого цикла возвращают нас к образу знаменитого воина (из нартовского цикла) Батрадза, чья жизнь связана с волшебным мечом. Хотя азиатская теория происхождения английских легенд о рыцарях „Круглого стола“ не нова, Г. Рейд своим тщательным анализом существенно укрепил версию о сарматском (аланском) влиянии в формовании фольклорного образа короля Артура.

Вернуться к началу


qqewq
Stir Hister

Репутация: 0

Зарегистрирован: 17.12.2007
Сообщения: 361

: 08-05-2008, 09:31 Тема:

--------------------------------------------------------------------------------

Анахарсис – один из наиболее славных сынов Скифии. Античные авторы
сохранили о нем сравнительно много самых разнообразных интересных и ценных
сведений. Здесь и биографические данные, и рассказы о его путешествиях и
встречах с интересными людьми, и философские беседы, и крылатые изречения,
и т.п. Ведь Анахарсис, как сообщают античные авторы, был одним из семи
мудрецов древнего мира.
Жизнь его была яркой и трагической. Высокообразованный философ, он
много путешествовал, познакомился с лучшими достижениями элллинской
культуры и, вернувшись на родину, погиб от руки родного брата, царя Савлия.
И имя его в Скифии было предано забвению.
Что же нам известно о Анахарсисе? Во-первых, следует подчеркнуть, что
это – совершенно реальная историческая личность. Некоторые исследователи
полагали, что на основании данных Геродота, невозможно судить о том,
существовал ли Анахарсис реально или был выдуман. Но Анахарсис в описании
Геродота и других античных авторов предстает перед нами совершенно реальным
лицом, каким и был.
Обратимся к сведениям Геродота об Анахарсисе: "Скифы также старательно
избегают пользоваться обычаями других народов, как показала судьба
Анахарсиса. После того, как он посетил многие земли и в каждой из них
воспринял много мудрого, возвращался в местопребывание скифов. Плывя через
Геллеспонт, он прибывает в Кизик и застает кизикенцев справляющими праздник
в честь Матери богов. Анахарсис принес Матери обет – если возвратится к
себе, то будет совершать жертвоприношения таким же образом.
Когда он прибыл в скифию, то, углубившись в т.н. Гилею, стал совершать
весь обряд в честь богин. И кто-то из скифов, заметив, как он это делает,
донес Савлию. Тот прибыл сам и когда увидел Анахарсиса, выстрелил из лука и
убил его. И теперь если кто-нибудь спросит об Анахарсисе, скифы утверждают,
что не знают о нем из-за того, что он воспользовался чужими обычаями"
О том, что Анахарсис был известен не только Геродоту, но и современным
ему читателям, свидетельствует следующая фраза из общей характеристики
Понта Эвксинского – "ведь нет ни одного племени у Понта, которое бы
выделялось мудростью и мы не знаем ни одного ученого мужа, кроме скифского
племени и Анахарсиса."
В труде Диогена Лаэртскиого "Жизнеописания и учения прославившихся в
философии" есть специальный раздел "Скиф Анахарсис" с конкретными
сведениями о скифском мудреце. Читаем в нем следующее: "Скиф Анахарсис был
сын Гнура и брат Кадуида, царя скифского. Мать его была гречанка, поэтому
он владел обоими языками. Он писал о скифских и эллинских обычаях, о
средствах к дешевизне жизни, и восемьсот стихов о военных делах. Отличаясь
свободой речи, он дал повод к образованию пословицы о "скифском образе
жизни". Далее мы узнаем, что Анахарсис примерно в 594 г. до н.э. прибыл в
Афины и посетил знаменитого философа Солона. "Гермипп рассказывает, что
придя к дому Солона, он приказал одному из слуг доложить Солону, что к нему
пришел Анахарсис, желая посмотреть на него и стать его гостем. Солон
передал, что отношения гостеприимства завязываются каждым на своей родине,
на что Анахарсис ответил, что Солон на своей родине и ему следует заключать
связи гостеприимства. Солон принял его и сделал величайшим другом.
В Греции Анахарсис находился более тридцати лет до самой смерти
Солона в 559 г. до н.э. За это время он побывал в Лесбосе, Фивах,
Коринфе, Фокиде, Беотии, Сицилии, Египте, Персии. Согласно античным
источникам, Анахарсис настолько прославился своим умом и
находчивостью, что стал членом Ареопага - верховного органа
управления Греции. Он активно выступал и на Олимпийских играх, не раз
удостаиваясь высших наград.
После гибели Анахарсиса его образ стали идеализировать. Постепенно в
античной литературе появился образ скифского мудреца, который несмотря на
свое варварское происхождение, сумел стать в один ряд с лучшими греческими
философами. Идеализация образа связана с именем древнегреческого историка
IV в. до н..э. Эфора.
Анахарсис оставил богатое наследие, сохраненное стараниями
античных писателей. Эти сведения представляют ценность не только для
философов; они интересны широким историческим и этнографическим
материалом; помогают полнее понять дух и колорит того времени,
структуру повседневности бытия скифов, критерии духовных и
моральных ценностей, психологии человека и т.д. Познакомимся с основными
сведениями об этом прославившемся мудреце.
Лукиан Самосатский, знаменитый сатирик II века до н.э. знакомит нас с
первыми шагами Анахарсиса в Афинах. В рассказе "Скиф или гость" он говорит
о встрече Анахарсиса с другим известным скифом – Токсарисом.
"1. Анахарсис не первый прибыл из Скифии в Афины, руководимый желанием
познакомиться с эллинской образованностью. Раньше его прибыл Токсарис, муж
мудрый, отличавшийся любовью к прекрасному и стремлением к благороднейшим
знаниям, но происходивший не из царского рода, а из толпы простых скифов.
Этот Токсарис даже не возвратился в Скифию, а умер в Афинах и немного
спустя даже был признан героем; афиняне приносят ему жертвы, как иноземному
Врачу; это имя получил он, будучи признан героем <....>
3. Токсарис был еще жив, когда Анахарсис, только что высадившись, шел
в Афины из Пирея. Как иностранец и варвар, он испытывал сильное смущение,
не зная, что с собой делать. Он не находил никого, кто бы знал его язык и
вообще уже раскаивался в своем путешествии и решил, только взглянув на
Афины, немедленно отправиться назад и ехать обратно.
При таком настроении встречается с ним, поистине как добрый гений,
Токсарис уже в Керамике. Сначала его привлекла одежда его родины, а затем
ему уже было нетрудно узнать и самого Анахарсиса, происходившего из
знатнейшего скифского рода... "
Другой рассказ Лукиана Самосатского, "Анахарсис, или о гимнасиях"
построен в виде беседы Анахарсиса с Солоном. Философы ведут такой разговор:
"6. Солон: Совершенно естественно, Анахарсис, что такого же рода
занятия (гимнастические) кажутся тебе чуждыми и далеко не похожими на
скифские обычаи, все равно как и у вас есть много занятий, которые
показались бы странными нам, эллинам...
11. Анахарсис: А у нас, скифов, если кто ударит кого-либо из равных,
или, напав, повалит на землю или порвет платье, то старейшины налагают за
это большое наказание, даже если обида будет нанесена при немногих
свидетелях...
14. Анахарсис: однако, Солон, я прибыл к вам из Скифии, проехав такое
пространство суши, и переправившись через Эвксинский Понт именно с той
целью, чтобы изучить эллинские законы и познакомиться с вашими обычаями...
18. Анахарсис: откуда бы мне, блуждающему кочевнику, живущему в
повозке и переезжавшему из одной земли в другую, а в городе никогда не
жившему и даже его не видавшему, рассуждать о государственном устройстве и
учить оседлых жителей, уже столько времени в нем живущих?.."
Как видно из этой беседы, Анахарсис изучал государственное устройство
и законы, по которым живут эллины. Относительно законов, как говорил
историк Евнапий, скифский мудрец говорил, что они "слабее и тоньше
паутины".
Диодор Сицилийский рассказывает о встрече Анахарсиса с Крезом,
лидийским царем.
"Крез, показав им благополучие своего царства и количество покоренных
народов, спросил Анахарсиса, какое из живых существ он считает храбрейшим.
Анахарсис ответил, что диких животных, ибо они мужественно умирают за свою
свободу.
Крез, полагая что он ошибся, спросил, какое из существ он считает
справедливейшим. Мудрец снова ответил, что диких животных, ибо они живут
по законам природы. Природа же есть создание божества, а людские законы –
установление человека, и справедливее пользоваться тем, что открыто богом,
а не человеком. <...> Царь с насмешкой сказал, что его ответы основаны на
скифском звероподобном воспитании.
В этой беседе, как видно, Анахарсис излагает основные положения
философии стоиков.
Античная литературная традиция донесла до нас десять писем, которые
якобы принадлежат Анахарсису. Эти писания проникнуты философскими взглядами
киников и относятся, как полагают исследователи, к времени возрождения
кинизма в I в до н.э. Так или иначе, приписываемые Анахарсису письма
интересны сведениями о Скифии, обычаях, нравах скифов. Сами они, надо
полагать, основаны на достоверных сведениях, рассказах и изречениях самого
Анахарсиса.
В одном из писем, "к афинянам", читаем следующее:
"Вы смеетесь над моим языком за то, что он не отчетливо выговаривает
греческие буквы. Анахарсис неправильно говорит среди афинян, а афиняне –
среди скифов. Не языком отличаются люди от людей и приобретают славу, а
мыслями, как и эллины отличаются от эллинов. Спартиат не чисто говорит по-
аттически, но деяниями своими славны и похвальны. Скифы не порицают речи,
которая выясняет должное, и не хвалят той, которая не достигает цели.."
В другом письме, озаглавленном "К Медоку", говорится: "Зависть и страх
суть великие доказательства низкой души: за завистью следует печаль от
благополучия друзей и сограждан, а за страхом – надежды на пустые слова.
Скифы не одобряют таких людей, но радуются чужому благополучию и стремятся
к тому, чего им возможно достигнуть; а ненависть, зависть и прочие пагубные
страсти они изгоняют"
В письме "К Аннону" изложены принципы неприхотливой жизни: "Мне
одеянием служит скифский плащ, обувью – кожа моих ног, ложем – вся земля,
обедом и завтраком – молоко, сыр и жареное мясо, питьем – вода..."
В письме Терею, правителю Тракии, автор выразил свое отношение к
принципам управления: “Ни один хороший повелитель не губит своих
подданных, а хороший пастух не обращается жестоко со своими овцами...
Было бы лучше, если бы щадил тех, кем правишь. Ибо, если ты не
злоупотребляешь своей властью для увеличения своих владений, то твое
государство прочно”...
А в следующем письме, которое называется "К царскому сыну", автор
рассуждает о внутренней свободе человека. " У тебя флейты и кошельки, а у
меня стрелы и лук. Поэтому, естественно, ты раб, а я свободен, у тебя много
врагов, а у меня ни одного. Если же ты захочешь, отбросив серебро, носить
лук и колчан и жить со скифами, то и у тебя будет то же самое."
Диоген Лаэртский знакомит с письмом Анахарсиса Крезу. Скифский мудрец
пишет: "Царь лидийский, я прибыл в страну эллинов для изучения их нравов и
занятий. В золоте я нисколько не нуждаюсь, для меня достаточно возвратиться
в Скифию лучшим человеком. Я прибыл в Сарды, душевно желая прийтись тебе по
нраву.
Диоген в своем сочинении собрал также целый ряд метких крылатых
выражений и изречений Анахарсиса, с которыми интересно и небесполезно
познакомиться.
Что же говорил древний мудрец?
"1. Анахарсис сказал, что виноградная лоза приносит три кисти: первую
– удовольствия, вторую – опьянения, третью – отвращения.
2. Он же выразил удивление тому, что у эллинов состязаются художники,
а судят их не художники.
3. На вопрос как можно не сделаться пьяницей, он сказал: "если иметь
перед глазами безобразия пьяных".
4. Он выражал удивление тому, что эллины, издавая законы против
обидчиков, почитают атлетов за то, что они бьют друг друга.
5. Узнав, что корабль имеет в толщину четыре пальца, он сказал, что
настолько плывущие в нем отдалены от смерти.
6. Масло он назвал средством для возбуждения бешенства, потому что
намазанные им атлеты бесятся друг на друга.
7. Каким образом, говорил он, запрещающие ложь, лгут в лавках открыто?
8. Он выражает также удивление тому, что эллины в начале пира пьют из
малых чаш, а насытившись – из больших.
9. Под его изображением подписывается: сдерживать язык, желудок, все
органы тела.
10. на вопрос, есть ли у скифов флейты, он ответил – даже лоз нет
(имеется в виду, что флейт нет, поскольку нет пьянства, а пьянства нет, так
как нет винограда)
11. На вопрос, какие корабли безопаснее, сказал – "вытащенные на
берег".
12. Он говорил, что с величайшим удивлением видел у эллинов то, что
дым они оставляют в горах, а дрова свозят в город.
13. На вопрос, кого больше, живых или умерших, он сказал – "а
плавающих куда ты кладешь?"
14. Порицаемый аттическим гражданином за свое скифское происхождение,
он сказал – "Мне позор – мое отечество, а ты – своему отечеству".
15. На вопрос, что у людей хорошо и дурно, он сказал – "язык".
16. Он говорил, что лучше иметь одного друга, стоящего много, чем
многих, не стоящих.
17. Площадь он называл определенным местом для взаимного обмана и
корыстолюбия.
18. Оскорбленный юношей на пиршестве, он сказал – "Юноша, если ты в
молодости не переносишь вина, то в старости будешь пить воду".
Об остроумных ответах Анахарсиса рассказывает также и Плутарх. В его
труде "Сравнительные жизнеописания" есть раздел, который называется "пир
семи мудрецов" Здесь в двух сюжетах фигурирует скифский мудрец.В первом
случае он якобы беседует с сыном бога Гефеста Ардалом, который считался
изобретателем флейты, а во втором – с баснописцем Эзопом. Идет такой
разговор:
"5... Ардал, обратившись к Анахарсису, спросил, есть ли у скифов
флейтистки. Тот сразу сказал, что нет даже лоз. Ардал спросил, - "но боги
же есть у скифов?" "Конечно, - ответил он, - но понимающие человеческий
язык; не так, как эллины, думающие, что что они говорят лучше скифов, и
полагающие, что боги с большим удовольствием слушают костяные и деревянные
инструменты..."
12. По окончании этого разговора я предложил мудрецам сказать и о том,
как следует вести дом; "ведь царствами и городами владеют немногие, а очаг
и дом есть у всех нас".
Эзон, засмеявшись, сказал на это – "Нет, если в ты число прочих
включаешь и Анахарсиса: у него нет дома и он даже гордится тем, что он
бездомный и живет на повозке подобно тому, как о солнце говорят, что оно
странствует на колеснице, посещая то одну, то другую сторону неба."
"Поэтому-то, - возразил Анахарсис, - оно единственное из богов свободно,
самостоятельно и властвует над всем. Только ты забыл, как превосходна по
красоте и удивительна по величине его колесница; иначе ты бы не сравнил ее
с нашими в шутку и смех..."
Таковы основные, наиболее известные крылатые изречения, меткие
выражения и остроумные ответы Анахарсиса. Наверное, не все они принадлежат
скифскому мудрецу. Но основная часть этих сведений, безусловно, относится к
тому времени и отражает нравы и обычаи скифов.
Рассказ о Анахарсисе можно закончить словами Страбона: "Поэтому-то и
Анахарсис, Абарис и некоторые другие скифы, им подобные, пользовались
большой славой среди эллинов, ибо они обнаруживали характерные черты
своего племени: любезность, простоту, справедливость."

Вернуться к началу


qqewq
Stir Hister

Репутация: 0

Зарегистрирован: 17.12.2007
Сообщения: 361

: 08-05-2008, 09:37 Тема:

--------------------------------------------------------------------------------

http://fandag.ru/load/5-1-0-23

http://window.edu.ru/window_catalog/pdf ... 9&p_page=7


Античные истоки отечественной философии как стержня культуры и этики

Текстовая версия документа PDF (размер: 1374.8 КБ)

Качество преобразования для различных документов может сильно различаться. Изображения (картинки, формулы, графики) в документе игнорируются. Защищённый документ не может быть преобразован.
Предыдущая 2
3
4
5
6
7 8
9
10
11

Следующая

Кораки — диалектное слово «кореша», южное «кунаки», созвучные античным
«кораксам» (известны с V в. до н.э. в Абхазии) и нынешним «корякам», «корейцам» и
средневековым «корелам». Последние созвучия имеют, правда, иной смысл, но образно
могут означатьи нацеленность на многовековую дружбу со словено-Русами. Споры о
происхождении и смысле слова, вложенного в начале эры Лукианом в уста скифского
мудреца VII в. до н.э., идут, однако и праславянские варианты трактовок не исключены.
Позже Токсарис произносит еще одно северное слово «зирин» (сирин) — прокричавшего
его, враги не убивали, принимали за посла, пришедшего оговаривать выкуп. Диалектно
«зырить» — смотреть, оглядывать, прикидывать. Версии пояснений тоже есть разные, но не
исключаются и связи с праславянством.
Токсарис, приводя позитивные примеры дружбы скифов, нередко касается округи
Дона и Азовского моря, где славилось Боепорское царство. Тем подчеркивалась зависимость
этой округи от политического давления Скифии. Прямого философского содержания в
примерах мало, но ценного для историков и историософии в них бездна. Добротно показаны
многие обычаи и традиции северян. От Анахарсиса вплоть до Миклухо-Маклая северная
держава славилась своими этнографами.
Из примеров Токсариса больше делались морально-этические оценки. Во время
пожара в городе Борисфене, основанном в VII в. до н.э., один из погорельцев прежде спасал
своего верного друга Гиндана, а уж затем членов своей семьи. Когда его упрекнули, ответил:
«Детей мне легко снова приобрести, да и неизвестно, будут ли они хороши, а другого такого
друга, как Гиндан, который много раз доказывал мне свою любовь, я не нашел бы в течение
долгого времени». Созвучных Гиндану ононимов немало и в нынешней России. Гиндан
(Гиндин) — «комиссар древности», которого каждый русский, по советской традиции,
призван закрывать своим телом или спасать прежде всего.
Хорошо бы и Гинданы чтили своих спасителей. Токсариса отношение обожаемых в
дружбе к их обожающим не интересовало.
Примеры скифского мыслителя в итоге убедили Мнесиппа, что вернее скифов в
дружбе нет: «Токсарис, нам не надо ни крови, ни меча для закрепления нашей дружбы:
настоящее слово и одинаковость стремлений гораздо надежнее той чаши, которую вы пьете
(кровь с вином для закрепления клятвы друзей: П.З.), ибо подобные связи основываются не
на принуждении, а на доброй воле». Мудрый скиф согласился с этим: «Итак, будем друзьями
и кунаками, ты для меня здесь, в Элладе, а я для тебя, если ты когда-нибудь приедешь в
Скифию...».
Если верить другим произведениям Лукиана, дружба в Элладе все же оказалась для
самого Токсариса предпочтительней. Скиф, правда, нисколько не заботился «об изяществе
выражений: это не в обычае скифов, особенно когда дела говорят громче речей...». По сути,
его длительный диалог с Мнесиппом оправдывал то, что считалось еще одним смертным
грехом в Скифии — бегство от семьи, от родных и родины. Токсарис покинул в Скифии
жену и маленьких детей «из любви к Элладе». Его явно прельстил не уровень тамошней
мудрости, а высокий для тех времен уровень жизни. Он добился уважения «лучших людей»
в Афинах ценой тотального предательства своей родни, хотя неплохо рассуждал о дружбе.
Поэтому в самой Скифии он оправданий найти не мог, да был и эллинами почти забыт —
ценность семьи и детей у многих народов брала свое. Да и зороастризм к Доброму
предательство своей семьи не относил.
Токсарис — сверстник или даже старший собрат по мудроствованию Фалеса
(ок.625—547 гг. до н.э.), признаваемого родоначальником античной и всей европейской
философии и науки. Он может быть даже на поколение и старше его, если встречал
Анахарсиса в Афинах около 594 г. до н.э. и «был еще жив», т.е. к концу своей жизни. Слава
Токсариса, как целителя, затмила его славу мудреца-философа. «Муж мудрый, от-
личавшийся любовью к прекрасному и стремлением к благороднейшим знаниям», из
истории отечественной и мировой философии выпал.


62


Фалес видел основу всего в воде, Токсарис — в воздухе (Ветре). Для Фалеев мир
одушевлен и полон богами, для Токсариса — славен и ценен деяниями людей, их дружбой,
более всего боготворимой скифами. Мировоззренческие позиции Токсариса имеют зачатки
прагматизма, его жизнь эти зачатки лишь подтверждала. Условно период жизни скифского
мудреца можно датировать 650—580 гг. до н.э. И он оказывается в числе античных
первофилософов округи Греции и ее «колоний» . Запомним это.
1. Смирнов А.В. Скифы. М., 1966. С.5-110; Золин П.М. Русь до Руси. Вып.1-Х. Н.,
1991-1995.
2.ВДИ. 1948. №1. С.299-314; далее цитаты взяты отсюда.

Анахарсис

Лев Диакон и другие средневековые авторы называли его первым среди скифских
философов, обучивших пращуров словено-русов и таинствам эллинов. По вариантам дат его
появления в молодом возрасте в Афинах около 594— 584 гг. до н.э., рождение скифского
мудреца можно отнести к 615—605 гг. до н.э., когда придонские дружины Мадия достигали
господства в странах вплоть до Египта. Если Токсарис, вероятно, представлял взгляды
придонских скифов (пращуров казаков), то Анахарсис больше тяготел к округе между
Дунаем и Днепром.
Его прадедом в середине VII в. был царь Спаргапиф, возможно, родич царя Арианта,
властвовавшего тогда над всей Скифией. Дед Лик имел имя, созвучное реке Лик (до-
пускают, совр. Маныч). Позже могло перейти в Лих (лихой, лихач), в женские варианты,
типа Лика, но в связи с «ликами святых» мужской вариант явно табуизирован. У Лиха есть
шанс быть и эпическим Лехом... Отцом философа был Гнур (созвучие типа «гнуть»;
украинское Гнур до сих пор – Хряк, Боров), а братом Савлий — это имя есть в новгородских
берестяных грамотах. Сын Савлия Антир (Иданфирс) отличился в войне с Дарием I около
512 г. до н.э., когда Антир уже правил всей Скифией. Эти факты были хорошо известны
«отцу истории» Геродоту. И они позволяют относить смерть скифского философа к 550—
535 гг.
Версий трактовки имени Анахарсис много, условно греки так могли заместить по
созвучию праславянское «знахарь» (пахари-оратаи у Днепра уже были известны). Ана-Харс
– чаще переводят, – как «небесный глас». Геродот иногда скатывался к унижению скифов, но
имя скифского философа в античном мире являлось достаточно популярным:
«...Мы не встречаем (у скифов: П.З.) ни одного знаменитого человека, кроме скифа
Анахарсиса. Среди всех известных нам народов только скифы обладают одним, но зато
самым важным для человеческой жизни искусством. Оно состоит в том, что ни одному
врагу, напавшему на их страну, они не дают спастись...»1 К сожалению, известное Геродоту
не стало аксиомой для деятелей типа Наполеона или Гитлера, нынешних «властителей
мира».
Геродот не касался философских позиций Анахарсиса, вероятно, тоже считая их
общеизвестными. По рассказам пелопоннесцев, скифский царь отправил юношу в Элладу «в
ученье к эллинам». По возвращении на родину Анахарсис сказал царю, что все эллины,
кроме лакедемонян, стараются все узнать и стать мудрыми. Однако, только с лакедемоня-
нами можно вести разумную беседу. Геродот рассказ привел, но считал его вздорной
выдумкой самих эллинов. За правду же принимался такой сюжет:
«Скифы, как и другие народы, также упорно избегают чужеземных обычаев, притом
они сторонятся не только обычаев прочих народов, но особенно эллинских. Это ясно показа-
ла судьба Анахарсиса и потом Скила (скифы убили этого своего царя за чрезмерное
увлечение Вакхом: П.З.). Анахарсис повидал много стран и выказал там свою великую
мудрость. На обратном пути в скифские пределы ему пришлось, плывя через Геллеспонт,
пристать к Кизику. Кизикенцы в это время как раз торжественно справляли праздник Матери
Богов (Кит белы или Реи, античной Богородицы: П.З.).

63


Анахарсис дал богине такой обет: если он возвратится домой здравым и невредимым,
то принесет ей жертву по обряду, какой он видел у кизикенцев, и учредит в ее честь
всенощное празднество. Вернувшись в Скифию, Аиахарсис тайно отправился в так
называемую Гилею (эта местность лежит у Ахиллесова ристалища и вся покрыта густым
лесом разной породы деревьев). Так вот, Анахарсис отправился туда и совершил полностью
обряд празднества, как ему пришлось видеть в Кизике. При этом Анахарсис навесил на себя
маленькие изображения богини и бил в Тимпаны. Какой-то скиф подглядел за совершением
этих обрядов и донес царю Савлию. Царь сам прибыл на место и, как только увидел, что
Анахарсис справляет этот праздник, убил его стрелой из лука. И поныне еще скифы на
вопрос об Анахарсисе отвечают, что не знают его, и это потому, что он побывал в Элладе и
перенял чужеземные обычаи».2
Имя Анахарсиса в Скифии явно табуизировалось.
Философские позиции скифского мудреца, который иногда включался в число первых
«семи философов», проявлены во многих других античных произведениях. Еще до нашей
эры ходили списки с его работ и писем: «К афинянам», «К Медоку», «К Аннону»
(философам), «К царскому сыну», «Крезу» (царю Лидии, с кем имел связи и Фалес)...
По сравнению с Токсарисом Анахарсис, судя по сумме источников, больше проявлял
лаконичность и афористичность. Геродот, вероятно, знал письма скифа, в частности, «К
афинянам»:
«Вы смеетесь над моим языком за то, что он не отчетливо выговаривает греческие
буквы. Анахарсис неправильно говорит среди афинян, а афиняне — среди скифов. Не
языком отличаются люди от людей и приобретают славу, а мыслями, как и эллины,
отличаются от эллинов. Спартиаты (лаке-демоняне: П.З.) не чисто говорят по-аттически, но
деяниями своими славны и похвальны. Скифы не порицают речи, которая выясняет должное,
и не хвалят той, которая не достигает цели—Речь не бывает дурна, когда мысли хороший
прекрасные дела следуют за речами. Скифы считают речь дурной, когда бывают дурны
помыслы...»
Анахарсис оказывался одним из предтечей киников (циников) и близких им стоиков,
но не доходил до цинизма! Довольствие данным природой и малым, отсутствие завис та —
важнейшие черты его мировоззрения и образа жизни. В письме к Медоку, имевшему близкое
праславянам имя, Анахарсис частью подтверждал мнение Токсариса, что скифь объективно
оценивают достижения инородцев и иноверцев, радуются и чужому благополучию:
«Зависть и страх суть великие доказательства низкой души: за завистью следует
печаль от благополучия друзей и сограждан, а за страхом — надежды на пустые слова.
Скифы одобряют таких людей, но радуются чужому благополучию ( стремятся к тому, чего
и им возможно достигнуть; а ненависть, зависть и всякие пагубные страсти они постоянно
всеми силами изгоняют, как врагов».
Довольствие малым хорошо выражает письмо к Аннону, такое имя носил и отец
Амилки (Гамилькара), карфагенского полководца VI—V вв. до н.э. «Мне одеянием служит
скифский плащ, обувью — кожа моих ног, ложем — вся земля, обедом и завтраком —
молоко, сыр и жареное мясо, питьем — вода...» Богач — раб обилия вещей своего образа
жизни, что позже подчеркивали киники и стоики.
Ярко и образно выразил Анахарсис свое мировоззрение в письме к царскому сыну: «У
тебя флейты и кошельки, а у меня — стрелы и лук. Поэтому, естественно, что ты — раб, а я
свободен, и у тебя много врагов, а у меня — ни одного. Если же ты хочешь, отбросив
серебро, носить лук и колчан и жить со скифами, то и у тебя будет то же самое». Простые
одежда и пища, легкое оружие и — отсутствие врагов. Анахарсис иногда недостаточно
отмечал, что богатство становится страшным врагом бедности и существует лишь за счет
многотысячелетнего ограбления множества бедняков. Не флейты и кошельки, а мечи и
колесницы, военные корабли и армады всадников обеспечивают жизнь и интересы царских
детей.


64


В письме Крезу он рассказал про случай у Дуная (Истра), очевидцем чего был сам.
Дунай протекал «по скифской земле», на нем «купцы посадили свою барку на мель и, не
успев ничем помочь горю, с плачем удалились». Разбойники быстро подъехали на пустой
лодке, загрузили ее доверху. Барка всплыла, а лодка разбойников «скоро пошла ко дну
вследствие похищения чужого имущества». Мораль ясна: «Это всегда может случиться с
богатым (включая грабителей: П.З.). Скифы же стали вне всего этого: мы все владеем всей
землей; то, что она дает добровольно, мы берем, а что скрывает, оставляем; защищая стада от
диких зверей, мы берем взаимен молоко и сыр; оружие имеем мы не против других, а для
собственной защиты в случае надобности; но доселе это не понадобилось: ибо мы являемся
для наступающих и борцами ирпизами за победу (взять, кроме людей, больше нечего: П.З.),
но такой приз немногие любят...»3
Письма Анахарсиса иногда считаются подложными, связанными с возрождением
кинизма в I в. до н.э. Но суть этих писем подтверждена цитированием скифского философа в
десятках других античных произведений, включая работы Платона и Аристотеля. Среди
отличий Анахарсиса от будущих киников было то, что он не считал себя «космополитом» и
находил возможность подчеркивать достижения своей родины, Скифии, и ее народов.
Сам Анахарсис признавался изобретателем плуга, якоря и гончарного круга.
Порицаемый одним греком за свое скифское происхождение, огрызнулся: «Мне позор —
отечество, а ты — своему отечеству». Соглашался с Токсарисом, считая, что лучше иметь
одного друга, стоящего много, чем многих| не стоящих ничего. Хорошим и дурным у людей
считал одно — «Язык», его требовалось всегда сдерживать. Свободным и лаконичным
говором сформировал представление о «скифском образе речи».
Скифское наполнение Афин допускало, что и род самого Солона (ок. 640—559 гг. до
н.э.) мог иметь какие-то связи со Скифией. Именно когда Солон пришел в Афинах к власти в
594г. до н.э.» тогда, якобы, — по ряду версий — оказался там и Анахарсис. И сразу двинулся
к дому архонта: «Придя к дому Солона, он приказал одному из слуг доложить Солону; что к
нему пришел Анахарсис, желая посмотреть на него и, если можно, сделаться его гостем.
Слуга, доложив, получил от Солона приказание передать Анахарсису, что отношений
гостеприимства завязываются каждым на своей родине. Тогда Анахарсис, подхватив, сказал,
что сам он (т.е. Солон) теперь на родине, и поэтому ему следует заключать связи
гостеприимства; изумившись этой сообразительности, Солон принял его и сделал
величайшим другом».4 Солон тоже попадал в рейтинг «семи мудрецов», где иногда
находилось место и Анахарсису.
Лаэрций указал Анахарсиса среди всех античных философов восьмым, но уже в наше
время А.Ф. Лосев Не без иронии заметил, что у предшествующих «семи мудрецов нет ни
какой философии». Какая-то философия, безусловно, есть, но трудов от тех мудрецов
сохранилось очень мало.
Лаэрций допускал, что Анахарсис встречался с философом Мисоном, стоявшим по
«рейтингу» за скифом. Пифи (прорицательница) на вопрос скифа, есть ли кто его мудрее;
изрекла, что это именно Мисон — сын Стримона — «лучше, нежели ты, снаряженный
пронзительной мыслью». Понятно стремление скифа быстрее проверить мудреца, да и на его
родине — в деревушке Хен (Этея или Лаконил), где примерно вел беседы с эллинами мудрец
и по данным Геродота.
Посреди лета Анахарсис застал Мисона у поля, когда философ-пахарь не косил сено,
а прилаживал рукоять к плугу
— А ведь время нынче, Мисон, не пахотное!
--- Тем более надобно готовиться к пахоте, — прозвучал вполне житейский ответ.
«Готовь сани летом...», — продолжит почти любой россиянин. Мудрецы времен
Анахарсиса и символизировали тот рубеж философии, когда привычная народная мудрость
давала силы могучим мыслителям античности, выходившим к впечатляющим философским
системам. Эти мыслители не устраняли народную мудрость — «скифские пословицы были


65


популярны уже в античности, а дополняли и развивали ее, не чурались остроты слова и
мысли своих простых сородичей.
Диодор Сицилийский в I в. до н.э. считал, что именно Анахарсис возглавлял
посольство философов к царю Крезу. К нему и царю прислушивались товарищи-философы
Биант, Солон и Питтак. Имена имеют скифские аналоги. Царь отмечал мудрецов на пирах и
собраниях величайшими почестями. Анахарсис первым был избран для беседы с Крезом.
— Какое же из живых существ храбрейшее? — Крез ожидал возвеличивания людей, а
среди них — власть имущих.
— Самое дикое, — ответил рус, — ибо только оно мужественно умирает за свою
свободу.
Крез провоцировал мудреца на иной ответ:
— А какое из существо справедливейшее?
— Самое дикое, — повторил рус. — Только оно живет по природе, а не по законам:
природа есть создание божие, а законы — установления человека. Справедливее
пользоваться тем, что открыто богом, а не человеком.
— Так не зверь ли самое мудрейшее существо?!
— Мудрейшее, — согласился рус. — Предпочтение истины природной истине закона
проверяет все живое на мудрость.
Крез посчитал такие ответы результатом русского «звероподобного воспитания». Но
высказывания Анахарсиса фактически были одним из выражений принципов стоической
философии с элементами диктата природного над разумом человека, противостоящего и
богу.
Формула — «природа есть создание божие, а законы — установления человека» —
может быть связана с рассказом Геродота об увлечении Анахарсиса культом Матери Богов, о
проведении таинств в честь этой «Богоматери» в лесу у реки, на природе. Формула
заострялась по мере перехода к почитанию Христа, но при таком переходе память о «всяких
скифских философах» уже не требовалась. Матерь Богов уступала место Богородице, давшей
миру Христа: Природу созданием божьим, по сути, считал и Фалес.
Лаэрций в начале III в. н.э. суммировал разные данные об Анахарсисе. Его иногда
признавали сыном Девкета, а братом линских обычаях, о средствах к дешевизне жизни и
восемьсот стихов о военных делах». Отличался свободной речью.
Эти и другие подробности лишь усиливали популярность скифского мудреца,
которым могут гордиться нынешние Украина и Россия.
Еще Платон отмечал, что Анахарсис сделал много полезных изобретении и стремился
научить соотечественников эллинским обычаям. Почитание мудрого руса дошло и до
средневековья. феодорит (390—457 гг.), ученик Златоуста и представитель его шкоды,
указывал владеющего письмом Анахарсиса в числе «семи мудрецов, живших после
пророков.»
«...Скиф Анахарсис был философом. Его до такой степени жгла любовь к философии,
что он стал весьма известным и у всех прославленным. Он не только бодрствуя боролся с
душевными страстями, но и во время сна показывал признаки воздержанности…»5
Имя Анахарсиса можно встретить в трудах авторов позднего средневековья и нового
времени. Жаль, что оно остается почти табуизированным для общественного сознания
России, не включено в историю отечественной философии, хотя в округе Днепра мудрец
родился и в родных местах за «инновации» погиб.
Столь величественной фигурой мог бы гордиться любой народ.
По сведениям Лукиана, Солон во время беседы с Анахарсисом заметил: «...Вам
простительно жить постоянно с оружием: жизнь в открытых местах легко допускает
злоумышления, а врагов у вас очень много...».6 Скифскому мудрецу явно в это не хотелось
верить, он нередко говорил о том, что у скифов нет или почти нет врагов. К сожалению,
история приносила и приносит немало опровергающих примеров. И мудрость нынешних
философов может состоять и в том, чтобы вникать и в слова Солона, Здесь уместно

66


общеизвестное: «Нет пророка в своем отечестве». Верное лишь частью — например,
замечанием Солона, друга Анахарсиса.
Ныне абсолютно ясно, что выдающийся скифский философ-энциклопедист
Анахарсис (ок. 610—545 гг. до н.э.;: НВ2, с. 35—36; НВЗ, с. 27—30) является яркой фигурой
всего мирового античного прошлого (Доватур и др. Народы.., с. 440; указ.). Россиянам все
еще трудно представить, что у нас почти 26 веков назад был такой удивительный мудрец-
любомудр, пращур-земляк. Он происходил из округи Борисфена (Днепра) , текущего почти с
гор Рип. Это символ мудрости славянских народов — русских, белорусов и украинцев.
Достаточные подробности о нем есть в статье И. В. Куклиной «Анахарсис» (ВДИ. 1971. №
3). По эпосу, Словен и Рус — основавшие в III тыс. до н. э. города у Ильменя — скифские
князья. В какой-то мере скиф Анахарсис — и их потомок, но уже не эпический.
Лингвисты нередко переводят это имя как «великий мудрец», «небесный глас» (по
созвучию – «знахарь»). Вместо знахарки Кирки развитие цивилизации на юге Скифии стали
олицетворять мужчины – реально жившие люди. Дед или отец послали Анахарсиса
обучаться в Грецию. После возвращения на родину скиф сказал своим близким:
«Все эллины поглощены всякого рода мудростью, кроме лакедемонян (спартанцев),
но только эти последние могут благоразумно (понятно, тактично) вести свою речь и
воспринимать чужую...» (Доватур и др., с. 129).
Лаконичность и доходчивость речи, в жизни и науке, ценилась скифами более всего.
Геродот этим словам мудреца не очень верил, но признавал, что тот «посетил многие земли и
в каждой из них воспринял много мудрого». Ему понравился праздник Матери богов
(Кибелы, Купалы) в Кизике (ныне в Турции). Он поклялся, «если здравым и невредимым
вернется к себе» (возраст уже сказывался), то посвятит на родине жертвоприношение и
ночное торжество богине. Вернулся здравым, устроил торжество в лесу, но за чуждую веру
родной брат Савлий убил его стрелой из лука. Скифы иногда отличались
веронетерпимостью, как и их соседи. Но праздники Купалы у наших земляков утвердились,
правда, при христианстве Купала (Кибела) стала Иваном .
Анахарсис, напомним, признавался изобретателем якоря современного типа, плуга,
высокопроизводительного гончарного круга и других полезных предметов. Правда, западные
ученые не всегда помнят, что был он именно скифом, а не греком (Греки. М.: Росмэн, 1995,
с. 34). Скифию задолго до нашей эры прославили десятки выдающихся людей.
Для истории отечественного образования важно знать, что Анахарсис в числе других
знатных скифов умел читать и писать хотя бы на греческом. Он считался автором 800 стихов
о ратных подвигах скифов. Десяток его писем в I в. до н. э. приводили киники (циники: ВДИ.
1947. № 4, с. 171— 173). В письме «К афинянам», среди которых было немало выходцев из
Скифии, наш мыслитель еще раз выступил против унижения людей по языку и
происхождению. Это цитированное выше письмо нынешне школьники могут выучить
наизусть. Скифия и Спарта стали развивать более тесные отношения, пытаясь противостоять
натиску Персии. Уже с V в. у Азовского моря стала править династия Спартокидов. В
средние века там возникло Тмутараканское княжество, имевшее тесные связи с Новгородом
со времен Святослава и Бравлина.
Общественная собственность на землю и природные блага в Скифии, что славил
Анахарсис, отмечалась и многими другими античными свидетельствами. А большие участки
земли можно было получить в личное пользование за победу на состязаниях во время
крупных культовых праздников. Например, посвященных главным символам сколотов —
плугу, ярму, секире и чаше. Тогда победитель, испивший внушительную чару доброго вина,
получал во владение земли столько, сколько объезжал за день на коне. Традиция испытания
хмельной чашей отражена и во многих русских былинах.
Философ Марк Туллий Цицерон (106—43 гг. до н. э.) отмечал, что «скиф Анахарсис
мог считать деньги ни за что, а наши философы не могут сделать это» (ВДИ. 1949. № 1. С.
191, 187). Идеи натурального хозяйства и коллективизма тысячи лет почитались в Скифии,
они частично позволяют выживать России и ныне. Страбон (умер около 23 г.) о скифах и

67


близких им фракийцах замечал: «Гомер называет справедливейшими и дивными мужами
тех, которые совсем не занимаются торговыми делами или составлением капитала, но всем
владеют сообща, кроме мечей и чаш для питья, и даже жен и детей считают общими
согласно с учением Платона» (ВДИ. 1947. № 4. С. 195).
Подобный образ жизни византийцы к концу VI в. отмечали у славян, а затем арабы
около IX в. у словено-русов. Он частью отражен русскими летописями. И по мере
христианизации северяне активнее стали заниматься торговыми делами и составлением
капиталов, представляемых кладами драгоценностей (типа Перещепинского) и разных
монет. Хотя торговлей, вспомним Анахарсиса, скифы-купцы занимались у низовий Дуная и
в VI в. до н. э. Правда, не всегда удачно. Оживленной была античная торговля в Приазовье.
Система воспитания в Скифии тысячи лет нацеливала людей на большую гармонию с
природой, на боготворение и умелое использование сил и даров природы. Анахарсис считал,
что истина природы выше истины законов и воли властителей — и в том основной признак
мудрости. Анахарсис и Токсарис старше китайского философа Конфуция, по влиянию на
европейскую культуры они и стоят выше, но известны несравненно меньше.
Ася (высокая) — имя, известное и среди нынешних россиянок, близко по античному
смыслу Ана-Харсису (небесному гласу). Граница Европы и Азии раньше начиналась от
Азовского моря (Меотиды) и проходила по Дону (Танаису) до гор Рип, считавшихся самыми
высокими в мире. Асию признавали матерью или сестрой Прометея. Из легендарного Ас-гар-
да выводили скандинавы своего пращура Одина. «Ахиллово ристалище» (трасса для бега по
песку почти на 200 км) у Крыма, «ступня Геракла» в Скифии (Геракл отмерял стадии,
давшие название «стадионам») и другие данные указывают на северную родину исполинов-
титанов. У южных рубежей Скифии почти со II тыс. до н. э. могли появляться своеобразные
гимназии — места славления и воспитания физически превосходных людей (будущих
олимпийских чемпионов, каких немало и ныне среди россиян). Это своеобразные школы
«олимпийского резерва», когда Олимпия и Ильмень обнаруживают явные созвучия.
Былина о Василии Буслаеве сохранила память о таком воспитании у Ильменя.
Василии («басилевсы») — названия древних царей Скифии, а скифскими князьями
считались по эпосу легендарные Словен и Рус.
На юге России у Азовского моря и в округе найдены следы античных гимнасий.
Гимнасия в Фанагории (Тамань) существовала с III в. до н. э. (Античные государства
Северного Причерноморья, с. 208). Археологи выявили следы этих спортивных зданий в
Ольвии, Пантикапее (Керчи) и в других городах у южных рубежей Скифии. Гимнасий
воспитывали патриотов родины, готовых победить любых врагов, доказать свое
нравственно-физическое превосходство каждому. Позже спортивное воспитание сочеталось
с обучением в рамках школьного курса, по типу нынешних спортивных интернатов. Но здесь
воспитывались и мировозренческие позиции подрастающих поколений.
Нынешние «гимн-азии» заметно отличаются от античных, в них как бы поют «гимны
Асии» — но как высокой по уму, развитой по школьным предметам. Ряд античных гимнасий
превращался в Академии по примеру академии Платона. Другие становились Ликеями
(лицеями) по примеру лицея Аристотеля. Сократ, Платон и Аристотель знали Анахарсиса и
других скифских философов, одобрительно отзывались о скифах. Очень важно навсегда
понять и осознать, что свои школы и гимназии хотя бы на южных землях России (Приазовье
и т. д.) задолго до нашей эры реально были. Скифские мудрецы задумывались над
совершенствованием системы образования и воспитания в стране.
Лукиан Самосатский во II в. н. э. на основе скифо-македонских архивов и устной
памяти сочинил и произведение «Анахарсис или о гимнасиях». Там отражен возможный
диалог Анахарсиса с афинянином Солоном по темам образования и воспитания почти 26
веков назад.
Солон тогда допускал, что гимнастика и спорт в чистом виде чужды скифским
обычаям, для ортодоксальных скифов оказываются странными. И говорил: «Все равно как и


68


у вас, должно быть, есть много предметов обучения и занятий, которые показались бы
странными нам...».
Анахарсис не возражал. Но дал такое пояснение: «....А у нас, скифов, если кто ударит
кого-либо из равных или, напав, повалит на землю и разорвет платье, то старейшины
налагают за это большое наказание, даже если обида будет нанесена при немногих
свидетелях, а не при таком множестве зрителей, какое бывает на Истме и в Олимнии».
Выходит, наряду с царским в Скифии все же оперативную роль – на местах, в номах –
играл суд старейшин. Скиф ставил задачу лучше изучить эллинские законы и обычаи, не
рассуждать о государственном устройстве и не учить правильной жизни афинян. Солон
соглашался и высказывал свои представления о жизни скифов, что выше частью
процитировано: «Вам простительно жить постоянно с оружием: жизнь в открытых местах
легко допускает злоумышления, а врагов у вас очень много, и неизвестно, когда кто-нибудь
из них стащит спящего с повозки и убьет. Затем недоверие друг к другу людей, живущих по
своему произволу, а не по законам, также делает постоянно необходимым оружие, чтобы
близок был защитник в случае насилия...». Ратное обучение, владение оружием — тоже
важная школа.
Философы по сути сходились во мнении, что формирование физического
совершенства скифам не помешает и стоит гимнасии в Скифии развивать (ВДИ. 1948. № 1.
С. 304). Традицию «недоверия людей друг к другу, живущих по своему произволу» на Руси,
в средние века отмечали арабские, византийские и другие авторы. Отдельные группы
населения России и ныне считают «законы для всех» необязательными для себя. Они как бы
прямые потомки Асии?! Или мнят себя выше всех?! Тоже мировозренческая позиция.
1. Геродот. История (У-1У, 46). М., 1993. С.198; издание «Ладомир».
2.Там же. С.206 (IV, 76,77); подробнее: (Золин П.М.). Новгородика. Вып. 1-3. Н., 1996.
3. ВДИ. 1947. №4. С.171-173; далее: указ. 1950 на Анахарсис.
4. ВДИ. 1948. №2. С.296; незнание истории Скифии в мире приводи к тому, что скифа
Анахарсиса — изобретателя якоря — рекомендуют считать греком (Греки. М.: Рос.мэн. 1995.
С.34).
5. ВДИ. 1947. №4. С.259.
6.ВДИ.1948.№1.С.304.; ВДИ. 1948. №3. С.298-301.


Абарис Младший, Замолксис

О самых древних философах с такими именами говорить пока не будем...
Если Токсарис и Анахарсис символизировали древнюю мудрость населения Подонья
и Поднепровья, то два близких Пифагору (ок.570—500 гг. до н.э.) северных философа
олицетворяли любомудрие низовий Подунавья (многовековых границ Скифии) и земель на
дальних окраинах дуржавы «князя Роса». Абариса иногда считали и выразителем мудрости
гипербореев. Оба упоминались уже Геродотом.
Рассказа о многотысячелетних традициях дальних культовых переходов с крайнего
севера к местам рождения Аполлона (ряд символов этого бога перешел Христу), «отец
истории» не выдержал: «Итак, о гипербореях сказано достаточно. Я не хочу ведь упоминать
сказание об Абарисе, который, как говорят, также был гипербореем: он странствовал по всей
земле со стрелой в руке и при этом ничем не питался (в существование гипербореев я вообще
не верю)...».1
Позже Абарис нередко представал скифом или скифом из страны гипербореев. Суть
имени Абарис тяготеет к смыслу «невесомый», мудреца и называли— «воздушный ходок».
Якобы он, сидя на стреле, преодолевал непроходимые места: реки, озера, болота, горы и т.п.
Совершал очищения от скверны и изгонял моровые язвы из городов. Выступал и как жрец-
проповедник Аполлона Гиперборейского, тем был близок и жрецу Хрису — герою


69


«Илиады» Гомера. Стрелян Хрис вызывают память об Ахилле, тоже прекрасном ходоке.
Появление культа и изображения относят к III тыс. до н.э.
Но вернемся ко временам Пифагора.
Якобы однажды Абарис пришел в Грецию, когда у гипербореев случился голод.
Мудрец же долгое время мог обходиться без пищи, возможно, владел и некоторыми
приемами лечебного голода. Он тогда обходил всю Элладу, давая верные прорицания.
Ахиллу, напомним, служил прорицатель Калхант.
«Воздушный ходок» со временем добрался и до округи Рима. «Когда Пифагор был в
плену у Фалариса (тирана одного из городов на Сицилии: П.З.)..., к нему явился мудрый муж,
родом гиперборей, по имени Абарис, прибывший именно для беседы с ним, и предложил ему
вопросы о самых священных предметах, именно о кумирах, о наиболее благоговейном
способе богопочитания, о промысле богов, о небесных явлениях и земных переменах и
многие другие подобные. Пифагор отвечал ему соответственно своему характеру, весьма
вдохновенно, вполне правдиво и убедительно».
Пифагор давал каждому ученику доступную ему часть знаний, соответствующую
силам и природным способностям ученика. Пожилой скиф оказался среди самых способных.
«Когда скиф Абарис прибыл из страны гипербореев, незнакомый с эллинской
образованностью, но посвященный в ее и в пожилых летах, то Пифагор ввел его в курс этих
знаний непутем разной степени обучения и без пятилетнего молчания, столь же
продолжительного слушания и прочих испытаний, но тотчас же сделал его пригодным к
слушанию своих положений и в очень короткое время объяснил ему свое сочинение о
природе и другое — о богах».2
Так скиф Абарис вошел в число знаменитейших пифагорейцев, предшествовавших
Платону и его Академии. Число трактовалось как основной принцип всего существующего.
Знания накапливались и передавались устно как тайны. Пифагоризм продолжал традиции
«посвященного» жречества, идущие почти от «первофилософа» Гефеста. И предшествовал
поздним масонским организациям, всяким духовным «орденам». Пифагор развивал и учение
полумифического Орфея, тоже связанного с землями Скифии. Круговорот веществ допол-
нялся учением о вечном круговороте и переселении душ.
Свою стрелу Абарис якобы подарил Пифагору. Скифы считались изобретателями
лука и стрел. Скиф Тефтар (Тевтар), по эпосу, обучал стрельбе из лука самого Геракла. Сим-
волическая передача стрелы как бы превращала в Аполлона Гиперборейского
«тайнофилософа» Пифагора, имевшего «золотое бедро» (как у бога). Трудно сказать,
устойчиво ли помнили сами скифы и гипербореи своих философов. Но император Флавий
Клавдий Юлиан, правивший в 361—363 гг. н.э. и принимавший послов из округи Скифии
(десятки тысяч наемников отсюда служили и в его армии), писал Афинскому Совету и
народу, что еще прославляются у гипербореев Абарис и у скифов — Анахарсис. Не
притворно, ради выгоды, чтили они правду, а «во истину».3
Позиции пифагоризма — это и позиции скифа от «крайнего севера» Абариса, близких
ему северян. По традициям почти от глубин каменного века он считал кумиры (идолы и т.п.)
самыми священными предметами, искал наиболее благоговейные способы богопочитания,
задумывался о «промысле богов» (настоящих знаниях, сути всего), о связи небесных явлений
и земных перемен, да и о многом другом. К сожалению, Геродот и подобные ему античные
авторы ограничивали знания об Абарисе тремя поверхностными и даже полулегендарными
штрихами: скиф-гиперборей странствует (даже летает) со стрелой в руке, ничем н
питается… Возможно, такие штрихи и сегодня кого-то устраивают. Но для истории
отечественной философии надо помнить о связях Абариса и пифагоризма, о скифе как
талантливом ученике самого Пифагора.
Учителем словено-русов Святослава, как потомков тавроскифов, средневековые
византийцы считали и философа Замолксиса, подчеркивая, что для скифов он был своим,
почти равным Анахарсису. Суть имени Замолксиса буквально тяготеет к смыслу


70


«замолкший», исполняющий «обет молчания». В источниках есть вариации имени,
например, Салмоксис — и в некоторых переводах Геродота.
Когда в VI в. до н.э. Дарий I вел войска на Скифию, то после одрисов он покорил у
Дуная гетов, веривших в бессмертие. Уже в VI в. н.э. под именем гетов иногда выступали
славяне. Геты считались самыми храбрыми и честными среди фракийцев, близких скифам.
Речь шла об округах нынешних Болгарии и Румынии.
Геродот указывал, что, по мнению гетов, «они не умирают, но покойник отходит к
богу Салмоксису (иные зовут его так — Гебелейзисом). Каждые пять лет геты посылают к
Салмоксису вестника, выбранного по жребию с поручением передать богу все, в чем они
нуждаются в данное время... Выстроившись в ряд, одни держат наготове три метательных
копья, другие же хватают вестника к Салмоксису за руки и за ноги и затем подбрасывают в
воздух, так что он падает на копья. Если он умирает, пронзенный копьями, то это считается
знаком божьей милости, если же нет, то обвиняют самого вестника. Его объявляют злодеем,
а к богу отправляют затем другого человека. Тем не менее, поручения ему дают еще при
жизни. Эти же самые фракийские племена во время грозы, когда сверкает молния, пускают
стрелы в небо и угрожают богу, так как вовсе не признают иного бога, кроме своего.
Впрочем, как я слышал от эллинов, живущих на Геллеспонте и на Понте, этот
Салмоксис был человеком, рабом на Самосе, а именно рабом Пифагора, сына Мнесарха. По-
том, став свободным, приобрел великое богатство и с ним возвратился на родину. Фракийцы
влачили тогда жалкое существование и были несколько глуповаты. Салмоксис познакомился
с ионийским образом жизни и обычаями, более утонченными, чем фракийские, так как ему
пришлось общаться с величайшим эллинским мудрецом Пифагором.
Салмоксис велел устроить обеденный покой для мужчин, куда приглашал на
угощение знатнейших горожан. При этом он доказывал друзьям, что ни сам он, ни они — его
гости и даже их отдаленные потомки никогда не умрут, но перейдут в такую обитель, где их
ожидает вечная жизнь и блаженство. Между тем, устраивая упомянутые угощения с такими
речами, Салмоксис велел соорудить для себя подземный покой. Когда этот покой был готов,
Салмоксис исчез из Среды фракийцев, спустился в подземелье и там жил три года. Фра-
кийцы же страстно тосковали по нем и оплакивали как умершего. На четвертый год, однако,
Салмоксис вновь явился фракийцам, и те, таким образом, уверовали в его учение».4
Геродот не слишком верил в этот рассказ, но и не отвергал его. Полагал, что
Замолксис жил за много лет до Пифагора. Мог быть и каким-то местным божеством гетов, а
не человеком вообще. И говорить больше Геродоту о нем не хотелось.
Тысячи лет северян региона исходного индревропейства сближало единство веры,
народы округи Скифии (по мере христианизации: Росии) и меняли ее сообща. Евсевий
Иероним (348: Стридон, Паннония — 420) говорил в 401г. о них так «Отложив колчаны...,
гунны изучают Псалтырь, холода Скифии кипят жаром веры, рыжее и белокурое войско
гетов возит за собою палатки церквей; и, быть может, они поэтому сражаются с нами (с
равным счастьем и успехом), что исповедуют одинаковую веру».5 Эту одинаковость для
пращуров словено— русов, как скифов, отмечал в конце Х в. и Лев Диакон.
По Диогену Лаэрцию, Замолксис — наряду с Атлантом, магами, друидами и т.п. —
был аргументом в пользу того, что занятия философией начались впервые именно у варва-
ров. Отход на годы в «скит», отшельником, изгоем большой общины, как показывают
этнографические данные, мог происходить и десятки тысяч лет назад. Одиночество
провоцирует мудрость. И до Замолксиса VI в. до н.э. в истории северян бывало немало
других Замолксисов, позже обобщенных одним образом. Из фракийцев происходил и Орфей,
тоже скиталец, но не «замолкший».
Если верить Лукиану, то юный Анахарсис при первой встрече с Токсарисом в Афинах
клялся Мечом (символом Ареса) и Замолксисом, «нашими отеческими богами». Токсарис
вместо Замолксиса в своих спорах о дружбе считал богом Ветер, «дыхание жизни».
Это работает на версию Геродота, что задолго до войны с Дарием образ «замолкшего»
боготворился.

Вернуться к началу


qqewq
Stir Hister

Репутация: 0

Зарегистрирован: 17.12.2007
Сообщения: 361

: 08-05-2008, 09:42 Тема:

--------------------------------------------------------------------------------

Абарис — в древнегреческой мифологии житель Гипербореи, прорицатель и жрец Аполлона. Обходился без пищи и летал на волшебной стреле, подаренной ему Аполлоном. Пифагорейцы называли Абариса "Воздухошествующим". Упоминания данного мифического героя есть у Геродота и Платона.

Вернуться к началу


qqewq
Stir Hister

Репутация: 0

Зарегистрирован: 17.12.2007
Сообщения: 361

: 08-05-2008, 09:43 Тема:

--------------------------------------------------------------------------------

Бион Борисфенит
[править]Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
У термина «Бион» существуют и другие значения.
Био́н Борисфени́т — древнегреческий философ и писатель (III век до н.э.) из Борисфена (Скифия).

По происхождению Бион был вольноотпущенник. От своего хозяина получил наследство, давшее ему возможность получить в Афинах образование. Он учился у Феофраста и Ксенократа, но большее влияние на него оказал киник Кратет. Бион вёл бродячий образ жизни, проповедуя среди низов общества кинические истины, критикуя условности и предрассудки. Некоторое время находился при дворе македонского царя Антигона Гоната.

В философии Бион был мало оригинален, однако как писатель был творцом, противопоставляющим себя всяким литературным нормам. Излюбленным его жанром была пародия, пронизанная шутливыми неологизмами, фольклорными мотивами, народными, часто бранными, выражениями. Бион Борисфенит считается создателем знаменитой кинической диатрибы. По существу, им были определены отличительные черты кинической литературы: морализация, персональная сатира, пародия, словотворчество и игра слов, нарушение литературных канонов. Жанровые приёмы Биона в дальнейшем развили Телет из Мегар и Менипп.

Из произведений Биона Борисфенита ничего, кроме нескольких изречений, не сохранилось.

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0% ... 0%B1%D0%B0

Диатриба
[править]Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Диатр́иба — жанр античной литературы. Нечто среднее между монологом и диалогом с воображаемым оппонентом. Обычно имеет философско-моральное содержание, изложенное в занимательной остроумной манере. Диатрибам была присуща простота изложения, образная форма, фольклорные мотивы. Вместе с тем в них использовались риторические приёмы.

Основателем жанр был кинический писатель Бион Борисфенит (III-й век до н. э.). Темы Бионовских диатриб — богатство и бедность, жизнь и смерть, религия, государство и т. п. Этот жанр продолжили другие киники Греции. Диатриба была также популярна в Риме (Гораций, Ювенал), послужила основой христианской проповеди.

Вернуться к началу


qqewq
Stir Hister

Репутация: 0

Зарегистрирован: 17.12.2007
Сообщения: 361

: 08-05-2008, 09:57 Тема:

--------------------------------------------------------------------------------

АФОРИЗМЫ Биона Бористенита


Самомнение — враг совершенствования.

Дата публикации: 01.09.2005 20:28:03
Автор: Бион Бористенит (Из книги «Афоризмы»)


Великое несчастье — неумение переносить несчастье.
Древний Мир/Древний Мир/Бион Борисфенский


Завистник печален или потому, что его самого постигло несчастье, или потому, что кому-то другому повезло.
Древний Мир/Древний Мир/Бион Борисфенский


Великое несчастье - неумение переносить несчастье. (НЕСЧАСТЬЕ) [2003-05-23 00:07:25]

-2 -1 0 1 2

Завистник печален или потому, что его самого постигло несчастье, или потому, что кому-то другому повезло. (ЗАВИСТЬ) [2003-05-23 00:07:25]

-2 -1 0 1 2

Не следует бранить старость: ведь мы и сами рады были бы дожить до старости. (СТАРОСТЬ) [2003-05-23 00:07:25]

-2 -1 0 1 2

Самомнение - помеха успеху. (ТЩЕСЛАВИЕ) [2003-05-23 00:07:25]

-2 -1 0 1 2

...Скупцы так много заботятся о богатстве, словно оно их собственное, но так мало им пользуются, словно оно чужое. (СКУПОСТЬ) [2003-05-23 00:07:25]

-2 -1 0 1 2

Тревожнее живется тому, кто больше всего жаждет благоденствия. (ТРЕВОГА) [2003-05-23 00:07:25]

-2 -1 0 1 2

С шуткой обращайся осторожно. Ты, возможно, будешь понят ложно. (ШУТКА) [2000-10-12 08:47:25]

Последний раз редактировалось: qqewq (08-05-2008, 09:59), всего редактировалось 1 раз

Вернуться к началу


qqewq
Stir Hister

Репутация: 0

Зарегистрирован: 17.12.2007
Сообщения: 361

: 08-05-2008, 09:58 Тема:

--------------------------------------------------------------------------------

http://window.edu.ru/window_catalog/pdf ... 9&p_page=5

Во времена окончательной редакции «Арт-хаш-астры» приазовский философ-
экономист Сфер Боспорит был советником по госреформам цаоей Спарты, а затем
египетских царей Птолемеев. Допускают, что его идеи отражает египетская «Инструкция
эконому». Она составлена от имени главы финансовой администрации в Египте – диокета –
и адресована начальникам администрации в номах (округах) – эко-номам. В частности,
инструкция требовала от каждого эконома:
«Следи за тем, чтобы товары продавались не дороже предписанной цены. Обследуй
специально и те товары, на которых нет твердых цен и на которые предоставлено право
продавцам назначать цены по своему усмотрению, и назначь соразмерную прибыль и заставь
продавать…»
Роль общегосударствненных экономических порядков в индоевропейских странах в
ту пору была достаточно высока. Часть причерноморской Скифии от Дуная до Днепра в
первые века нашей эры вошла в римскую провинцию Мезия (Межа), поэтому частью скифов
(будущих словено-русов) были хорошо усвоены римские торговые и финансовые нормы.
Эти порядки активно применялись в Боспорском царстве Приазовья, где боготворились


46


римские императоры. А затем здесь находила опору и Византия, считавшая русские
княжения подчиненными себе «северными архонствами».
Скифия и Фракия (будущая Болгария) признавались родственными с античных
времен. Скифы, по сути, стали основным населением Фракии со времен Константина
Великого, сделавшего Константинополь (Царьград русских летописей) столицей Византии.
Имперские законы уже 14 – 15 веков назад указывали:
«По всему фракий


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 10-03, 10:42 
Не в сети
administrator
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17-12, 10:20
Сообщения: 205
! ! Токсарис–скифский мыслитель — Осетия, официальный сайт - форум Северной Осетиии. Видео, история Южной Осетии.
Осетия, официальный сайт - форум Северной Осетиии. Видео, история Южной Осетии.
FAQ Поиск Пользователи Группы Регистрация
Профиль Личные сообщения Вход


! ! Токсарис–скифский мыслитель
На страницу 1, 2, 3, 4 След.

Список форумов Осетия, официальный сайт - форум Северной Осетиии. Видео, история Южной Осетии. -> WWW
# :: #
Автор Сообщение
qqewq
Stir Hister

Репутация: 0

Зарегистрирован: 17.12.2007
Сообщения: 361

: 29-04-2008, 15:00 Тема: ! ! Токсарис–скифский мыслитель

--------------------------------------------------------------------------------

Токсар (Токсарис, "доктор" и т.п.; условно ок. 650 - 575 гг. до н.э.) - выдающийся скифский (киммерийский ?) мудрец и врач, значительную часть жизни посвятивший лечению жителей Афин (где была велика скифская община). Т. символизировал мудрость времен исхода киммерийцев из округи Приазовья под давлением скифов. Имя в разной степени созвучно Тоанту (эпическому царю скифов, сыну бога Диониса), Тогарме (сыну библейского Гомера и брату Аскеназа-скифа) и Таксакису (одному из скифских героев войны против Дария I около 512 г. до н.э.). Варианты смысла разные. Условно Ток-сара можно считать "царем толка" (или "тока": разговора).
Упоминаний о нем в античности немного. Наиболее полно он представлен Лукианом Самосатским (около 120 - 190 гг. н.э.).
Специалистами отмечено, что "его "Токсарис" наполнен именами и бытовыми подробностями такого свойства, что они, несмотря на их полную изоляцию от остальной традиции, в частности - от Геродота, не могут быть признаны выдумкой Л., а "должны быть рассматриваемы как литературная обработка скифских и фракийских преданий, почерпнутых из неизвестных нам большей частью источников". Лукиан сам в какой-то степени оказывался как бы и продолжателем школы одного из первых скифских мудрецов. Вот краткое изложение его сведений: "Анахарсис не первым прибыл из Скифии в Афины, руководимый желанием познакомиться с эллинской образованностью. Раньше его прибыл Токсарис, муж мудрый, отличавшийся любовью к прекрасному и стремлением к благороднейшим знаниям, но происходивший не из царского рода и не из "колпаконосцев" (жрецов-волхвов: П.З.), а из толпы простых скифов, каковы у них так называемые "восьминогие", т.е. владельцы пары быков и одной повозки. Этот Т. даже не возвратился в Скифию, а умер в Афинах и немного спустя даже был признан героем; афиняне приносят ему жертвы как иноземному Врачу (не Аполлону или Асклепия-Эскулапу: П.З.)... ...Не одним скифам свойственно превращать людей в бессмертных и посылать к Замолксису, но что и афинянам можно обоготворять скифов в Элладе...".
Боготворение скифов в Элладе не было связано только с врачевателями. Так в Афинах признавали богами приазовских царей, обеспечивавших афинян добротным хлебом по божеским ценам. Допускают, что культ Т. мог попасть в Элладу вместе с культом северного Асклепия (врачевателя), когда Т. проявлял себя внушениями, "заговорами болезней". Мудрец был еще жив во времена юного Анахарсиса, впервые попавшего в Афины. Собственные варварские одежды и язык смущали юношу, но его "как добрый гений" остановил человек, одетый по-эллински, с выбритой бородой, без пояса и без оружия. Т. узнал отпрыска царского рода и заговорил по-скифски, Анахарсис даже прослезился от радости. Юноша сказал, что о мудреце на родине еще слышно - "некто Токсарис из любви к Элладе покинул в Скифии жену и маленьких детей, уехал в Афины и живет там, уважаемый лучшими людьми". Анахарсис признал себя его учеником и просил: "...Ради Меча (святыни скифов: П.З.) и Замолксиса, наших отеческих богов, возьми меня, Токсарис, будь моим руководителем и покажи все лучшее в Афинах...".
Звук "кс" в имени мудреца передавался через привычный грекам "икс: х", что допускает вероятность скифских имен Тохар или Токар. Сочинение "Токсарис или дружба" затрагивает вопросы, волновавшие, если верить Гомеру, и Ахилла. Прежде всего, - уважение к обыкновенным смертным людям, лучшим из которых, по словам Т., скифы не только приносили жертвы как богам, но даже чтили "их праздниками и торжественными собраниями". Культ умерших "хороших людей", пращуров и героев, тысячи лет был характерной чертой жизни Скифии, затем он в разных форма перешел и России. Скифы почитали за подвиги и мужество даже иноземцев типа Ореста и Пилада, которые похитили у скифской общины в Крыму или Приазовье статую Артемиды (Девы). Т. заметил: "Быть может, не худо было бы, если бы и покойники были к нам благосклонны. Но мы полагаем, что и для живых полезнее будет, если мы будем помнить о лучших людях, и потому чтим умерших: мы думаем, что, в таком случае, многие захотят у нас сравняться с ними".
Токсар объяснял грекам: "…Когда мы клянемся Ветром и Мечом, то клянемся именно потому, что Ветер есть виновник жизни, а Меч причиняет смерть". До сих пор в русских диалектах фраза "надуло ветром" означает - случайно забеременеть. Культ "жизненного дыхания" при христианстве частью уходит в культ "духа святого", но частью сливается с образом сказочного Соловья-разбойника. Вариаций здесь много.
Величайшим благом скифов Т. считал "благородный образ мысли и верность друзьям", что ставилось выше любых материальных ценностей. Мнесипп соглашался - "скифы были не только искусными стрелками и превосходили других в военном деле, но... отличаются наибольшим умением говорить убедительно", фактически привлекать "благородным образом мысли".
Эпические Орест и Пилад, побывавшие в Крыму (части Скифии), считались, по словам Т., у скифов самыми лучшими в мире друзьями и как бы установили прочим людям законы о том, как следует делить с друзьями всякую судьбу и пользоваться почетом со стороны лучших из скифов. Наши предки записали на медной доске все, что они совершили вместе или один ради другого, поставили ее в храме Ореста и установили закон, чтобы эта доска была первым предметом изучения для детей и чтобы они выучивали на память написанное на ней. Таким образом, каждый из них скорее мог бы забыть Имя своего отца, чем не знать деяний Ореста и Пилада. Кроме того, в ограде храма можно видеть нарисованные древними картины, изображающие то же самое, что написано на доске (Орест плывет к Таврии, попадает в плен и освобождается от оков, убивает Тоанта и многих скифов, похищает Деву и т.п.
Такое оформление языческих храмов затем переходило к христианским. Надписей на пластинах из металла, что было распространено в античном Риме и в других местах, выявляется на юге бывшей Скифии все больше. Письмена зачастую выполнены на греческом, но ведь половина букв средневековой азбуки словено-русов из греческих и происходит. Почитание Ореста и Пилада продолжалось в России, как и во многих странах Европы, вплоть до нынешнего XX1 века. Только большевистские культы свели это почитание почти на нет. И если сюжеты, связанны с Орестом, были в храмах Скифии "первым предметом изучения для детей" и они выучивались на память, то не стоит античные сюжеты, связанные со Скифией, забывать в школах и вузах современной России. Познавательную и воспитательную ценность эти сюжеты сохраняют.
Для друзей Т. использовал скифское слово "кораки". Допустимо, ныне это диалектные "кореша", южные "кунаки" и т.п. Т. произносил и северное слово "зирин" (сирин) - прокричавшего его, враги не убивали, принимали за посла, пришедшего оговаривать выкуп. Диалектно "зырить" - смотреть, оглядывать, прикидывать. Версии пояснений разные, но не исключаются и связи с праславянством.
Т., приводя позитивные примеры дружбы скифов, нередко касался округи Дона и Азовского моря, где славилось Боспорское царство. Тем подчеркивалась зависимость этой округи от политического давления Скифии. Токсарис ради благ цивилизации покинул в Скифии жену и маленьких детей "из любви к Элладе". Его явно прельстил не уровень тамошней мудрости, а высокий для тех времен уровень жизни. Он добился уважения "лучших людей" в Афинах ценой тотального предательства своей родни, хотя неплохо рассуждал о дружбе. Поэтому в самой Скифии оправданий найти не мог, да был и эллинами почти забыт - ценность семьи и детей у многих народов брала свое.
Токсарис - сверстник или даже старший собрат по мудроствованию Фалеса (ок.625-547 гг. до н.э.), признаваемого родоначальником античной и всей европейской философии и науки. Он может быть даже на поколение и старше его, если встречал Анахарсиса в Афинах около 594 г. до н.э. и "был еще жив", т.е. к концу своей жизни. Слава Токсариса, как целителя, затмила его славу мудреца-философа. "Муж мудрый, отличавшийся любовью к прекрасному и стремлением к благороднейшим знаниям", из истории отечественной и мировой философии выпал.
Фалес видел основу всего в воде, Т. - в воздухе (Ветре). Для Фалеса мир одушевлен и полон богами, для Т. - славен и ценен деяниями людей, их дружбой, более всего боготворимой скифами.
Мировоззренческие позиции Т. имеют зачатки прагматизма, его жизнь эти зачатки лишь подтверждала. Условно период жизни скифского мудреца можно датировать 650-580 гг. до н.э. И он оказывается в числе античных первофилософов округи Греции и ее "колоний".


Живые живут без умерших.
Живые не могут жить без умерших.
Мы полагаем, что и для живых полезнее будет,
если мы будем помнить о лучших людях,
и потому чтим умерших;
мы думаем, что в таком
случае многие захотят у нас сравняться с ними.
Токсарис – скифский мыслитель

Последний раз редактировалось: qqewq (08-05-2008, 11:27), всего редактировалось 4 раз(а)

Вернуться к началу


qqewq
Stir Hister

Репутация: 0

Зарегистрирован: 17.12.2007
Сообщения: 361

: 29-04-2008, 15:08 Тема:

--------------------------------------------------------------------------------

http://www.trinitas.ru/rus/doc/0211/008a/02111094.htm
Анахарсис – экономист…
Oб авторе
--------------------------------------------------------------------------------



Анахарсис (жил в 7 – 6 вв. до н.э.; возможно: 613 – 539 гг.) – выходец и царского рода скифов, одна из ярчайших личностей Великой Скифии, которую вполне законно включают в свою античную историю народы Украины (мыслитель родился и погиб у Борисфена-Днепра) и России (особенно индоиранцы – осетины; тюркские этносы и т.д.), Белоруссии (Березина отчасти сохраняет античное название Днепра) и Казахстана…


Если ученый родился в 603 – (613 – 623) гг. до Рождества Христова, то ему явно исполняется 2610 (– 2630) лет. Такие юбилеи античным героям отмечать не принято, но выдающийся скифский мыслитель вполне заслуживает, чтобы его Год Рождения (в любом случае – будет обозначен примерно, символично — с вариациями в десяток лет) потомками-земляками праздновался хотя бы раз в десятилетие. Возможно, потомки умнее будут. И больше не станут игнорировать связи по линии Великая Скифия – Великая Русь – Россия от Дуная до Сибири (понятно, вместе с соседями). А то – и далее…


Выше приведено изображение Анахарсиса, сделанное в Германии лишь в 1801 году. Понятно, что это – плод воображения художника. Реальные скифы чаще выглядели все же несколько иначе (например, на сайте Академии Тринитаризма). И все же некоторые античные изображения скифов напоминают данный портрет. Возможно, германские художники знали о какой-то восточноевропейской традиции изображений скифского мыслителя. Профиль с тонким чувственным носом…


( Анахарсис (German Artist (19th century). Anacharsis: Illustration from Galerie der alten Griechen und Rцmer (1801, Augsburg). Академия Тринитаризма: Геноэтногенез Евразии; Скифы времен Македонского; Александр Мегас и Скифия Великая


1971 г. при раскопках кургана Толстая Могила близ г. Орджоникидзе Днепропетровской области украинский археолог Б.Н.Мозолевский нашел среди многих других предметов эллино-скифской торевтики совершенно уникальное по красоте и художественному совершенству нагрудное украшение (пектораль), которое сразу и намного лет вперед привлекло к себе пристальное внимание скифологов всего мира. Помимо России и Украины, статьи и книги с художественным и содержательным анализом изображений на пекторали публикуются в США, Франции, Германии и в других странах. Предложено несколько вариантов объяснения сцен, представленных на пекторали. Частично они пересекаются между собой. В целом все согласны, что пектораль построена по трехчастному принципу и состоит из трех регистров: верхнего, среднего и нижнего. Здесь фрагментами ярко отражена и экономическая жизнь Великой Скифии, чему образные характеристики давал Анахарсис.




В центре два сидящих на пятках скифа что-то деляют с «золотым руном» — с овечьей шкурой. За ними по дуге расходятся сцены, которые можно на первый взгляд назвать бытовыми. До сих пор не были известны реальные изображения скифских женщин. Они показаны за дойкой животных. Одна из них (слева) держит в руке типично греческий сосуд — амфору. Д.А.Мачинский указал в центральной паре скифских шаманов-энареев, утративших чисто мужские достоинства (буквально — не мужчин). Д.С.Раевский считает эту пару персонажами не дошедшего до нас мифа, а всю сцену символом благополучия, которое напрямую зависело от плодородия и умножения скота.


Все фигуры календаря пекторали по своим контурам похожи на 16 особых земель, которые в свое время входили в состав Великой Скифии (У1 век до нашей эры). Это так называемые легендарные «благие земли», лежавшие от Алтая до Греции. В центре главная земля — Скифия (ныне это территория Поднепровья — Подонья). На пекторале она изображена в виде бараньей шкуры-егиды, которую держат два скифских царя — братья Пал и Нап, потомки легендарного Скифа. Видимо, это символ двоевластия. Как приглядывайся или не приглядывайся, отдать скифов времен Македонского какому-то одному антропологическому типу не получается.




Это как бы Пал. А это для некоторых ученых – Нап.

Сравнив античные изображения с «фантазией» германского художника 1801 г., можно отметить, что художник – к примеру – постриг Анахарсиса как бы «под горшок», по русской средневековой традиции.


В 1970 г. известный московский скифолог проф. Д.С.Раевский, автор ряда книг по скифской мифологии, предложил совершенно новое прочтение сюжета на знаменитом сосуде из Куль-Обы (округа Керчи). Он внимательно исследовал разные варианты скифской генеалогической легенды, фрагментами сохранившейся в греческих и латинских текстах. Из этих вариантов сложился следующий стержневой сюжет легенды о происхождении скифов. В мифологии каждого народа есть свой первопредок, как правило, царь. У скифов таким первопредком был царь Таргитай, рожденный от брака Неба и Земли (обычная для всех индоевропейских народов мифологема). У него было три сына (тоже весьма популярная ситуация, перешедшая в волшебные сказки): Колаксай, Липоксай и Арпоксай.






Опуская многие детали и варианты, о которых можно прочесть в книгах и статьях Д.С.Раевского, обратимся к главному. Почувствовав приближение старости и задумавшись о наследнике, Таргитай поставил перед сыновьями условие: на царство взойдет тот, кто сможет натянуть его лук и подпоясаться царским панцирным поясом. Старший сын стал натягивать лук, но лук вырвался из рук и ударил его по челюсти; среднему сыну непокорный лук повредил голень и только младший сын справился с задачей и стал царем.



Таргитай объявляет
о своем условии
Колаксай натягивает лук



Результат попытки Колаксая
ушибленная челюсть
Результат попытки Липоксая
ушибленная нога




Приглядываясь к изображениям, нетрудно обнаружить здесь преобладание европеоидов. Скифы – по многим античным свидетельством — белокожи, краснолицы от степных ветров, голубоглазы, с мягкими, светлыми (русыми, иногда как агафирсы рыжими) волосами. Пили во времена Героодота неразбавленное вино и кумыс, хотя и иных свидетельств о многообразии скифов масса.


Если четче прорисовать их профили, то европеоидность будет еще более очевидной.





В античное время были популярны и нашивные пластины с изображением скифа (IV век до н.э.; встречены в ряде мест) Если вспомнить изображение на монете царя Атея, то некоторое сходство ликов просматривается. В итоге германское изображение Анахарсиса в 1801 г. за некоторый визуальный символ античного скифского философа принять можно.


Связь Анахарсиса и народов Руси (как наследницы Великой Скифии) признавалась образованными византийскими авторами. Например, Львом Диаконом в 10 веке в его девятой книги «Истории»:


«Говорят, что скифы почитают таинства эллинов, приносят по языческому [28] обряду жертвы и совершают возлияния по умершим, научившись этому то ли у своих философов Анахарсиса [29] и Замолксиса [30], то ли у соратников Ахилла. Ведь Арриан пишет в своем «Описании морского берега» [31], что сын Пелея Ахилл был скифом и происходил из городка под названием Мирмикион [32], лежащего у Меотидского озера. Изгнанный скифами за свой дикий, жестокий и наглый нрав, он впоследствии поселился в Фессалии [33]. Явными доказательствами [скифского происхождения Ахилла] служат покрой его накидки, скрепленной застежкой [34], привычка сражаться пешим [35], белокурые волосы, светло-синие глаза, сумасбродная раздражительность и жестокость [36], над которыми издевался Агамемнон, порицая его следующими словами: Распря единая, брань и убийство тебе лишь приятны [37]. Тавроскифы и теперь еще имеют обыкновение разрешать споры убийством и кровопролитием [38]. О том, что этот народ безрассуден, храбр, воинствен и могуч, [что] он совершает нападения на все соседние племена, утверждают многие; говорит об этом и божественный Иезекииль такими словами: «Вот я навожу на тебя Гога и Магога, князя Рос» [39]. Но довольно о жертвоприношениях тавров. 7. На другой день [40] на рассвете Сфендослав созвал совет знати, который на их языке носит название «комент» [41]».


( http://safety.spbstu.ru/book/hrono/hron ... 6_10.html; полезно изучить комментарии к тексту М.Я.Сюзюмова и С.А.Иванова).


Почитание Анахарсиса и других героев отечественной античной истории средневековой Русью – тема тщательных и благодатных исследований. Например, школ Ярослава Николаевича Щапова или Геннадия Григорьевича Литаврина.


Светлана Анатольевна Еремеева (http://vvvasilyev.narod.ru/hist-isk/Simon.htm) обратила внимание, что после Симона Ушакова Оружейную палату возглавил мастер Фёдор Зубов Евтихеев, родившийся в 1610/1615 гг. в Соликамске, а в 1652-1662 записанный устюжским иконописцем (в Великий Устюг он прибыл в 1635 г.). Когда мастера разыскивают и доставляют в Москву (устюжские иконописцы вообще не знали равных), ему назначается жалование — как царскому изографу — 12 рублей в год (затем жалование перевалило и за сотню).


В 1689 году происходит спор между архимандритом московского Новоспасского монастыря Игнатием и архимандритом Суздальского Спасо-Ефимьева монастыря Тихоном. Они спорят о том, у кого же в данный момент должна работать знаменитая артель костромских мастеров-монументалистов во главе в Гурием Никитиным… И тогда часть костромской артели возглавляет Фёдор Зубов — может, по царскому приказу, может, по доброте душевной (он хорошо относился к Гурию Никитину), а может потому, что очень хотел сделать эту работу.


В результате возникает одна из самых странных росписей церковных папертей — по сторонам лестницы, ведущей ко входу, христиан встречают эллинские мудрецы Платон, Аристотель, Плутарх, Солон, Птолемей, Анахарсис, Иродион, Орфей и Омир (Гомер). Правда, античные философы и поэты выступают здесь как превозвестники учения о Христе. Одежда их иногда русская, иногда — фантастическая, лица выполнены в живописной манере. Фёдор Зубов оказывается энциклопедически образованным художником. Здесь же, на стенах паперти, он создаёт ряд картин на темы русской истории, развивая идею преемственности московской власти от византийских императоров.


Так что германскому Анахарсису 1801 г. предшествует русский Анахарсис примерно к 1690 г. И это изображение в Спасо-Преображенском соборе Новоспасского монастыря в Москве тоже необходимо учитывать (стоит его привести в Интернете).


Образованные россияне об Анахарсисе, конечно, всегда знали. Н.М.Карамзин (История государства Российского. Том 1http://lib.ru/LITRA/KARAMZIN/karamz01.txt) в первой главе «О НАРОДАХ, ИЗДРЕВЛЕ ОБИТАВШИХ В РОССИИ. О СЛАВЯНАХ ВООБЩЕ» указал на необходимость в началах отечественной истории указывать:


Древние сведения греков о России. Путешествие Аргонавтов. Тавры и киммериане. Гипербореи. Поселенцы греческие. Ольвия, Пантикапея, Фанагория, Танаис, Херсон. Скифы и другие народы. Темный слух о землях полунощных. Описание Скифии. Реки, известные грекам. Нравы Скифов: их падение. Митридат, геты, сарматы, алане, готфы, венеды, гунны, анты, угры и болгары. Славяне: их подвиги. Авары, турки, огоры. Расселение славян. Падение аваров. Болгария. Дальнейшая судьба народов славянских.


И констатировал: «Несмотря на долговременное сообщение с образованными греками, скифы еще гордились дикими нравами своих предков, и славный единоземец их, Философ Анахарсис, ученик Солонов, напрасно хотев дать им законы афинские, был жертвою сего несчастного опыта».





Анахарсиса чтила и Западная Европа. Даже некоторые революционеры его имя использовали как привлекательный псевдоним с глубоким смыслом.


В частности, Клоотс (Cloots) Анахарсис (настоящее имя Жан Батист) (24.6.1755, замок Гнаденталь, близ Клеве,-24.3.1794, Париж). Это деятель периода Великой французской революции; философ-просветитель, публицист. Вместе с тем и прусский барон, а среди пруссов была популярна версия об их происхождении из восточных борусков от округи гор Рип. Анахарсис Прусский в 1776 приехал в Париж, сблизился с энциклопедистами; развивал идеи многобожия ( пантеизма). С 1789 года стал членом Якобинского клуба. Затем в период революции принял французское гражданство, избран в Конвент (1792). Главным для этого Анахарсиса было создание «всемирной республики», что отчасти реализуется современным масонством. Для осуществления этой идеи он требовал (с декабря 1791) объявления войны европейским державам, а позже, когда война началась,- продолжения её до создания «всемирного союза республик». Здесь уже просматривались идеи Керенского и Троцколго. Опасная для революции во Франции авантюристическая космополитическая программа Анахарсиса побудила М. Робеспьера и других. якобинцев выступить против него. Клоотс в 1793 ратовал за насильственную дехристианизацию. В декабре 1793 исключен из Якобинского клуба, а затем устранён из Конвента. Преданный суду революционного трибунала, был казнён вместе с эбертистами – крайне левым течением среди якобинцев.


Все популярнее Анахарсис в современной России. Его имя носит издательский центр в Москве, это имя принимают сайты Интернета и активные участники этих сайтов. Вот только школьникам и студентам в учебниках отечественной истории об этом имени упорно не напоминают. Программы и стандарты не требуют… Кто задает такие антироссийские – по сути – программы и стандарты ?!


Из наиболее полных сводов сведений об Анахарсисе можно отметить работы: И. В. Куклиной Анахарсис//ВДИ. 1971. № 3.; Kindstrand J.F. Anacharsis: The legend and the apophthegmata. Stockholm, 1981. Русский Интернет почти забит цитированием небольшого реферата студента Северо-Кавказского Государственного Технологического Университета Василия Барашева (Научный руководитель Щупец Е.С) на тему «Анахарсис – один из семи мудрецов античного мира» (Владикавказ 2001) со ссылками на работы М.В. Агбунова «Путешествие в загадочную Скифию» (М. Наука, 1989);. Б.М. Граков «Скифы» (М. Изд-во МГУ, 1971); А.П. Смирнова «Скифы» (М., Наука, 1966).


С. П. Капица в своей известной «Общей теории роста человечества» обозначил тенденцию роста населения планеты так(http://www.demoscope.ru/weekly/013/biblio03.php)




Рост населения мира от возникновения человека до предвидимого будущего

Население Скифии от Дуная до Сибири во 2 – 1 тыс. до н.э. достигало 8 – 10% общепланетного, что примерно соответствовало и доле Скифии в тогдашнем мировом хозяйстве. Отчасти на этом базировались политические и ратные успехи скифов (Академия Тринитаризма. Великая Скифия от Тевтара до Арианта).


Анахарсис больше известен как философ и этнограф, отчасти врач (как и другие образованные скифы его времени). Вместе с тем его вполне можно отнести и к творцам отечественной (скифской) экономической мысли времен Древней Греции.


Великая Скифия в 7 – 6 веках до нашей эры, когда жил Анахарсис, реально была самой могущественной державой античного мира. В ответ на провокации южных стран и блокировку торговых путей северян в сторону Египта и Индии около 612 г. до н.э. на юг от Кавказа бросил свои войска приазовский царь Мадия. Более четверти века скифы контролировали территории от Черного моря и Каспия почти до Египта и Индии. И это военное могущество проистекало из реального экономического могущества Великой Скифии, население которой около 650 г. до н.э. при царе Арианте оценивается в 6 – 13 млн. человек.


Скифия имела огромные лесостепные города типа Гелона (отмечен Геродотом), но старалась не привлекать к ним внимание. Скифские стрелы с тупыми концами принимались внутри страны и в ряде соседних стран в качестве монет, а уже с 6 века в городах Северного Причерноморья чеканили и привычные ныне круглые монеты. Скифские басилевсы (цари), из рода которых происходил Анахарсис, были достаточно богаты, о чем свидетельствуют драгоценности из скифских курганов.


Посольство Анахарсиса в Грецию и соседние страны одни авторы рассматривают как этнографическую экспедицию, а другие – как масштабную разведку. Влиятельный и умный царский скиф должен был формировать и поддерживать привлекательный имидж Великой Скифии, налаживать связи с ее потенциальными союзниками на политической арене античного мира. И эта политика имела вполне экономический смысл. Корабли со скифскими товарами (зерном, кожами, соленой рыбой, оружием и т.д.) часто прибывали в Афины, Милет и другие известные города. А суда с заморскими винами, драгоценностями и т.п. спешили к портам Приазовья и Северного Причерноморья.



Рис. Импорт вина в Скифию около 25 веков назад. Белые амфоры отмечают города – центры импорта. Черные амфоры – наиболее активные регионы античного винопотребления импорта. http://www.trinitas.ru/rus/doc/0211/008a/02111042.htm

Как и все «первофилософы», Анахарсис не оставил больших трудов. Но вольно или невольно своими высказываниями выражал и яркие экономические мысли. Образно говоря, стал и своеобразным предтечей модного ныне маржинализма (теории и практики предельной полезности).


Он утверждал, что виноградная лоза приносит три кисти: первую– удовольствия, вторую – опьянения, третью – отвращения. И с таким афористичным выражением маржинализма ныне, вероятно, согласятся многие экономисты.


Эту же мысль повторял им и в другой форме. К примеру, в высказываниях о вине: «Первые три чаши на пиру — это чаша наслаждения, чаша опьянения и чаша омерзения».


Прадедом Анахарсиса в середине VII в. был царь Спаргапиф, возможно, родич царя Арианта, властвовавшего тогда над всей Скифией. Дед Лик имел имя, созвучное реке Лик (допускают, совр. Маныч). Позже могло перейти в Лих (лихой, лихач), в женские варианты, типа Лика, но в связи с «ликами святых» мужской вариант явно табуизирован. У Лиха есть шанс быть и эпическим Лехом эпоса славян, где иногда действуют Чех, Лех и Мех... Отцом философа был Гнур (созвучие типа «гнуть»; украинское Гнур до сих пор – Хряк, Боров), а братом Савлий — это имя есть и в новгородских берестяных грамотах. Сын Савлия Антир (Иданфирс) отличился в войне с Дарием I около 512 г. до н.э., когда Антир уже правил всей Скифией. Эти факты были хорошо известны «отцу истории» Геродоту. И они позволяют относить смерть скифского философа к 550—535 гг. до н.э.


Версий трактовки имени Анахарсис много, условно греки так могли заместить по созвучию праславянское «знахарь» (имя типа «пахарь»; пахари-оратаи у Днепра уже были известны). Ана-Харс – чаще переводят, – как «небесный глас». Геродот иногда скатывался к унижению скифов, но имя скифского мыслителя в античном мире уже во времена «отца истории» являлось достаточно популярным:


«...Мы не встречаем (у скифов: П.З.) ни одного знаменитого человека, кроме скифа Анахарсиса. Среди всех известных нам народов только скифы обладают одним, но зато самым важным для человеческой жизни искусством. Оно состоит в том, что ни одному врагу, напавшему на их страну, они не дают спастись...» К сожалению, известное Геродоту не стало аксиомой для деятелей типа Наполеона или Гитлера, нынешних «властителей мира».


Геродот не касался философских позиций Анахарсиса, вероятно, тоже считая их общеизвестными. По рассказам пелопоннесцев, скифский царь отправил юношу в Элладу «в ученье к эллинам». По возвращении на родину Анахарсис сказал царю, что все эллины, кроме лакедемонян, стараются все узнать и стать мудрыми. Однако, только с лакедемонянами можно вести разумную беседу. Геродот рассказ привел, но считал его вздорной выдумкой самих эллинов. За правду же принимался такой сюжет:


«Скифы, как и другие народы, также упорно избегают чужеземных обычаев, притом они сторонятся не только обычаев прочих народов, но особенно эллинских. Это ясно показала судьба Анахарсиса и потом Скила (скифы убили этого своего царя за чрезмерное увлечение Вакхом и разгульным образом жизни с чрезмерными излишествами – собственным дворцом в чужом городе, садом со скульптурами у дворца и т.д.: П.З.). Анахарсис повидал много стран и выказал там свою великую мудрость. На обратном пути в скифские пределы ему пришлось, плывя через Геллеспонт, пристать к Кизику. Кизикенцы в это время как раз торжественно справляли праздник Матери Богов (Кит белы или Реи, античной Богородицы: П.З.)».


Экономика ритуалов – важная часть экономики любых стран и народов.


«Анахарсис дал богине такой обет: если он возвратится домой здравым и невредимым, то принесет ей жертву по обряду, какой он видел у кизикенцев, и учредит в ее честь всенощное празднество. Вернувшись в Скифию, Аиахарсис тайно отправился в так называемую Гилею (эта местность лежит у Ахиллесова ристалища и вся покрыта густым лесом разной породы деревьев). Так вот, Анахарсис отправился туда и совершил полностью обряд празднества, как ему пришлось видеть в Кизике. При этом Анахарсис навесил на себя маленькие изображения богини и бил в Тимпаны. Какой-то скиф подглядел за совершением этих обрядов и донес царю Савлию. Царь сам прибыл на место и, как только увидел, что Анахарсис справляет этот праздник, убил его стрелой из лука. И поныне еще скифы на вопрос об Анахарсисе отвечают, что не знают его, и это потому, что он побывал в Элладе и перенял чужеземные обычаи».


Имя Анахарсиса в самой Скифии в связи с этим, вероятно, периодически табуизировалось.


Экономические позиции скифского мудреца, который иногда включался в число первых «семи философов», проявлены во многих античных произведениях. Еще до нашей эры ходили списки с его работ и писем: «К афинянам», «К Медоку», «К Аннону» (философам), «К царскому сыну», «Крезу» (царю Лидии, с кем имел связи и Фалес)...


По сравнению с Токсарисом Анахарсис, судя по сумме источников, больше проявлял лаконичность и афористичность. Геродот, вероятно, знал письма скифа, в частности, «К афинянам»:


«Вы смеетесь над моим языком за то, что он не отчетливо выговаривает греческие буквы. Анахарсис неправильно говорит среди афинян, а афиняне — среди скифов. Не языком отличаются люди от людей и приобретают славу, а мыслями, как и эллины, отличаются от эллинов. Спартиаты (лаке-демоняне: П.З.) не чисто говорят по-аттически, но деяниями своими славны и похвальны. Скифы не порицают речи, которая выясняет должное, и не хвалят той, которая не достигает цели—Речь не бывает дурна, когда мысли хороший прекрасные дела следуют за речами. Скифы считают речь дурной, когда бывают дурны помыслы...»


Конечно, и в экономике – важны не слова, а реальные мысли (помыслы) и дела. Это уже позиции современного институционализма.


Анахарсис оказывался одним из предтечей киников (циников) и близких им стоиков, но не доходил до цинизма. Довольствие данным природой и малым, отсутствие зависти — важнейшие черты его мировоззрения и образа жизни. В письме к Медоку, имевшему близкое праславянам имя, Анахарсис частью подтверждал мнение скифа Токсариса, что скифы объективно оценивают достижения инородцев и иноверцев, радуются и чужому благополучию:


«Зависть и страх суть великие доказательства низкой души: за завистью следует печаль от благополучия друзей и сограждан, а за страхом — надежды на пустые слова. Скифы одобряют таких людей, но радуются чужому благополучию и стремятся к тому, чего и им возможно достигнуть; а ненависть, зависть и всякие пагубные страсти они постоянно всеми силами изгоняют, как врагов».


Институциональные подходы к экономической жизни (с ее рисками и провоцированием зависти к чужим богатствам) здесь тоже очевидны.


Довольствие малым как экономический принцип хорошо выражает письмо Анахарсиса к Аннону (такое имя носил и отец Амилки (Гамилькара), карфагенского полководца VI—V вв. до н.э.): «Мне одеянием служит скифский плащ, обувью — кожа моих ног, ложем — вся земля, обедом и завтраком — молоко, сыр и жареное мясо, питьем — вода...» Богач — раб обилия вещей и своего образа жизни, что позже подчеркивали киники и стоики.


Умеренность в потреблении и «активизация энергосбережения» (плащ, «кожа ног», земля как ложе) – ныне явные заботы экономических теории и практики.


Ярко и образно выразил Анахарсис свое «непотребительское» мировоззрение «с позиции силы» в письме к царскому сыну: «У тебя флейты и кошельки, а у меня — стрелы и лук. Поэтому, естественно, что ты — раб, а я свободен, и у тебя много врагов, а у меня — ни одного. Если же ты хочешь, отбросив серебро, носить лук и колчан и жить со скифами, то и у тебя будет то же самое».


Простые одежда и пища, легкое оружие — и — результат, — отсутствие врагов и завистников. Анахарсис здесь недостаточно пояснял, что богатство становится страшным врагом бедности и существует лишь за счет многотысячелетнего ограбления множества бедняков. Не флейты и кошельки, а мечи и колесницы, военные корабли и армады всадников обеспечивают жизнь и интересы царских детей.


В письме Крезу он рассказал про случай у Дуная (Истра), очевидцем чего был сам. Дунай протекал «по скифской земле», на нем «купцы посадили свою барку на мель и, не успев ничем помочь горю, с плачем удалились». Разбойники быстро подъехали на пустой лодке, загрузили ее доверху. Барка всплыла, а лодка разбойников «скоро пошла ко дну вследствие похищения чужого имущества».


Мораль ясна: «Это всегда может случиться с богатым (включая грабителей: П.З.). Скифы же стали вне всего этого: мы все владеем всей землей; то, что она дает добровольно, мы берем, а что скрывает, оставляем; защищая стада от диких зверей, мы берем взаимен молоко и сыр; оружие имеем мы не против других, а для собственной защиты в случае надобности; но доселе это не понадобилось: ибо мы являемся для наступающих и борцами и призами за победу (взять, кроме людей, больше нечего: П.З.), но такой приз немногие любят...»


Так постулизировалась необходимость в громадной державе общей собственности на землю и природные ресурсы, на значительные капиталы (грузы). Это принципиально важная экономическая мысль, развиваемая и современным институционализмом – правда, ныне больше в пользу апологетики частной собственности. Хотя для просторов и особенностей России постулат Анахарсиса все еще актуален. Включая и потребность в оружии как гарантии защиты огромного природного богатства державы.


Письма Анахарсиса иногда считаются подложными, связанными с возрождением кинизма в Ш — I в. до н.э. Но суть этих писем подтверждена цитированием скифского философа в десятках других античных произведений, включая работы Платона и Аристотеля. Среди отличий Анахарсиса от будущих киников было то, что он не считал себя «космополитом» и находил возможность подчеркивать достижения своей родины Скифии и ее народов.


Сам Анахарсис признавался изобретателем плуга, «рогатого» якоря и гончарного круга (есть и другие версии). Здесь уже скиф оказывает не просто мыслителем-экономистом (теоретиком), но и активным практиком — инноватором, изобретателем важных для экономики орудий труда.


Порицаемый одним греком за свое скифское происхождение, Анахарсис огрызнулся: «Мне позор — отечество, а ты — своему отечеству» (отчасти это можно отнести и к уровню развития экономики). Соглашался с другим скифским мыслителем Токсарисом, считая, что лучше иметь одного друга, стоящего много, чем многих не стоящих ничего. Хорошим и дурным у людей считал одно — «Язык», его требовалось всегда сдерживать (в частности, и в экономике «Не спеши сказать «гоп!», пока не перепрыгнешь…»). Свободным и лаконичным говором сформировал представление о «скифском образе речи».


Скифское наполнение Афин допускало, что и род самого Солона (ок. 640—559 гг. до н.э.) мог иметь какие-то связи со Скифией. Именно когда Солон пришел в Афинах к власти в 594 г. до н.э., тогда, якобы, — по ряду версий — оказался там и молодой Анахарсис. И сразу двинулся к дому архонта: «Придя к дому Солона, он приказал одному из слуг доложить Солону; что к нему пришел Анахарсис, желая посмотреть на него и, если можно, сделаться его гостем. Слуга, доложив, получил от Солона приказание передать Анахарсису, что отношений гостеприимства завязываются каждым на своей родине. Тогда Анахарсис, подхватив, сказал, что сам он (т.е. Солон) теперь на родине, и поэтому ему следует заключать связи гостеприимства; изумившись этой сообразительности, Солон принял его и сделал величайшим другом». Нормальные отношения с экономическим подтекстом. Кстати, в Афинах стража рынка нередко состояла из скифов, которые встречались и среди торговцев.


Солон тоже попадал в рейтинг «семи мудрецов», где иногда находилось место и Анахарсису. Диоген Лаэрций указал Анахарсиса среди всех античных философов восьмым, но уже в наше время А.Ф. Лосев не без иронии заметил, что у предшествующих «семи мудрецов нет ни какой философии». Какая-то философия, безусловно, есть, но трудов от тех мудрецов сохранилось очень мало.


Лаэрций допускал, что Анахарсис встречался с философом Мисоном, стоявшим по «рейтингу» за скифом. Пифия (прорицательница) на вопрос скифа, есть ли кто его мудрее; изрекла, что это именно Мисон — сын Стримона — «лучше, нежели ты, снаряженный пронзительной мыслью». Понятно стремление скифа быстрее проверить мудреца, да и на его родине — в деревушке Хен (Этея или Лакония), примерно в здешней округе вел беседы с эллинами мудрец и по данным Геродота.


Посреди лета Анахарсис застал Мисона у поля, когда философ-пахарь уже не косил сено, а прилаживал рукоять к плугу


— А ведь время нынче, Мисон, не пахотное!


--- Тем более надобно готовиться к пахоте, — прозвучал вполне житейский ответ.


«Готовь сани летом...», — продолжит почти любой россиянин. Мудрецы времен Анахарсиса и символизировали тот рубеж философии, когда привычная народная мудрость давала силы могучим мыслителям античности, выходившим к впечатляющим экономическим системам. Эти мыслители не устраняли народную мудрость — скифские пословицы были популярны уже в античности, а дополняли и развивали ее, не чурались остроты слова и мысли своих простых сородичей.


Диодор Сицилийский в I в. до н.э. считал, что именно Анахарсис возглавлял посольство философов к царю Крезу (ныне округа Турции). К нему и царю прислушивались товарищи-философы Биант, Солон и Питтак. Имена имеют скифские аналоги. Царь отмечал мудрецов на пирах и собраниях величайшими почестями. Анахарсис был избран для беседы с Крезом первым.


— Какое же из живых существ храбрейшее? — Крез ожидал возвеличивания людей, а среди них — власть имущих.


— Самое дикое, — ответил скиф, — ибо только оно мужественно умирает за свою свободу.


Крез провоцировал мудреца на иной ответ:


— А какое из существо справедливейшее?


— Самое дикое, — повторил скиф. — Только оно живет по природе, а не по законам: природа есть создание божие, а законы — установления человека. Справедливее пользоваться тем, что открыто богом, а не человеком.


— Так не зверь ли самое мудрейшее существо?!


— Мудрейшее, — согласился Анахарсис. — Предпочтение истины природной истине закона проверяет все живое на мудрость.


Крез посчитал такие ответы результатом северного «звероподобного воспитания». Но высказывания Анахарсиса фактически были одним из выражений принципов стоической философии с элементами диктата природного над разумом человека, противостоящего и богу. Это и важная экономико-экологическая позиция.


Формула — «природа есть создание божие, а законы — установления человека» — может быть связана с рассказом Геродота об увлечении Анахарсиса культом Матери Богов, о проведении таинств в честь этой «Богоматери» в лесу у реки, на природе. Формула заострялась по мере перехода к почитанию Христа, но при таком переходе память о «всяких скифских философах» уже не требовалась. Матерь Богов уступала место Богородице, давшей миру Христа: Природу созданием божьим, по сути, считал и греческий «первофилософ» Фалес.


Диоген Лаэрций в начале III в. н.э. кратко суммировал разные данные об Анахарсисе.


«Анахарсис, скиф, сын Гнура и брат Кадуида, скифского царя, по матери же эллин и оттого владевший двумя языками. Он сочинил стихи в 800 строк об обычаях скифских и эллинских в простоте жизни и в войне (не сохранились, хотя могли напоминать Гомера: П.З.); а в свободоречии своем он был таков, что это от него пошла поговорка «говорить, как скиф».


Сосикрат говорит, что в Афины он прибыл в 48-ю олимпиаду, в архонтство Евкрата. Гермипп говорит, что он явился к дому Солона и велел одному из рабов передать, что к хозяину пришел Анахарсис, чтобы его видеть и стать, если можно, его другом и гостем. Услышав такое, Солон велел рабу передать, что друзей обычно заводят у себя на родине. Но Анахарсис тотчас нашелся и сказал, что Солон как раз у себя на родине, так почему бы ему не завести друга? И пораженный его находчивостью, Солон впустил его и стал ему лучшим другом.


По прошествии времени Анахарсис воротился в Скифию; но там по великой его любви ко всему греческому он был заподозрен в намерении отступить от отеческих обычаев и погиб на охоте от стрелы своего брата, произнесши такие слова: «Разум оберег меня в Элладе, зависть погубила меня на родине». Некоторые же утверждают, что погиб он при совершении греческих обрядов 100.


Вот наши о нем стихи:


После скитаний далеких Анахарсис в Скифию прибыл,


Чтоб уроженцев учить жизни на эллинский лад.


Но, не успев досказать до конца напрасное слово,


Пал он, пернатой стрелой к миру бессмертных причтен 101.


Это он сказал, что лоза приносит три грозди: гроздь наслаждения, гроздь опьянения и гроздь омерзения.


Удивительно, говорил он, как это в Элладе участвуют в состязаниях люди искусные, а судят их неискусные. На вопрос, как не стать пьяницей, он сказал: «Иметь перед глазами пьяницу во всем безобразии». Удивительно, говорил он, как это эллины издают законы против дерзости, а борцов награждают за то, что они бьют друг друга. Узнав, что корабельные доски толщиной в четыре пальца, он сказал, что корабельщики плывут на четыре пальца от смерти. Масло он называл зельем безумия, потому что, намаслившись, борцы нападают друг на друга как безумные. Как можно, говорил он, запрещать ложь, а в лавках лгать всем в глаза? Удивительно, говорил он, и то, как эллины при начале пира пьют из малых чаш, а с полными желудками – из больших.


На статуе его написано: «Обуздывай язык, чрево, уд».


На вопрос, есть ли у скифов флейты, он ответил: «Нет даже винограда» 102. На вопрос, какие корабли безопаснее, он ответил: «Вытащенные на берег». Самое же удивительное, по его словам, что он видел у эллинов, – это что дым они оставляют в горах, а дрова тащат в город 103. На вопрос, кого больше, живых или мертвых, он переспросил: «А кем считать плывущих?»


Афинянин попрекал его, что он скиф; он ответил: «Мне позор моя родина, а ты позор твоей родине». На вопрос, что в человеке хорошо и дурно сразу, он ответил: «Язык». Он говорил, что лучше иметь одного друга стоящего, чем много нестоящих. Рынок, говорил он, – это место, нарочно назначенное, чтобы обманывать и обкрадывать друг друга. Мальчику, который оскорблял его за вином, он сказал: «Если ты, мальчик, смолоду не можешь вынести вина, то в старости придется тебе носить воду».


Изобрел он, как уверяют некоторые, якорь и гончарное колесо.


Письмо его такое:


Анахарсис – Крезу. «Царь лидян! Я приехал в эллинскую землю, чтобы научиться здешним нравам и обычаям; золота мне не нужно, довольно мне воротиться в Скифию, став лучше, чем я был. И вот я еду в Сарды, ибо знакомство с тобою значит для меня весьма многое» (http://www.i-u.ru/biblio/archive/lasratskiy_0/00.aspx).





Эти и другие подробности лишь усиливали в античности популярность скифского мудреца, которым могут гордиться нынешние Украина и Россия.


Еще Платон отмечал, что Анахарсис сделал много полезных изобретений и стремился научить соотечественников эллинским обычаям. Почитание мудрого скифа дошло и до средневековья. Феодорит (390—457 гг.), ученик Златоуста и представитель его шкоды, указывал владеющего письмом Анахарсиса в числе «семи мудрецов, живших после пророков». Возможно, это и подталкивало некоторых отечественных художников на изображение Анахарсиса в русских храмах.


«...Скиф Анахарсис был философом. Его до такой степени жгла любовь к философии, что он стал весьма известным и у всех прославленным. Он не только бодрствуя боролся с душевными страстями, но и во время сна показывал признаки воздержанности…».


Имя Анахарсиса можно встретить в трудах авторов позднего средневековья и нового времени. Жаль, что оно остается почти табуизированным для общественного сознания современной России, не включено в историю отечественной философии, хотя в округе Днепра мудрец родился и в родных местах за «инновации» погиб.


Столь величественной фигурой мог бы гордиться любой народ.


По сведениям Лукиана, Солон во время беседы с Анахарсисом заметил: «...Вам простительно жить постоянно с оружием: жизнь в открытых местах легко допускает злоумышления, а врагов у вас очень много...». Скифскому мудрецу явно в это не хотелось верить, он нередко говорил о том, что у скифов нет или почти нет врагов. К сожалению, история приносила и приносит немало опровергающих примеров. И мудрость нынешних философов и экономистов может состоять и в том, чтобы вникать и в слова Солона, Здесь уместно общеизвестное: «Нет пророка в своем отечестве». Верное лишь частью — например, замечанием Солона, друга Анахарсиса.


Ныне абсолютно ясно, что выдающийся скифский философ-энциклопедист Анахарсис (ок. 610—545 гг. до н.э.;: НВ2, с. 35—36; НВЗ, с. 27—30) является яркой фигурой всего мирового античного прошлого (Доватур и др. Народы.., с. 440; указ.). Россиянам все еще трудно представить, что у нас почти 26 веков назад был такой удивительный мудрец-любомудр, пращур-земляк. Он происходил из округи Борисфена (Днепра), текущего почти с гор Рип. Это символ мудрости славянских народов — русских, белорусов и украинцев. По эпосу, Словен и Рус — основавшие в III тыс. до н. э. города у Ильменя — скифские князья. В какой-то мере скиф Анахарсис — и их потомок, но уже не эпический.


Анахарсис, напомним, признавался изобретателем якоря современного типа, плуга, высокопроизводительного гончарного круга и других полезных предметов. Правда, западные ученые не всегда помнят, что был он именно скифом, а не греком (Греки. М.: Росмэн, 1995, с. 34). Скифию задолго до нашей эры прославили десятки выдающихся людей.


Для истории и отечественного экономического образования важно знать, что Анахарсис в числе других знатных скифов умел читать и писать хотя бы на греческом. Он считался автором – как помним — 800 стихов о ратных подвигах скифов. Десяток его писем в I в. до н. э. приводили киники (циники: ВДИ. 1947. № 4, с. 171— 173). В письме «К афинянам», среди которых было немало выходцев из Скифии, наш мыслитель еще раз выступил против унижения людей по языку и происхождению. Это цитированное выше письмо нынешние школьники могут выучить наизусть. Скифия и Спарта стали развивать более тесные отношения, пытаясь противостоять натиску Персии. Уже с V в. у Азовского моря стала править династия Спартокидов. В средние века там возникло Тмутараканское княжество, имевшее тесные связи с Новгородом со времен Святослава и Бравлина.


Общественная собственность на землю и природные блага в Скифии, что славил Анахарсис, отмечалась и многими другими античными свидетельствами. А большие участки земли можно было получить в личное пользование за победу на состязаниях во время крупных культовых праздников. Например, посвященных главным символам сколотов — плугу, ярму, секире и чаше. Тогда победитель, испивший внушительную чару доброго вина, получал во владение земли столько, сколько объезжал за день на коне. Об этом свидетельствовал Геродот. Правда, не пояснял, сохранялась ли данная земля за победителем на следующий год. Традиция испытания хмельной чашей отражена и во многих русских былинах.


Философ Марк Туллий Цицерон (106—43 гг. до н. э.) отмечал, что «скиф Анахарсис мог считать деньги ни за что, а наши философы не могут сделать это» (ВДИ. 1949. № 1. С. 191, 187). Идеи натурального хозяйства и коллективизма тысячи лет почитались в Скифии, они частично позволяют выживать России и ныне. Страбон (умер около 23 г.) о скифах и близких им фракийцах замечал: «Гомер называет справедливейшими и дивными мужами тех, которые совсем не занимаются торговыми делами или составлением капитала, но всем владеют сообща, кроме мечей и чаш для питья, и даже жен и детей считают общими согласно с учением Платона» (ВДИ. 1947. № 4. С. 195).


Рыночная осторожность и коллективная забота о женщинах и детях – вероятно не пройденный этап, а назревающие перспективы всемирного развития. Матери-одиночки и заброшенные дети – беды почти всех стран планеты.


Скифский образ жизни византийцы к концу VI в. отмечали у славян, а затем арабы около IX в. у словено-русов (см.: Ответы державы «князя Роша»). Он частью отражен русскими летописями. И по мере христианизации северяне вновь стали активнее заниматься торговыми делами и составлением капиталов, представляемых кладами драгоценностей (типа Перещепинского) и разных монет. Хотя торговлей, вспомним Анахарсиса, скифы-купцы увлекались у низовий Дуная и в VI в. до н. э. Правда, не всегда удачно. Оживленной была античная торговля и в Приазовье.


Система воспитания в Скифии тысячи лет нацеливала людей на большую гармонию с природой, на боготворение и умелое использование сил и даров природы. Анахарсис считал, что истина природы выше истины законов и воли властителей — и в том основной признак мудрости. Анахарсис и Токсарис старше китайского философа Конфуция, по реальному влиянию на европейскую культуру они и стоят выше, но известны несравненно меньше.


Лукиан Самосатский во II в. н. э. на основе скифо-македонских архивов и устной памяти сочинил и произведение «Анахарсис или о гимнасиях». Там отражен возможный диалог Анахарсиса с афинянином Солоном по темам образования и воспитания почти 26 веков назад.


Солон тогда допускал, что гимнастика и спорт в чистом виде чужды скифским обычаям, для ортодоксальных скифов оказываются странными. И говорил: «Все равно как и у вас, должно быть, есть много предметов обучения и занятий, которые показались бы странными нам...».


Анахарсис не возражал. Но дал такое пояснение: «....А у нас, скифов, если кто ударит кого-либо из равных или, напав, повалит на землю и разорвет платье, то старейшины налагают за это большое наказание, даже если обида будет нанесена при немногих свидетелях, а не при таком множестве зрителей, какое бывает на Истме и в Олимнии».


Выходит, наряду с царским в Скифии все же оперативную роль – на местах, в номах (на пагусах-погостах) – играл суд старейшин. Скиф ставил задачу лучше изучить эллинские законы и обычаи, не рассуждать о государственном устройстве и не учить правильной жизни афинян. Солон соглашался и высказывал свои представления о жизни скифов, что выше частью процитировано: «Вам простительно жить постоянно с оружием: жизнь в открытых местах легко допускает злоумышления, а врагов у вас очень много, и неизвестно, когда кто-нибудь из них стащит спящего с повозки и убьет. Затем недоверие друг к другу людей, живущих по своему произволу, а не по законам, также делает постоянно необходимым оружие, чтобы близок был защитник в случае насилия...». Ратное обучение, владение оружием — тоже важная школа и для экономики.


Мыслители — по сути — сходились во мнении, что формирование физического совершенства скифам не помешает и стоит гимнасии в Скифии развивать (ВДИ. 1948. № 1. С. 304). Традицию «недоверия людей друг к другу, живущих по своему произволу» на Руси, в средние века отмечали арабские, византийские и другие авторы. Отдельные группы населения России и ныне считают «законы для всех» необязательными для себя.


Даже философы-богословы IV—VI вв. н.э. (которых в рамках патерналистики видят в истоках русской философии авторитетные историки этой философии) пройти мимо высокого уровня скифского мышления не могли. Епифаний (314—402), или Эпифаний, дохристианскую философию определял как развитие 20 сект, из которых ведущие «суть следующие:

Вернуться к началу


qqewq
Stir Hister

Репутация: 0

Зарегистрирован: 17.12.2007
Сообщения: 361

: 29-04-2008, 15:08 Тема:

--------------------------------------------------------------------------------

Варварство, скифство, эллинство, иудейство.


Скифство, от дней Ноя и последующих до построения башни и Вавилона и в следующее за построением башни время (немного лет), т.е. до Фалека и Рагаба, которые, направившись в Европейскую часть света, присоединились к Скифской стране и ее народам...» (Интернет).


Констатация этого факта, но в связи с «нарцами еже суть словенами», вошла в русские летописи, где Рагаба чаще заменяет Нектан (Иоктан), другой сын Евера. Но хотя бы созвучие имен Фалеса и Фалека неизбежно настораживает. Археология приносит все больше данных (погребения, символические предметы и т.п.), показывающие появление иудейских общин на рубежах Скифии задолго до нашей эры (например, в Фанагории, Тамань). Восточные иудеи с гордостью носили имя «аскеназ» (скиф). Этот пласт истории ныне изучается все более тщательно. Но богословы все же никогда не путали настоящих скифов и иудеев. Василий Великий (330—371) видел проблемы христианизации в связи с многовековой скифской ментальностью так:


«Господь будет судить... (иначе) иудея и иначе скифа. Ибо первый почиет в законе и прославляется в боге и одобряет лучшее... Скифы же кочевники, воспитанные в диких и бесчеловечных нравах, прирученные к взаимным грабежам и насилиям, невоздержанные в гневе и легко раздражительные — к. взаимной ярости, привыкшие всякий спор решать оружием и наученные оканчивать битвы кровью. (Но) своими доблестными деяниями, если они проявят взаимное человеколюбие и честность, представляют для нас (еще) более тяжкое наказание».


Любопытно, но примерно так же описывали христианские авторы русов (дружины Руси), атаковавшие Царьград через пять-шесть веков после Василия Великого.


Василий сужал понятие «скифы» до диких кочевников, чего уже не делали многие авторы той поры. И он видел опасность христианству и христианской элите разных страна во «взаимном человеколюбии и честности» народов Скифии, единство которых сокрушило уже Рим и диктовало волю Византии. Хотя это единство оказывалось не всеобщим и обычно — шатким. Стратегия использования распрей и «дикой карты» в судьбе Скифии, к сожалению, проявляется до сих пор. Геополитика нередко имеет многотысячелетние традиции, как и выражающие ее философия и экономика.


Известный специалист по античности М.Л.Гаспаров в книге «Занимательная Греция»(http://www.infoliolib.info/philol/gaspa ... index.html) обратил внимание еще на ряд фактов из жизни и высказываний Анахарсиса.


Когда смеялись, что он, варвар, вздумал учить мудрости греков; он сказал: «Привозным скифским хлебом вы довольны; чем же хуже скифская мудрость?» Говоря на современном языке — Если мы вам приносим экономические блага, чем хуже вашей наша экономическая мысль ?!


Смеялись: «У вас нет даже домов, одни кибитки; как же можешь ты судить о порядке в доме, а тем более — в государстве?» Анахарсис отвечал: «Разве дом — это стены? Дом — это люди; а где они живут лучше, можно и поспорить» (и вновь перед нами актуальные институциональные подходы с критикой предвзятых сравнений уровня экономического развития стран и народов).


Скифы живут лучше, говорил Анахарсис, потому что у них все общее, ничего нет лишнего, каждый довольствуется малым, никто никому не завидует. «А у вас, греков, — продолжал он, — даже боги начали с того, что поделили весь мир: одному небо, другому море, третьему подземное царство. Но землю даже они не стали делить: ее поделили вы сами и вечно из-за нее ссоритесь». Беды частной собственности на землю экономика многих стран неоднократно демонстрировала и демонстрирует.


Его спрашивали: «Правду ли говорят, что вы, скифы, умеете ходить по морозу голыми?» Анахарсис отвечал: «Ты ведь ходишь по морозу с открытым лицом? Ну вот, а у меня все тело — как лицо» (умение выживать в суровых условиях – традиционное преимущество северян).


В греческой жизни Анахарсис больше всего отмечал риски мореходства и чрезмерного пьянства (хотя и скифы в том бывали грешны). Узнав, что корабельные доски делаются толщиной в четыре пальца, он сказал: «Корабельщики плывут на четыре пальца от смерти». На вопрос, кого на свете больше, живых или мертвых, он переспросил: «А кем считать плывущих?» На вопрос, какие корабли безопаснее — длинные военные или широкие торговые, он ответил: «Вытащенные на сушу».


На вопрос, как не стать пьяницей, он сказал: «Почаще смотреть на пьяниц».


Анахарсиса спросили, что ему показалось в Греции самым удивительным. «Многое, — ответил он. — То, что греки осуждают драки, а сами рукоплещут борцам на состязаниях; осуждают обман, а сами устраивают рынки нарочно, чтобы обманывать друг друга; и что в народных собраниях у них вносят предложения люди умные, а обсуждают и утверждают люди глупые».


Чудовищные рыночные обманы и глупые обсуждения законов в представительных органах — это не реалии современной жизни ?!


Солон слишком гордился своими законами, в ответ на это Анахарсис говорил: «А по-моему, всякий закон похож на паутину: слабый в нем запутается, а сильный его прорвет; или на канат поперек дороги: маленький под него пролезет, а большой его перешагнет».


Это констатирует и современный институционализм. Да и близко к экономическим реалиям общеизвестное русское: «Закон, что дышло – куды повернул, туды и вышло…»


Конечно, экономический смысл высказываний Анахарсиса может быть – с учетом комментариев — отражен внушительными монографиями, на что у автора данной небольшой статьи просто нет времени.


Например, поддерживаю версию Даурбека Макеева на сайте «Осетия и осетины» (http://www.osetins.com/rus/) в пользу связей идей Анахарсиса и китайского даосизма.


В частности, уже диалог между Анахарсисом и Солоном по своему содержанию напоминает другой непримиримый спор, происходящий в Китае. Это спор между двумя основными религиозно -философскими школами: конфуцианством и даосизмом. Указывая на принципиальное расхождение двух учений в этом вопросе, академик Конрад Н.И. писал: «Конфуций настаивал на том, что человек живет и действует в организованном коллективе — обществе, государстве. Эта организованность достигается подчинением каждого члена общества определённым правилам — нормам общественной жизни, выработанным самим человечеством в процессе развития цивилизации. Лао — цзы (основатель даосизма) придерживался противоположной концепции: все бедствия человечества, все пороки — и личности, и общества — проистекают от этих самых правил. Идеальный порядок достигается только отказом от всяких правил; их должно заменить следование человеком его естественной природе…Правила есть насилие над человеческой личностью». (Быков Ф.С. Зарождение политической и философской мысли в Китае. М. Наука 1966 г. с.182).


Даосизм зародился в Китае примерно в середине первого тысячелетия до н.э. Его основателем считается Лао-Цзы (579-499 гг.), который младше Анахарсиса примерно на полвека. Подлинное имя Ларо-Цзы — Ли Эр, архивариус при чжоусском дворе. Видя упадок чжоусского царства, Ли Эр решил уйти — не в «отставку», а совсем, то есть отказаться от общественной жизни. И отправился на запад – ближе к Скифии. На пограничной заставе его встретил начальник и попросил оставить хоть что-нибудь для своей страны. Ли Эр дал ему рукопись в 5000 знаков — ту самую поэму, которая вошла в историю под названием «Дао дэ дзин» (небольшой трактат в двух частях, излагающий суть учения о Дао). Дал и ушел. И судьба его осталась незвестной» (Мудрецы поднебесной. Симферополь. «Реноме». 1998 г. стр. 5-6). Тот факт, что его рукопись была оценена, а идеи «подхвачены» современниками говорит о том, что учение не было чуждо обществу, а элементы его жили в нем. Как и идеи Анахарсиса.


Последователи даосизма утверждали, что постигая свою собственную природу, тождественную истинной сущности каждой вещи, каждого явления, человек одновременно отождествляется и сливается с миром окружающей природы, образуя с ней нераздельное и гармоничное единство (что затем развивал и буддизм). «Состояние «великого единения» (датун) есть в то же время состояние полного самоотречения, так как для того, чтобы обрести единство с космическим целым, со всей «тьмой вещей» (вань-у), человек, по мнению даосов, должен избавиться от личных стремлений и, обнаружив в глубинах своего существа самопроизвольное движение безличного Дао, полностью подчиниться ему, следовать его объективным и универсальным закономерностям (постичь буддийскую Нирвану).


Тогда пред ним не будут возникать проблемы, угрожающие его эго-функции, исчезнет необходимость в постоянном самоутверждении и он избавится от притязаний своего «Я», как бы растворяясь в других «Я», погружаясь в гармонию с движущими силами вселенной и сам становясь их частью. И тогда, как утверждали даосы, он не будет делать искусственных усилий, чтобы соответствовать нормам нравственного поведения, но вместе с тем не будет совершать безнравственных поступков по отношению к другим людям, так как его «Я» находится в нераздельном единстве с другими «Я»». (Абаев Н.В. Чань — буддизм и культурно — психологические традиции в средневековом Китае. Новосибирск: Наука,1989 — с.49).


Существенны в даосизме принципы «непривязанности» и «недеяния». «Дао постоянно осуществляет «недеяние», однако нет ничего такого, чтобы оно не делало. Если знать и государи будут его соблюдать, то все существа будут изменяться сами собой». (Дао -дэ цзын. Мудрецы поднебесной. Симферополь:«Реноме, 1998 -с.25). «Недеяние» не означает «ничего не–делание». На самом деле «недеяние» означает нечто другое


«Максимально сосредотачиваясь на покое (недеяние), беспристрастности (непривязаность), даос отчуждал от себя активность потока своей психики, становился по отношению к ней как бы в позицию наблюдателя, подобно тому, как лежащий на земле человек наблюдает за плывущими по небу облаками». (Абаев Н.В. Чань — буддизм и культурно — психологические традиции в средневековом Китае. Новосибирск: Наука, 1989 — с.53). Лао — цзы говорил: «Нужно сделать (свое сердце) предельно беспристрастным, твердо сохранять покой, и тогда все вещи будут изменяться сами собой, а нам останется лишь созерцать их возвращение. (В мире) — большое разнообразие вещей, но (все они) возвращаются к своему началу. Возвращение к началу называется покоем, а покой называется возвращением к сущности. Возвращение к сущности называется постоянством. Знание постоянства называется (постижением) ясности, а незнание постоянства приводит к беспорядку и (в результате) к злу. Знающий постоянство становится совершенным; тот, кто достиг совершенства, становится справедливым; тот, кто обрел справедливость, становится государем. Тот, кто становится государем, следует небу. Тот, кто следует небу, следует Дао. Тот кто следует Дао, вечен, и до конца жизни не будет подвергаться опасности» (Дао дэ цзын. Мудрецы поднебесной. Симферополь. «Реноме» 1998 г. стр.17).


Подобные мысли высказывал и Анахарсис. Показательным является диалог Анахарсиса с Эзопом, в изложении Плутарха.


Эзоп язвил: «У Анахарсиса нет дома и он даже гордится тем, что живет на повозке, подобно тому, как солнце, говорят, что оно странствует на колеснице, посещая то ту, то другую сторону неба». –


«Поэтому -то, — возражал Анахарсис, — оно или единственное из богов или преимущественно перед другими свободно, самостоятельно и властвует над всем, а само никому не подвластно, но царствует и правит» (Агубнов М.В


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 10-03, 10:43 
Не в сети
administrator
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17-12, 10:20
Сообщения: 205
! ! Токсарис–скифский мыслитель — Осетия, официальный сайт - форум Северной Осетиии. Видео, история Южной Осетии.
Осетия, официальный сайт - форум Северной Осетиии. Видео, история Южной Осетии.
FAQ Поиск Пользователи Группы Регистрация
Профиль Личные сообщения Вход


! ! Токсарис–скифский мыслитель
На страницу Пред. 1, 2, 3, 4 След.

Список форумов Осетия, официальный сайт - форум Северной Осетиии. Видео, история Южной Осетии. -> WWW
# :: #
Автор Сообщение
qqewq
Stir Hister

Репутация: 0

Зарегистрирован: 17.12.2007
Сообщения: 361

: 08-05-2008, 10:33 Тема:

--------------------------------------------------------------------------------



Древняя Сарматия, заключавшаяся приблизительно между Черным и Азовским морями, Доном, Волгой, Каспийским морем и Кавказом, по различию народов, в ней обитавших и нередко передвигавшихся с места на место, была разделяема писателями различно и неопределенно. Но с тех пор как проникло в нее христианство, и основанные в ней епархии вошли в росписи Церкви Константинопольской, или вообще Восточной, сделалось более других известным разделение Сарматии в церковном отношении на две области (провинции). Первая носила имя Зихии (Ζικχια - Zichia) и простиралась вдоль всего берега Азовского моря и Керченского пролива, приблизительно от самого устья Дона до Кавказа, а на восток неопределенно - где граничили с нею алане. Вторая называлась Аланиею и обнимала собою все остальное пространство Сарматии у Кавказа и Каспийского моря и от устья Дона и Меотического берега на северо-восток до Волги.

I
Следы христианства в Чихии

Зихии мы знаем четыре епархии, из которых одна имела резиденцию в Фанагории (Φαναγόρεια), другая в Метрахе (Μετράχα, Ταματάρχα, Тмутаракани, или Тамани), третья в Зихополисе, или Зихии (Ζυγόπολιζ или Ζιχία), отделявшейся от Тамани, по словам Константина Багрянородного, одной только рекой - Укрухом, четвертая в Никопсисе (Νίκοψις) у нынешней реки Шакупсы.

Нельзя с точностию определить время основания всех этих епархий. Известно только, что епископы епархий Фанагорской и Зихийской в начале шестого века упоминаются уже присутствовавшими на Соборах: так, Фанагорский епископ Иоанн присутствовал на Цареградском Соборе в 519 г. и подписался под отношением сего Собора к Константинопольскому патриарху Иоанну о возобновлении на священных скрижалях (диптихах) имен некоторых его предшественников, которые он повелел было изгладить, а имя Зихийского епископа Дамиана сохранилось между подписями Собора Константинопольского, бывшего под председательством архиепископа Мины в 526 г. Епархии же Тмутараканская и Никопская в уставе Льва Премудрого (894-911 гг.) титулуются уже архиепископиями; последняя, т. е. Никопская, именуется также и в более древнем уставе, известном под именем Епифания Кипрского и относимом к VII в. Но если возьмем во внимание, что города Фанагория, Тмутаракань, Зихополис и Никопсис, как основанные древними греческими переселенцами, наверно, были обитаемы по преимуществу греками и что эти греки находились в постоянных сношениях по торговле со своими единоплеменниками в самой Греции и жили по соседству и под одной властию с жителями города Боспора, то нам не покажется невероятною мысль, что в Зихии могло водвориться христианство по крайней мере в четвертом веке - после того, как сделалось оно господствующим во всей Греко-римской империи и когда в соседственном Боспоре существовала уже особая епархия. А может быть, хотя одна из Зихийских епархий основана еще святым апостолом Андреем, который посетил между прочим, как свидетельствует описание жития его, зикхи и воспорины, т. е. самую страну Зихии, находившуюся у Боспора, или Керченского пролива. Две из епархий древней Зихии, находившиеся в Фанагории и в Зихополисе, вероятно, к концу настоящего периода упразднены, потому что об них уже нет упоминовения в уставе Льва императора, и соединены с Тмутараканскою и Никопскою, а эти две, как видно из того же устава, принадлежали к числу епархий, коих иерархи пользовались титулом независимых (αυτοκέφαλοι).

Что же касается до вопроса, какого племени были христиане рассматриваемых нами епархий, то мы едва ли ошибемся, если скажем, что в числе этих христиан, кроме греков, могли находиться славяне. В I и II вв., по свидетельству Плиния и Птолемея, здесь обитали сербы; в IV и V здесь упоминаются Моисеем Хоренским булгаре, и существовала великая Кубано-Кавказская Булгария, из которой вышли потом булгаре, насельники славянам подунайским; в шестом веке, по Прокопию, здесь жили гунны, утургуры, кутургуры и анты, которые, за исключением одних последних, упоминаются здесь же и в последующие века; наконец, в Х столетии в этих самых местах, по арабским известиям, оказываются руссы. Точно ли сербы были славяне, точно ли в составе гуннов и их главнейших поколений - утургуров и кутургуров - находились славяне, это мы уже видели. Славянство антов не подлежит сомнению, значит, остается только показать, кто были булгары и черноморские руссы?

В булгарском народе, неоспоримо, заключалось великое множество славян. За это ручаются, с одной стороны, свидетельства некоторых древних греческих писателей, признающих булгар за одно с гуннами, в составе которых находились и многие славяне, а с Другой - свидетельства писателей арабских, касающиеся собственно волжских булгар, с которыми, однако ж, кавказские и потом происшедшие от них дунайские были, без сомнения, единоплеменны; один из этих писателей, Шемс-ад-Дин Димашки, рассказывает, что когда однажды спросил он пилигримов, шедших чрез Багдад на поклонение в Мекку: "Что вы за народ?" - ему отвечали: "Мы булгары, а булгары суть смесь турков с славянами", другой, Ибн Фадлан, находившийся сам в числе послов от багдадского двора к государю болгарскому называет его в своем описании Болгарии царем славян, говорит, что подданные величали его своим владавцем, и передает случай, как этот владавец велел подать ему медового вина, которое на туземном языке называлось сычовкою. Некоторые ученые признают булгар даже за чистое племя славянское, указывая на славянские имена их царей и знаменитых мужей - Валдимира (Владимира), Богориса, Бояна, Даргомира и проч.; на названия городов, урочищ, рек и селений в местах, занятых булгарами на Дунае по переходе их сюда из-за Дона и от Кавказа,- названия исключительно славянские, и особенно указывая на тот несомненно исторический факт, что в IX в. (ок. 862) при обращении своем в христианскую веру эти переселенцы булгары являются совершенными славянами и на их язык переводится святыми Кириллом и Мефодием Священное Писание, доселе употребляемое нами. Принимающие, что булгары были не славянского племени, а монгольского или какого-либо другого, должны допустить, что эти выходцы кавказские могли ославяниться здесь в какие-нибудь 160 или 190 лет, ибо не больше протекло со времени поселения их на Дунае до принятия ими христианской веры, ославяниться от здешних сообитателей своих - славян, каких нашли они на месте. Но это представляется невозможным и противоречит всем подобного рода историческим явлениям. Скорее надлежало бы ожидать, что господствующие булгары подавят здесь своею массою скудные остатки порабощенных ими славян, омонголят их, а не сами претворятся от них в славян и притом с такою быстротою.

Если бы мы могли положиться совершенно на известия арабских писателей о черноморских руссах, то узнали бы из этих известий немало для нашего предмета. Узнали бы, что руссы были оседлыми обитателями в рассматриваемых нами местах и занимали всю страну у Черного моря, которое от них даже называлось Русским, что они имели здесь свои города - Матерху, Русию, или Русу, и Томи, совершенно сходный по имени с главным городом скифов, обитавших на противоположном берегу Черного моря в Греции, при устье Дуная. А главное, мы узнали бы, что эти руссы просветились здесь христианством еще в четвертом веке, во времена Константина Великого; а отсюда сколько света пролилось бы на предмет, нас теперь занимающий! Но дело в том, что представленным свидетельствам вполне верить нельзя. Арабские писатели, у которых они находятся, жили все в позднейшее время, и самые древние из них начали говорить о руссах уже в Х в. (Ибн Фадлан - 922, Масуди - 998), тогда как греки оставили нам обстоятельные описания всех этих мест современные - VII, VIII и IX вв. И что же? Ни один из писателей византийских, подробно перечисляя народы, обитавшие тогда у Кавказа, Черного моря, Киммерийского Боспора и Меотического озера, ни разу не упомянул здесь о руссах. Не явный ли это знак, что руссов здесь до Х в. вовсе не было, что арабы, узнавшие их уже в Х в., смешали наших славяно-руссов, плававших по Понту с 866 г. и около 150 лет с 965 г. владевших княжеством Тмутараканским, с древними обитателями занятой ими в то время страны черноморской? И потому-то сами же называют этих черноморских руссов смесью разных народов и приписывают им города, которые принадлежали древним здешним обитателям. Тем менее, в частности, заслуживает доверия писатель (Абу-л-Фарадж), свидетельствующий об обращении руссов к христианству еще в четвертом столетии, что он сам-то жил уже к концу XIII в. (ок. 1286 г.) и что другие арабские же писатели относят обращение этих руссов ко времени равноапостольного князя Владимира.

II
Следы христианства в Алании

Алании, простиравшейся от устья Дона до Волги, Каспийского моря и сопредельного ему Кавказа, в этой истой прародине сарматов начатки христианской Церкви положены очень рано. Не упоминаем уже о том, что, по некоторым древним свидетельствам, сарматы призваны к христианству самими апостолами и что аланам проповедовал святую веру именно святой апостол Андрей; доказать существование христианства в Алании с тех пор нет никакой возможности. А потому ограничимся более известным. Еще Константин Великий, по сказанию историка Сократа, победив сарматов, сделавших нападение на римские области вместе с готами, расположил тех и других в первый раз усвоить себе святую веру. К концу четвертого века святой Кирилл Иерусалимский в числе других народов, имевших в его время епископов, священников, диаконов, монахов, девственниц и вообще пасомых, помещает и сарматов, а святой Златоуст причисляет сарматов даже к разряду тех, прежде варварских, народов, которые имели уже тогда переведенным на собственный язык учение святых апостолов. В шестом веке в царствование императора Юстиниана обитавшие на Танаисе, или Дону, какие-то варвары, по словам Евагрия, просили себе епископа у сего императора и получили, хотя, кажется, это последнее известие относится собственно к готам-тетракситам. Около половины восьмого столетия уже весьма определенно упоминается о епископе именно в Хазарии, которая, как увидим далее, то же, что и Алания. В царствование Константина Копронима иконоборца (741),- рассказывает месяцеслов императора Василия (X в.),- многие из христиан и отшельников после жестоких истязаний были умерщвляемы и ссылаемы на заточение. В числе других лишен ноздрей и сослан в Херсон некто затворник Сосфенский (неизвестный по имени); здесь хотели его умертвить, но он удалился в Хазарию, где и был епископом. Конечно, несправедливо было бы утверждать на основании представленных свидетельств, что христианство сделалось господствующим в Алании, было принято всеми, но довольно, если оно было принято только некоторыми, если оно действительно здесь существовало.

Из бывших в Алании епархий сохранилось известие только о двух, и то уже в позднейших исторических памятниках. Одна из них не только в церковной росписи императора Андроника Палеолога (ок. 1298 г.), но и в росписи Льва Мудрого (886-912) называется митрополиею Алании, и неизвестно, где именно находилась, другая в той же росписи Палеолога и некоторых соборных актах XIII в. титулуется митрополиею Битзины, или Вичины (Βιτξίνηζ) - города, который на древних картах географических полагается на Кубани, неподалеку от Каспийского моря. Но эти уже самые названия обеих аланских епархий митрополиями дают повод заключать о давности сих епархий, особенно первой из них, которая даже в девятом веке стояла на такой почетной степени в иерархии Церковной, тогда как другие, несомненно древние епархии, находившиеся в наших пределах, каковы Херсонская, Готская, Боспорская, считались еще на степени архиепископий. Писатели средних веков Иоанн Зонара (XII в.) и Феодор Вальсамон (XIII в.), вероятно, не без основания полагали, что в Алании были епархии еще во дни Халкидонского Собора (451 г.) и что 28 правилом сего Собора причислены были они к диоцезии Понтийской. Существование же какой-либо аланской, или хазарской, епархии в VIII в. выше всякого сомнения, когда, по словам месяцеслова императора Василия, там был уже около половины сего века свой епископ. А мысль, что еще во дни равноапостольного Константина проникло в Сарматию христианство, упоминовение об епископах и переводе Священного Писания у сарматов в те времена, еще более располагают нас верить в древность аланских епархий.

Не станем разбирать всех многочисленных свидетельств древности о наших аланах, о их родстве с царскими скифами Геродота, о их тождестве с массагетами, сарматами и проч. и проч. Для нашей цели довольно только заметить, что в древней Алании постоянно обитали, между прочим, и племена славянские, и что аланы тождественны с более известными у нас хазарами, в составе которых неоспоримо находились весьма многие славяне.

Для убеждения себя в первой мысли вспомним, прежде всего, слова Прокопия, что, начиная от самого устья Дона, по левую его сторону простираются к северу бесчисленные народы антов, это значит, что славяне обитали в верхней половине Алании, лежавшей от устья Дона по направлению к Волге. Тут же обитали они и в десятом веке, по сказанию арабского историка Масуди (943-948), который пишет: "В числе больших славных рек, впадающих в море Понтус, находится так называемая Танаис, текущая от севера. Берега ее населены многочисленным склабским народом (так называли арабы славян) и другими народами, простирающимися в северные страны. Другая из сих больших рек есть Дина и Морава, которая носит то же имя и у склабов. На берегах сей реки живут бамчины и моравы, народы склабские ". Припомним, с другой стороны, свидетельство Моисея Хоренского, полагающего местопребывание булгар на северо-восточной подошве Кавказа, это значит, что славяне имели оседлость и в нижней половине Алании, бывшей у Каспийского моря и Кавказа. И в этих местах, даже под собственным именем, они упоминаются в последующее время. Здесь встречал саклабов в 735 г. аравийский вождь Мерван, когда совершал чрез Аланию путь свой из Грузии во владения хазарские, отсюда же в 944-945 гг., по словам Абу-л-Фараджа, с берегов Каспийского моря проникали славяне вместе с аланами и лазгами за Кавказ, в пределы Персии и, овладевши там карабагским городом Бердою, ушли обратно в свою отчизну.

Тождество алан и хазар, которое признавал еще наш святой Димитрий Ростовский, не может подлежать сомнению, если возьмем во внимание, что в тех самых местах, где, по византийским известиям, обитали аланы, в одно и то же время, по известиям восточным, полагаются хазиры, или хазары; имя Алании заменяется именем Хазарии; море Каспийское, у которого жили аланы, называется Хазарским, и действия, приписываемые одними аланам, другими усвояются хазарам. Нетрудно также достаточно убедиться и в том, что между хазарами весьма много находилось племени славянского. Из арабских писателей, которым известны хазары еще в древних своих жилищах между Доном, Волгой и Кавказом, Ибн Хаукан свидетельствует, что язык хазаров тот же, как и булгаров, разумеется, волжских, а эти булгары, по арабским же известиям, были смесь турков с славянами. Из писателей византийских Константин Багрянородный, знавший хазар уже на новом их жилище по берегам Азовского и Черного моря, рассказывает, как однажды послы кагана хазарского поставили для дружественных своих соседей угров (турков) князя Арпада, поднявши его на щитах по обычаю и закону хазаров (kata tin Zakonon). Обращаясь к домашним известиям, можем привести здесь: 1) слова преподобного Нестора: "Приидоша от скуфь, рекше от казар, глаголемии болгаре, и седоша на Дунаеви", а дунайские болгары, как мы видели, были племени по преимуществу славянского; 2) мнение святого Димитрия Ростовского, что "беседоваху козаре языком славянским" и были вообще народ славянский; и 3) свидетельство наших запорожцев, что казаки наши до XVIII в. назывались также казарами.

Но если все это справедливо, если аланы и хазары народ один и тот же, и аланы точно просветились христианством еще издревле, то что ж значат свидетельства истории об обращении хазар ко Христу уже в последней половине девятого века? Известно, как передает история это замечательное для нас событие. Около 858-861 гг. к греческому императору Михаилу прибыли послы хазарские и говорили ему: "Мы от начала веруем в Бога единого и молимся Ему, поклоняясь на восток, но содержим некоторые студные обычаи. И вот евреи начали убеждать нас, чтобы мы приняли их веру, чему многие из наших уже последовали, а сарацины преклоняют к своей, утверждая, будто она лучшая из всех существующих на земле. В таких обстоятельствах, по старой дружбе с вами мы пришли просить у вас полезного совета и содействия: пошлите к нам какого-либо ученого мужа, который бы в состоянии был состязаться с евреями и сарацинами; и, если он посрамит их, тогда мы примем вашу веру". Царь избрал на это важное дело знаменитого своею ученостию Константина Философа, незадолго пред тем ходившего для подобных же состязаний к сарацинам. Пригласив с собою брата Мефодия, премудрый Константин прибыл сначала в Корсунь, научился здесь еврейскому и самарянскому языку, и отсюда оба брата отправились на кораблях Меотическим озером к Кавказу, прошли чрез Кавказские горы к Каспийским воротам, где тогда находились хазары, и с честию были приняты хазарским ханом. После неоднократных жарких прений о вере с хазарами, сарацинами и особенно с евреями, какие имел в присутствии самого хана Константин и которые записал потом Мефодий, разделивши на восемь глав, или словес, братья-апостолы с Божиею помощию достигли цели своего посольства - сам князь, бояре его и множество народа уверовали во Христа и приняли святое крещение. Тогда, оставив у них для дальнейших успехов благовестия священников, пришедших из Херсонеса, Константин и Мефодий, сопутствуемые множеством освобожденных по их просьбе из плена греков, и с благодарственным письмом от кагана к греческому императору возвратились на свою родину. Что ж сказать против этого известия, современного жизни самих равноапостольных братьев, и, значит, такого, подлинность которого, по крайней мере в основных чертах, здравою критикою не может быть отвергнута? Не следует ли отсюда одно из двух: или хазары вовсе не аланы, или у алан совсем не исстари водворилось христианство? Не следует ни того, ни другого. А очевидно только, что те именно хазары, или аланы, которые в девятом веке жили у Каспийского моря и отправляли послов в Константинополь для испрошения себе проповедников веры, точно не были христианами до этого времени. Но мы и не утверждаем, как заметили еще прежде, чтобы с давних пор принято было христианство во всей Алании. Оно могло существовать только в некоторых ее частях, когда во всех прочих были исповедуемы иные веры; могло даже господствовать в верхней половине Алании, между Доном и Волгой, в то время когда в нижней половине, у Кавказа и Каспийского моря, только что вздумали искать себе просветителей. И это тем вероятнее, что еще в первой половине VIII в. и, следовательно, с лишком за столетие до посольства от хазар прикаспийских в Грецию за христианскими проповедниками в Хазарии упоминается собственный епископ, прежде бывший затворником сосфенским.

С другой стороны, если внимательнее рассмотреть представленное сказание об обращении хазар прикаспийских, то окажется, что и между ними христианство отнюдь не было не известным прежде. Иначе что бы заставило их отправлять нарочитое посольство в Грецию с просьбою о проповедниках веры без всякого предварительного предложения о том со стороны греков? Почему хотелось послам, прибывшим к императору, таких именно проповедников, которые бы сильны были оспорить мудрецов хазарских, сарацинских, еврейских? Несомненно, что сам каган и ближайшие его бояре, отправлявшие это посольство, не были еще христианами, но не было ли их между остальными подданными хана, жившими даже в том самом городе, где была его столица? И не они-то ли, собственно, чувствуя самих себя не в состоянии посрамить проповедников срацинских и еврейских, из ревности к христианской вере упросили своего князя и его вельмож послать для сего за мудрецами греческими?

По древнему житию святого Мефодия, архиепископа Моравского, греческий император потому именно послал святых Кирилла и Мефодия к казарам, что "бяху тамо жидове крестьянскую веру вельми хуляще", а по древнему италианскому сказанию, следствием этого посольства было то, что святой Кирилл "силою своего слова отвратил всех тех от заблуждения, которых увлекло вероломство сарацинов и иудеев и которые, будучи утверждены теперь в кафолической вере и научены (corroborati atque edocti), с радостию благодарили Бога и служителя его Константина Философа". Арабский писатель Х в. Ибн Фадлан свидетельствует, что даже в его время большая часть подданных хазарского хана держались веры магометанской и христианской, а язычников между ними было немного, иудеев еще меньше.

Должно, однако ж, сознаться вообще, что известия о состоянии христианства в древней Сарматии очень скудны и неопределенны, несравненно скуднее и неопределеннее тех, какие видели мы, обозревая состояние христианства в древней Скифии. Нет сомнения, что и процветало оно в первой гораздо менее, чем в последней. И причина тому очень понятна: Скифия находилась ближе к христианской Греции, имела с нею теснейшие связи и была обитаема большим количеством греков, нежели Сарматия.

Вернуться к началу


qqewq
Stir Hister

Репутация: 0

Зарегистрирован: 17.12.2007
Сообщения: 361

: 08-05-2008, 10:35 Тема:

--------------------------------------------------------------------------------

http://window.edu.ru/window_catalog/pdf ... 9&p_page=7

Споры о
происхождении и смысле слова, вложенного в начале эры Лукианом в уста скифского
мудреца VII в. до н.э., идут, однако и праславянские варианты трактовок не исключены.
Позже Токсарис произносит еще одно северное слово «зирин» (сирин) — прокричавшего
его, враги не убивали, принимали за посла, пришедшего оговаривать выкуп. Диалектно
«зырить» — смотреть, оглядывать, прикидывать. Версии пояснений тоже есть разные, но не
исключаются и связи с праславянством.
Токсарис, приводя позитивные примеры дружбы скифов, нередко касается округи
Дона и Азовского моря, где славилось Боепорское царство. Тем подчеркивалась зависимость
этой округи от политического давления Скифии. Прямого философского содержания в
примерах мало, но ценного для историков и историософии в них бездна. Добротно показаны
многие обычаи и традиции северян. От Анахарсиса вплоть до Миклухо-Маклая северная
держава славилась своими этнографами.
Из примеров Токсариса больше делались морально-этические оценки. Во время
пожара в городе Борисфене, основанном в VII в. до н.э., один из погорельцев прежде спасал
своего верного друга Гиндана, а уж затем членов своей семьи. Когда его упрекнули, ответил:
«Детей мне легко снова приобрести, да и неизвестно, будут ли они хороши, а другого такого
друга, как Гиндан, который много раз доказывал мне свою любовь, я не нашел бы в течение
долгого времени». Созвучных Гиндану ононимов немало и в нынешней России. Гиндан
(Гиндин) — «комиссар древности», которого каждый русский, по советской традиции,
призван закрывать своим телом или спасать прежде всего.
Хорошо бы и Гинданы чтили своих спасителей. Токсариса отношение обожаемых в
дружбе к их обожающим не интересовало.
Примеры скифского мыслителя в итоге убедили Мнесиппа, что вернее скифов в
дружбе нет: «Токсарис, нам не надо ни крови, ни меча для закрепления нашей дружбы:
настоящее слово и одинаковость стремлений гораздо надежнее той чаши, которую вы пьете
(кровь с вином для закрепления клятвы друзей: П.З.), ибо подобные связи основываются не
на принуждении, а на доброй воле». Мудрый скиф согласился с этим: «Итак, будем друзьями
и кунаками, ты для меня здесь, в Элладе, а я для тебя, если ты когда-нибудь приедешь в
Скифию...».
Если верить другим произведениям Лукиана, дружба в Элладе все же оказалась для
самого Токсариса предпочтительней. Скиф, правда, нисколько не заботился «об изяществе
выражений: это не в обычае скифов, особенно когда дела говорят громче речей...». По сути,
его длительный диалог с Мнесиппом оправдывал то, что считалось еще одним смертным
грехом в Скифии — бегство от семьи, от родных и родины. Токсарис покинул в Скифии
жену и маленьких детей «из любви к Элладе». Его явно прельстил не уровень тамошней
мудрости, а высокий для тех времен уровень жизни. Он добился уважения «лучших людей»
в Афинах ценой тотального предательства своей родни, хотя неплохо рассуждал о дружбе.
Поэтому в самой Скифии он оправданий найти не мог, да был и эллинами почти забыт —
ценность семьи и детей у многих народов брала свое. Да и зороастризм к Доброму
предательство своей семьи не относил.
Токсарис — сверстник или даже старший собрат по мудроствованию Фалеса
(ок.625—547 гг. до н.э.), признаваемого родоначальником античной и всей европейской
философии и науки. Он может быть даже на поколение и старше его, если встречал
Анахарсиса в Афинах около 594 г. до н.э. и «был еще жив», т.е. к концу своей жизни. Слава
Токсариса, как целителя, затмила его славу мудреца-философа. «Муж мудрый, от-
личавшийся любовью к прекрасному и стремлением к благороднейшим знаниям», из
истории отечественной и мировой философии выпал.


62


Фалес видел основу всего в воде, Токсарис — в воздухе (Ветре). Для Фалеев мир
одушевлен и полон богами, для Токсариса — славен и ценен деяниями людей, их дружбой,
более всего боготворимой скифами. Мировоззренческие позиции Токсариса имеют зачатки
прагматизма, его жизнь эти зачатки лишь подтверждала. Условно период жизни скифского
мудреца можно датировать 650—580 гг. до н.э. И он оказывается в числе античных
первофилософов округи Греции и ее «колоний» . Запомним это.
1. Смирнов А.В. Скифы. М., 1966. С.5-110; Золин П.М. Русь до Руси. Вып.1-Х. Н.,
1991-1995.
2.ВДИ. 1948. №1. С.299-314; далее цитаты взяты отсюда.

Анахарсис

Лев Диакон и другие средневековые авторы называли его первым среди скифских
философов, обучивших пращуров словено-русов и таинствам эллинов. По вариантам дат его
появления в молодом возрасте в Афинах около 594— 584 гг. до н.э., рождение скифского
мудреца можно отнести к 615—605 гг. до н.э., когда придонские дружины Мадия достигали
господства в странах вплоть до Египта. Если Токсарис, вероятно, представлял взгляды
придонских скифов (пращуров казаков), то Анахарсис больше тяготел к округе между
Дунаем и Днепром.
Его прадедом в середине VII в. был царь Спаргапиф, возможно, родич царя Арианта,
властвовавшего тогда над всей Скифией. Дед Лик имел имя, созвучное реке Лик (до-
пускают, совр. Маныч). Позже могло перейти в Лих (лихой, лихач), в женские варианты,
типа Лика, но в связи с «ликами святых» мужской вариант явно табуизирован. У Лиха есть
шанс быть и эпическим Лехом... Отцом философа был Гнур (созвучие типа «гнуть»;
украинское Гнур до сих пор – Хряк, Боров), а братом Савлий — это имя есть в новгородских
берестяных грамотах. Сын Савлия Антир (Иданфирс) отличился в войне с Дарием I около
512 г. до н.э., когда Антир уже правил всей Скифией. Эти факты были хорошо известны
«отцу истории» Геродоту. И они позволяют относить смерть скифского философа к 550—
535 гг.
Версий трактовки имени Анахарсис много, условно греки так могли заместить по
созвучию праславянское «знахарь» (пахари-оратаи у Днепра уже были известны). Ана-Харс
– чаще переводят, – как «небесный глас». Геродот иногда скатывался к унижению скифов, но
имя скифского философа в античном мире являлось достаточно популярным:
«...Мы не встречаем (у скифов: П.З.) ни одного знаменитого человека, кроме скифа
Анахарсиса. Среди всех известных нам народов только скифы обладают одним, но зато
самым важным для человеческой жизни искусством. Оно состоит в том, что ни одному
врагу, напавшему на их страну, они не дают спастись...»1 К сожалению, известное Геродоту
не стало аксиомой для деятелей типа Наполеона или Гитлера, нынешних «властителей
мира».
Геродот не касался философских позиций Анахарсиса, вероятно, тоже считая их
общеизвестными. По рассказам пелопоннесцев, скифский царь отправил юношу в Элладу «в
ученье к эллинам». По возвращении на родину Анахарсис сказал царю, что все эллины,
кроме лакедемонян, стараются все узнать и стать мудрыми. Однако, только с лакедемоня-
нами можно вести разумную беседу. Геродот рассказ привел, но считал его вздорной
выдумкой самих эллинов. За правду же принимался такой сюжет:
«Скифы, как и другие народы, также упорно избегают чужеземных обычаев, притом
они сторонятся не только обычаев прочих народов, но особенно эллинских. Это ясно показа-
ла судьба Анахарсиса и потом Скила (скифы убили этого своего царя за чрезмерное
увлечение Вакхом: П.З.). Анахарсис повидал много стран и выказал там свою великую
мудрость. На обратном пути в скифские пределы ему пришлось, плывя через Геллеспонт,
пристать к Кизику. Кизикенцы в это время как раз торжественно справляли праздник Матери
Богов (Кит белы или Реи, античной Богородицы: П.З.).

63


Анахарсис дал богине такой обет: если он возвратится домой здравым и невредимым,
то принесет ей жертву по обряду, какой он видел у кизикенцев, и учредит в ее честь
всенощное празднество. Вернувшись в Скифию, Аиахарсис тайно отправился в так
называемую Гилею (эта местность лежит у Ахиллесова ристалища и вся покрыта густым
лесом разной породы деревьев). Так вот, Анахарсис отправился туда и совершил полностью
обряд празднества, как ему пришлось видеть в Кизике. При этом Анахарсис навесил на себя
маленькие изображения богини и бил в Тимпаны. Какой-то скиф подглядел за совершением
этих обрядов и донес царю Савлию. Царь сам прибыл на место и, как только увидел, что
Анахарсис справляет этот праздник, убил его стрелой из лука. И поныне еще скифы на
вопрос об Анахарсисе отвечают, что не знают его, и это потому, что он побывал в Элладе и
перенял чужеземные обычаи».2
Имя Анахарсиса в Скифии явно табуизировалось.
Философские позиции скифского мудреца, который иногда включался в число первых
«семи философов», проявлены во многих других античных произведениях. Еще до нашей
эры ходили списки с его работ и писем: «К афинянам», «К Медоку», «К Аннону»
(философам), «К царскому сыну», «Крезу» (царю Лидии, с кем имел связи и Фалес)...
По сравнению с Токсарисом Анахарсис, судя по сумме источников, больше проявлял
лаконичность и афористичность. Геродот, вероятно, знал письма скифа, в частности, «К
афинянам»:
«Вы смеетесь над моим языком за то, что он не отчетливо выговаривает греческие
буквы. Анахарсис неправильно говорит среди афинян, а афиняне — среди скифов. Не
языком отличаются люди от людей и приобретают славу, а мыслями, как и эллины,
отличаются от эллинов. Спартиаты (лаке-демоняне: П.З.) не чисто говорят по-аттически, но
деяниями своими славны и похвальны. Скифы не порицают речи, которая выясняет должное,
и не хвалят той, которая не достигает цели—Речь не бывает дурна, когда мысли хороший
прекрасные дела следуют за речами. Скифы считают речь дурной, когда бывают дурны
помыслы...»
Анахарсис оказывался одним из предтечей киников (циников) и близких им стоиков,
но не доходил до цинизма! Довольствие данным природой и малым, отсутствие завис та —
важнейшие черты его мировоззрения и образа жизни. В письме к Медоку, имевшему близкое
праславянам имя, Анахарсис частью подтверждал мнение Токсариса, что скифь объективно
оценивают достижения инородцев и иноверцев, радуются и чужому благополучию:
«Зависть и страх суть великие доказательства низкой души: за завистью следует
печаль от благополучия друзей и сограждан, а за страхом — надежды на пустые слова.
Скифы одобряют таких людей, но радуются чужому благополучию ( стремятся к тому, чего
и им возможно достигнуть; а ненависть, зависть и всякие пагубные страсти они постоянно
всеми силами изгоняют, как врагов».
Довольствие малым хорошо выражает письмо к Аннону, такое имя носил и отец
Амилки (Гамилькара), карфагенского полководца VI—V вв. до н.э. «Мне одеянием служит
скифский плащ, обувью — кожа моих ног, ложем — вся земля, обедом и завтраком —
молоко, сыр и жареное мясо, питьем — вода...» Богач — раб обилия вещей своего образа
жизни, что позже подчеркивали киники и стоики.
Ярко и образно выразил Анахарсис свое мировоззрение в письме к царскому сыну: «У
тебя флейты и кошельки, а у меня — стрелы и лук. Поэтому, естественно, что ты — раб, а я
свободен, и у тебя много врагов, а у меня — ни одного. Если же ты хочешь, отбросив
серебро, носить лук и колчан и жить со скифами, то и у тебя будет то же самое». Простые
одежда и пища, легкое оружие и — отсутствие врагов. Анахарсис иногда недостаточно
отмечал, что богатство становится страшным врагом бедности и существует лишь за счет
многотысячелетнего ограбления множества бедняков. Не флейты и кошельки, а мечи и
колесницы, военные корабли и армады всадников обеспечивают жизнь и интересы царских
детей.


64


В письме Крезу он рассказал про случай у Дуная (Истра), очевидцем чего был сам.
Дунай протекал «по скифской земле», на нем «купцы посадили свою барку на мель и, не
успев ничем помочь горю, с плачем удалились». Разбойники быстро подъехали на пустой
лодке, загрузили ее доверху. Барка всплыла, а лодка разбойников «скоро пошла ко дну
вследствие похищения чужого имущества». Мораль ясна: «Это всегда может случиться с
богатым (включая грабителей: П.З.). Скифы же стали вне всего этого: мы все владеем всей
землей; то, что она дает добровольно, мы берем, а что скрывает, оставляем; защищая стада от
диких зверей, мы берем взаимен молоко и сыр; оружие имеем мы не против других, а для
собственной защиты в случае надобности; но доселе это не понадобилось: ибо мы являемся
для наступающих и борцами ирпизами за победу (взять, кроме людей, больше нечего: П.З.),
но такой приз немногие любят...»3
Письма Анахарсиса иногда считаются подложными, связанными с возрождением
кинизма в I в. до н.э. Но суть этих писем подтверждена цитированием скифского философа в
десятках других античных произведений, включая работы Платона и Аристотеля. Среди
отличий Анахарсиса от будущих киников было то, что он не считал себя «космополитом» и
находил возможность подчеркивать достижения своей родины, Скифии, и ее народов.
Сам Анахарсис признавался изобретателем плуга, якоря и гончарного круга.
Порицаемый одним греком за свое скифское происхождение, огрызнулся: «Мне позор —
отечество, а ты — своему отечеству». Соглашался с Токсарисом, считая, что лучше иметь
одного друга, стоящего много, чем многих| не стоящих ничего. Хорошим и дурным у людей
считал одно — «Язык», его требовалось всегда сдерживать. Свободным и лаконичным
говором сформировал представление о «скифском образе речи».
Скифское наполнение Афин допускало, что и род самого Солона (ок. 640—559 гг. до
н.э.) мог иметь какие-то связи со Скифией. Именно когда Солон пришел в Афинах к власти в
594г. до н.э.» тогда, якобы, — по ряду версий — оказался там и Анахарсис. И сразу двинулся
к дому архонта: «Придя к дому Солона, он приказал одному из слуг доложить Солону; что к
нему пришел Анахарсис, желая посмотреть на него и, если можно, сделаться его гостем.
Слуга, доложив, получил от Солона приказание передать Анахарсису, что отношений
гостеприимства завязываются каждым на своей родине. Тогда Анахарсис, подхватив, сказал,
что сам он (т.е. Солон) теперь на родине, и поэтому ему следует заключать связи
гостеприимства; изумившись этой сообразительности, Солон принял его и сделал
величайшим другом».4 Солон тоже попадал в рейтинг «семи мудрецов», где иногда
находилось место и Анахарсису.
Лаэрций указал Анахарсиса среди всех античных философов восьмым, но уже в наше
время А.Ф. Лосев Не без иронии заметил, что у предшествующих «семи мудрецов нет ни
какой философии». Какая-то философия, безусловно, есть, но трудов от тех мудрецов
сохранилось очень мало.
Лаэрций допускал, что Анахарсис встречался с философом Мисоном, стоявшим по
«рейтингу» за скифом. Пифи (прорицательница) на вопрос скифа, есть ли кто его мудрее;
изрекла, что это именно Мисон — сын Стримона — «лучше, нежели ты, снаряженный
пронзительной мыслью». Понятно стремление скифа быстрее проверить мудреца, да и на его
родине — в деревушке Хен (Этея или Лаконил), где примерно вел беседы с эллинами мудрец
и по данным Геродота.
Посреди лета Анахарсис застал Мисона у поля, когда философ-пахарь не косил сено,
а прилаживал рукоять к плугу
— А ведь время нынче, Мисон, не пахотное!
--- Тем более надобно готовиться к пахоте, — прозвучал вполне житейский ответ.
«Готовь сани летом...», — продолжит почти любой россиянин. Мудрецы времен
Анахарсиса и символизировали тот рубеж философии, когда привычная народная мудрость
давала силы могучим мыслителям античности, выходившим к впечатляющим философским
системам. Эти мыслители не устраняли народную мудрость — «скифские пословицы были


65


популярны уже в античности, а дополняли и развивали ее, не чурались остроты слова и
мысли своих простых сородичей.
Диодор Сицилийский в I в. до н.э. считал, что именно Анахарсис возглавлял
посольство философов к царю Крезу. К нему и царю прислушивались товарищи-философы
Биант, Солон и Питтак. Имена имеют скифские аналоги. Царь отмечал мудрецов на пирах и
собраниях величайшими почестями. Анахарсис первым был избран для беседы с Крезом.
— Какое же из живых существ храбрейшее? — Крез ожидал возвеличивания людей, а
среди них — власть имущих.
— Самое дикое, — ответил рус, — ибо только оно мужественно умирает за свою
свободу.
Крез провоцировал мудреца на иной ответ:
— А какое из существо справедливейшее?
— Самое дикое, — повторил рус. — Только оно живет по природе, а не по законам:
природа есть создание божие, а законы — установления человека. Справедливее
пользоваться тем, что открыто богом, а не человеком.
— Так не зверь ли самое мудрейшее существо?!
— Мудрейшее, — согласился рус. — Предпочтение истины природной истине закона
проверяет все живое на мудрость.
Крез посчитал такие ответы результатом русского «звероподобного воспитания». Но
высказывания Анахарсиса фактически были одним из выражений принципов стоической
философии с элементами диктата природного над разумом человека, противостоящего и
богу.
Формула — «природа есть создание божие, а законы — установления человека» —
может быть связана с рассказом Геродота об увлечении Анахарсиса культом Матери Богов, о
проведении таинств в честь этой «Богоматери» в лесу у реки, на природе. Формула
заострялась по мере перехода к почитанию Христа, но при таком переходе память о «всяких
скифских философах» уже не требовалась. Матерь Богов уступала место Богородице, давшей
миру Христа: Природу созданием божьим, по сути, считал и Фалес.
Лаэрций в начале III в. н.э. суммировал разные данные об Анахарсисе. Его иногда
признавали сыном Девкета, а братом линских обычаях, о средствах к дешевизне жизни и
восемьсот стихов о военных делах». Отличался свободной речью.
Эти и другие подробности лишь усиливали популярность скифского мудреца,
которым могут гордиться нынешние Украина и Россия.
Еще Платон отмечал, что Анахарсис сделал много полезных изобретении и стремился
научить соотечественников эллинским обычаям. Почитание мудрого руса дошло и до
средневековья. феодорит (390—457 гг.), ученик Златоуста и представитель его шкоды,
указывал владеющего письмом Анахарсиса в числе «семи мудрецов, живших после
пророков.»
«...Скиф Анахарсис был философом. Его до такой степени жгла любовь к философии,
что он стал весьма известным и у всех прославленным. Он не только бодрствуя боролся с
душевными страстями, но и во время сна показывал признаки воздержанности…»5
Имя Анахарсиса можно встретить в трудах авторов позднего средневековья и нового
времени. Жаль, что оно остается почти табуизированным для общественного сознания
России, не включено в историю отечественной философии, хотя в округе Днепра мудрец
родился и в родных местах за «инновации» погиб.
Столь величественной фигурой мог бы гордиться любой народ.
По сведениям Лукиана, Солон во время беседы с Анахарсисом заметил: «...Вам
простительно жить постоянно с оружием: жизнь в открытых местах легко допускает
злоумышления, а врагов у вас очень много...».6 Скифскому мудрецу явно в это не хотелось
верить, он нередко говорил о том, что у скифов нет или почти нет врагов. К сожалению,
история приносила и приносит немало опровергающих примеров. И мудрость нынешних
философов может состоять и в том, чтобы вникать и в слова Солона, Здесь уместно

66


общеизвестное: «Нет пророка в своем отечестве». Верное лишь частью — например,
замечанием Солона, друга Анахарсиса.
Ныне абсолютно ясно, что выдающийся скифский философ-энциклопедист
Анахарсис (ок. 610—545 гг. до н.э.;: НВ2, с. 35—36; НВЗ, с. 27—30) является яркой фигурой
всего мирового античного прошлого (Доватур и др. Народы.., с. 440; указ.). Россиянам все
еще трудно представить, что у нас почти 26 веков назад был такой удивительный мудрец-
любомудр, пращур-земляк. Он происходил из округи Борисфена (Днепра) , текущего почти с
гор Рип. Это символ мудрости славянских народов — русских, белорусов и украинцев.
Достаточные подробности о нем есть в статье И. В. Куклиной «Анахарсис» (ВДИ. 1971. №
3). По эпосу, Словен и Рус — основавшие в III тыс. до н. э. города у Ильменя — скифские
князья. В какой-то мере скиф Анахарсис — и их потомок, но уже не эпический.
Лингвисты нередко переводят это имя как «великий мудрец», «небесный глас» (по
созвучию – «знахарь»). Вместо знахарки Кирки развитие цивилизации на юге Скифии стали
олицетворять мужчины – реально жившие люди. Дед или отец послали Анахарсиса
обучаться в Грецию. После возвращения на родину скиф сказал своим близким:
«Все эллины поглощены всякого рода мудростью, кроме лакедемонян (спартанцев),
но только эти последние могут благоразумно (понятно, тактично) вести свою речь и
воспринимать чужую...» (Доватур и др., с. 129).
Лаконичность и доходчивость речи, в жизни и науке, ценилась скифами более всего.
Геродот этим словам мудреца не очень верил, но признавал, что тот «посетил многие земли и
в каждой из них воспринял много мудрого». Ему понравился праздник Матери богов
(Кибелы, Купалы) в Кизике (ныне в Турции). Он поклялся, «если здравым и невредимым
вернется к себе» (возраст уже сказывался), то посвятит на родине жертвоприношение и
ночное торжество богине. Вернулся здравым, устроил торжество в лесу, но за чуждую веру
родной брат Савлий убил его стрелой из лука. Скифы иногда отличались
веронетерпимостью, как и их соседи. Но праздники Купалы у наших земляков утвердились,
правда, при христианстве Купала (Кибела) стала Иваном .
Анахарсис, напомним, признавался изобретателем якоря современного типа, плуга,
высокопроизводительного гончарного круга и других полезных предметов. Правда, западные
ученые не всегда помнят, что был он именно скифом, а не греком (Греки. М.: Росмэн, 1995,
с. 34). Скифию задолго до нашей эры прославили десятки выдающихся людей.
Для истории отечественного образования важно знать, что Анахарсис в числе других
знатных скифов умел читать и писать хотя бы на греческом. Он считался автором 800 стихов
о ратных подвигах скифов. Десяток его писем в I в. до н. э. приводили киники (циники: ВДИ.
1947. № 4, с. 171— 173). В письме «К афинянам», среди которых было немало выходцев из
Скифии, наш мыслитель еще раз выступил против унижения людей по языку и
происхождению. Это цитированное выше письмо нынешне школьники могут выучить
наизусть. Скифия и Спарта стали развивать более тесные отношения, пытаясь противостоять
натиску Персии. Уже с V в. у Азовского моря стала править династия Спартокидов. В
средние века там возникло Тмутараканское княжество, имевшее тесные связи с Новгородом
со времен Святослава и Бравлина.
Общественная собственность на землю и природные блага в Скифии, что славил
Анахарсис, отмечалась и многими другими античными свидетельствами. А большие участки
земли можно было получить в личное пользование за победу на состязаниях во время
крупных культовых праздников. Например, посвященных главным символам сколотов —
плугу, ярму, секире и чаше. Тогда победитель, испивший внушительную чару доброго вина,
получал во владение земли столько, сколько объезжал за день на коне. Традиция испытания
хмельной чашей отражена и во многих русских былинах.
Философ Марк Туллий Цицерон (106—43 гг. до н. э.) отмечал, что «скиф Анахарсис
мог считать деньги ни за что, а наши философы не могут сделать это» (ВДИ. 1949. № 1. С.
191, 187). Идеи натурального хозяйства и коллективизма тысячи лет почитались в Скифии,
они частично позволяют выживать России и ныне. Страбон (умер около 23 г.) о скифах и

67


близких им фракийцах замечал: «Гомер называет справедливейшими и дивными мужами
тех, которые совсем не занимаются торговыми делами или составлением капитала, но всем
владеют сообща, кроме мечей и чаш для питья, и даже жен и детей считают общими
согласно с учением Платона» (ВДИ. 1947. № 4. С. 195).
Подобный образ жизни византийцы к концу VI в. отмечали у славян, а затем арабы
около IX в. у словено-русов. Он частью отражен русскими летописями. И по мере
христианизации северяне активнее стали заниматься торговыми делами и составлением
капиталов, представляемых кладами драгоценностей (типа Перещепинского) и разных
монет. Хотя торговлей, вспомним Анахарсиса, скифы-купцы занимались у низовий Дуная и
в VI в. до н. э. Правда, не всегда удачно. Оживленной была античная торговля в Приазовье.
Система воспитания в Скифии тысячи лет нацеливала людей на большую гармонию с
природой, на боготворение и умелое использование сил и даров природы. Анахарсис считал,
что истина природы выше истины законов и воли властителей — и в том основной признак
мудрости. Анахарсис и Токсарис старше китайского философа Конфуция, по влиянию на
европейскую культуры они и стоят выше, но известны несравненно меньше.
Ася (высокая) — имя, известное и среди нынешних россиянок, близко по античному
смыслу Ана-Харсису (небесному гласу). Граница Европы и Азии раньше начиналась от
Азовского моря (Меотиды) и проходила по Дону (Танаису) до гор Рип, считавшихся самыми
высокими в мире. Асию признавали матерью или сестрой Прометея. Из легендарного Ас-гар-
да выводили скандинавы своего пращура Одина. «Ахиллово ристалище» (трасса для бега по
песку почти на 200 км) у Крыма, «ступня Геракла» в Скифии (Геракл отмерял стадии,
давшие название «стадионам») и другие данные указывают на северную родину исполинов-
титанов. У южных рубежей Скифии почти со II тыс. до н. э. могли появляться своеобразные
гимназии — места славления и воспитания физически превосходных людей (будущих
олимпийских чемпионов, каких немало и ныне среди россиян). Это своеобразные школы
«олимпийского резерва», когда Олимпия и Ильмень обнаруживают явные созвучия.
Былина о Василии Буслаеве сохранила память о таком воспитании у Ильменя.
Василии («басилевсы») — названия древних царей Скифии, а скифскими князьями
считались по эпосу легендарные Словен и Рус.
На юге России у Азовского моря и в округе найдены следы античных гимнасий.
Гимнасия в Фанагории (Тамань) существовала с III в. до н. э. (Античные государства
Северного Причерноморья, с. 208). Археологи выявили следы этих спортивных зданий в
Ольвии, Пантикапее (Керчи) и в других городах у южных рубежей Скифии. Гимнасий
воспитывали патриотов родины, готовых победить любых врагов, доказать свое
нравственно-физическое превосходство каждому. Позже спортивное воспитание сочеталось
с обучением в рамках школьного курса, по типу нынешних спортивных интернатов. Но здесь
воспитывались и мировозренческие позиции подрастающих поколений.
Нынешние «гимн-азии» заметно отличаются от античных, в них как бы поют «гимны
Асии» — но как высокой по уму, развитой по школьным предметам. Ряд античных гимнасий
превращался в Академии по примеру академии Платона. Другие становились Ликеями
(лицеями) по примеру лицея Аристотеля. Сократ, Платон и Аристотель знали Анахарсиса и
других скифских философов, одобрительно отзывались о скифах. Очень важно навсегда
понять и осознать, что свои школы и гимназии хотя бы на южных землях России (Приазовье
и т. д.) задолго до нашей эры реально были. Скифские мудрецы задумывались над
совершенствованием системы образования и воспитания в стране.
Лукиан Самосатский во II в. н. э. на основе скифо-македонских архивов и устной
памяти сочинил и произведение «Анахарсис или о гимнасиях». Там отражен возможный
диалог Анахарсиса с афинянином Солоном по темам образования и воспитания почти 26
веков назад.
Солон тогда допускал, что гимнастика и спорт в чистом виде чужды скифским
обычаям, для ортодоксальных скифов оказываются странными. И говорил: «Все равно как и


68


у вас, должно быть, есть много предметов обучения и занятий, которые показались бы
странными нам...».
Анахарсис не возражал. Но дал такое пояснение: «....А у нас, скифов, если кто ударит
кого-либо из равных или, напав, повалит на землю и разорвет платье, то старейшины
налагают за это большое наказание, даже если обида будет нанесена при немногих
свидетелях, а не при таком множестве зрителей, какое бывает на Истме и в Олимнии».
Выходит, наряду с царским в Скифии все же оперативную роль – на местах, в номах –
играл суд старейшин. Скиф ставил задачу лучше изучить эллинские законы и обычаи, не
рассуждать о государственном устройстве и не учить правильной жизни афинян. Солон
соглашался и высказывал свои представления о жизни скифов, что выше частью
процитировано: «Вам простительно жить постоянно с оружием: жизнь в открытых местах
легко допускает злоумышления, а врагов у вас очень много, и неизвестно, когда кто-нибудь
из них стащит спящего с повозки и убьет. Затем недоверие друг к другу людей, живущих по
своему произволу, а не по законам, также делает постоянно необходимым оружие, чтобы
близок был защитник в случае насилия...». Ратное обучение, владение оружием — тоже
важная школа.
Философы по сути сходились во мнении, что формирование физического
совершенства скифам не помешает и стоит гимнасии в Скифии развивать (ВДИ. 1948. № 1.
С. 304). Традицию «недоверия людей друг к другу, живущих по своему произволу» на Руси,
в средние века отмечали арабские, византийские и другие авторы. Отдельные группы
населения России и ныне считают «законы для всех» необязательными для себя. Они как бы
прямые потомки Асии?! Или мнят себя выше всех?! Тоже мировозренческая позиция.
1. Геродот. История (У-1У, 46). М., 1993. С.198; издание «Ладомир».
2.Там же. С.206 (IV, 76,77); подробнее: (Золин П.М.). Новгородика. Вып. 1-3. Н., 1996.
3. ВДИ. 1947. №4. С.171-173; далее: указ. 1950 на Анахарсис.
4. ВДИ. 1948. №2. С.296; незнание истории Скифии в мире приводи к тому, что скифа
Анахарсиса — изобретателя якоря — рекомендуют считать греком (Греки. М.: Рос.мэн. 1995.
С.34).
5. ВДИ. 1947. №4. С.259.
6.ВДИ.1948.№1.С.304.; ВДИ. 1948. №3. С.298-301.


Абарис Младший, Замолксис

О самых древних философах с такими именами говорить пока не будем...
Если Токсарис и Анахарсис символизировали древнюю мудрость населения Подонья
и Поднепровья, то два близких Пифагору (ок.570—500 гг. до н.э.) северных философа
олицетворяли любомудрие низовий Подунавья (многовековых границ Скифии) и земель на
дальних окраинах дуржавы «князя Роса». Абариса иногда считали и выразителем мудрости
гипербореев. Оба упоминались уже Геродотом.
Рассказа о многотысячелетних традициях дальних культовых переходов с крайнего
севера к местам рождения Аполлона (ряд символов этого бога перешел Христу), «отец
истории» не выдержал: «Итак, о гипербореях сказано достаточно. Я не хочу ведь упоминать
сказание об Абарисе, который, как говорят, также был гипербореем: он странствовал по всей
земле со стрелой в руке и при этом ничем не питался (в существование гипербореев я вообще
не верю)...».1
Позже Абарис нередко представал скифом или скифом из страны гипербореев. Суть
имени Абарис тяготеет к смыслу «невесомый», мудреца и называли— «воздушный ходок».
Якобы он, сидя на стреле, преодолевал непроходимые места: реки, озера, болота, горы и т.п.
Совершал очищения от скверны и изгонял моровые язвы из городов. Выступал и как жрец-
проповедник Аполлона Гиперборейского, тем был близок и жрецу Хрису — герою


69


«Илиады» Гомера. Стрелян Хрис вызывают память об Ахилле, тоже прекрасном ходоке.
Появление культа и изображения относят к III тыс. до н.э.
Но вернемся ко временам Пифагора.
Якобы однажды Абарис пришел в Грецию, когда у гипербореев случился голод.
Мудрец же долгое время мог обходиться без пищи, возможно, владел и некоторыми
приемами лечебного голода. Он тогда обходил всю Элладу, давая верные прорицания.
Ахиллу, напомним, служил прорицатель Калхант.
«Воздушный ходок» со временем добрался и до округи Рима. «Когда Пифагор был в
плену у Фалариса (тирана одного из городов на Сицилии: П.З.)..., к нему явился мудрый муж,
родом гиперборей, по имени Абарис, прибывший именно для беседы с ним, и предложил ему
вопросы о самых священных предметах, именно о кумирах, о наиболее благоговейном
способе богопочитания, о промысле богов, о небесных явлениях и земных переменах и
многие другие подобные. Пифагор отвечал ему соответственно своему характеру, весьма
вдохновенно, вполне правдиво и убедительно».
Пифагор давал каждому ученику доступную ему часть знаний, соответствующую
силам и природным способностям ученика. Пожилой скиф оказался среди самых способных.
«Когда скиф Абарис прибыл из страны гипербореев, незнакомый с эллинской
образованностью, но посвященный в ее и в пожилых летах, то Пифагор ввел его в курс этих
знаний непутем разной степени обучения и без пятилетнего молчания, столь же
продолжительного слушания и прочих испытаний, но тотчас же сделал его пригодным к
слушанию своих положений и в очень короткое время объяснил ему свое сочинение о
природе и другое — о богах».2
Так скиф Абарис вошел в число знаменитейших пифагорейцев, предшествовавших
Платону и его Академии. Число трактовалось как основной принцип всего существующего.
Знания накапливались и передавались устно как тайны. Пифагоризм продолжал традиции
«посвященного» жречества, идущие почти от «первофилософа» Гефеста. И предшествовал
поздним масонским организациям, всяким духовным «орденам». Пифагор развивал и учение
полумифического Орфея, тоже связанного с землями Скифии. Круговорот веществ допол-
нялся учением о вечном круговороте и переселении душ.
Свою стрелу Абарис якобы подарил Пифагору. Скифы считались изобретателями
лука и стрел. Скиф Тефтар (Тевтар), по эпосу, обучал стрельбе из лука самого Геракла. Сим-
волическая передача стрелы как бы превращала в Аполлона Гиперборейского
«тайнофилософа» Пифагора, имевшего «золотое бедро» (как у бога). Трудно сказать,
устойчиво ли помнили сами скифы и гипербореи своих философов. Но император Флавий
Клавдий Юлиан, правивший в 361—363 гг. н.э. и принимавший послов из округи Скифии
(десятки тысяч наемников отсюда служили и в его армии), писал Афинскому Совету и
народу, что еще прославляются у гипербореев Абарис и у скифов — Анахарсис. Не
притворно, ради выгоды, чтили они правду, а «во истину».3
Позиции пифагоризма — это и позиции скифа от «крайнего севера» Абариса, близких
ему северян. По традициям почти от глубин каменного века он считал кумиры (идолы и т.п.)
самыми священными предметами, искал наиболее благоговейные способы богопочитания,
задумывался о «промысле богов» (настоящих знаниях, сути всего), о связи небесных явлений
и земных перемен, да и о многом другом. К сожалению, Геродот и подобные ему античные
авторы ограничивали знания об Абарисе тремя поверхностными и даже полулегендарными
штрихами: скиф-гиперборей странствует (даже летает) со стрелой в руке, ничем н
питается… Возможно, такие штрихи и сегодня кого-то устраивают. Но для истории
отечественной философии надо помнить о связях Абариса и пифагоризма, о скифе как
талантливом ученике самого Пифагора.
Учителем словено-русов Святослава, как потомков тавроскифов, средневековые
византийцы считали и философа Замолксиса, подчеркивая, что для скифов он был своим,
почти равным Анахарсису. Суть имени Замолксиса буквально тяготеет к смыслу


70


«замолкший», исполняющий «обет молчания». В источниках есть вариации имени,
например, Салмоксис — и в некоторых переводах Геродота.
Когда в VI в. до н.э. Дарий I вел войска на Скифию, то после одрисов он покорил у
Дуная гетов, веривших в бессмертие. Уже в VI в. н.э. под именем гетов иногда выступали
славяне. Геты считались самыми храбрыми и честными среди фракийцев, близких скифам.
Речь шла об округах нынешних Болгарии и Румынии.
Геродот указывал, что, по мнению гетов, «они не умирают, но покойник отходит к
богу Салмоксису (иные зовут его так — Гебелейзисом). Каждые пять лет геты посылают к
Салмоксису вестника, выбранного по жребию с поручением передать богу все, в чем они
нуждаются в данное время... Выстроившись в ряд, одни держат наготове три метательных
копья, другие же хватают вестника к Салмоксису за руки и за ноги и затем подбрасывают в
воздух, так что он падает на копья. Если он умирает, пронзенный копьями, то это считается
знаком божьей милости, если же нет, то обвиняют самого вестника. Его объявляют злодеем,
а к богу отправляют затем другого человека. Тем не менее, поручения ему дают еще при
жизни. Эти же самые фракийские племена во время грозы, когда сверкает молния, пускают
стрелы в небо и угрожают богу, так как вовсе не признают иного бога, кроме своего.
Впрочем, как я слышал от эллинов, живущих на Геллеспонте и на Понте, этот
Салмоксис был человеком, рабом на Самосе, а именно рабом Пифагора, сына Мнесарха. По-
том, став свободным, приобрел великое богатство и с ним возвратился на родину. Фракийцы
влачили тогда жалкое существование и были несколько глуповаты. Салмоксис познакомился
с ионийским образом жизни и обычаями, более утонченными, чем фракийские, так как ему
пришлось общаться с величайшим эллинским мудрецом Пифагором.
Салмоксис велел устроить обеденный покой для мужчин, куда приглашал на
угощение знатнейших горожан. При этом он доказывал друзьям, что ни сам он, ни они — его
гости и даже их отдаленные потомки никогда не умрут, но перейдут в такую обитель, где их
ожидает вечная жизнь и блаженство. Между тем, устраивая упомянутые угощения с такими
речами, Салмоксис велел соорудить для себя подземный покой. Когда этот покой был готов,
Салмоксис исчез из Среды фракийцев, спустился в подземелье и там жил три года. Фра-
кийцы же страстно тосковали по нем и оплакивали как умершего. На четвертый год, однако,
Салмоксис вновь явился фракийцам, и те, таким образом, уверовали в его учение».4
Геродот не слишком верил в этот рассказ, но и не отвергал его. Полагал, что
Замолксис жил за много лет до Пифагора. Мог быть и каким-то местным божеством гетов, а
не человеком вообще. И говорить больше Геродоту о нем не хотелось.
Тысячи лет северян региона исходного индревропейства сближало единство веры,
народы округи Скифии (по мере христианизации: Росии) и меняли ее сообща. Евсевий
Иероним (348: Стридон, Паннония — 420) говорил в 401г. о них так «Отложив колчаны...,
гунны изучают Псалтырь, холода Скифии кипят жаром веры, рыжее и белокурое войско
гетов возит за собою палатки церквей; и, быть может, они поэтому сражаются с нами (с
равным счастьем и успехом), что исповедуют одинаковую веру».5 Эту одинаковость для
пращуров словено— русов, как скифов, отмечал в конце Х в. и Лев Диакон.
По Диогену Лаэрцию, Замолксис — наряду с Атлантом, магами, друидами и т.п. —
был аргументом в пользу того, что занятия философией начались впервые именно у варва-
ров. Отход на годы в «скит», отшельником, изгоем большой общины, как показывают
этнографические данные, мог происходить и десятки тысяч лет назад. Одиночество
провоцирует мудрость. И до Замолксиса VI в. до н.э. в истории северян бывало немало
других Замолксисов, позже обобщенных одним образом. Из фракийцев происходил и Орфей,
тоже скиталец, но не «замолкший».
Если верить Лукиану, то юный Анахарсис при первой встрече с Токсарисом в Афинах
клялся Мечом (символом Ареса) и Замолксисом, «нашими отеческими богами». Токсарис
вместо Замолксиса в своих спорах о дружбе считал богом Ветер, «дыхание жизни».
Это работает на версию Геродота, что задолго до войны с Дарием образ «замолкшего»
боготворился.

Вернуться к началу


qqewq
Stir Hister

Репутация: 0

Зарегистрирован: 17.12.2007
Сообщения: 361

: 08-05-2008, 10:41 Тема:

--------------------------------------------------------------------------------

АРИСТЕЙ ВЫХОДЕЦ ИЗ СКИФИИ



http://upload.wikimedia.org/wikipedia/c ... e_LL51.jpg

Последний раз редактировалось: qqewq (08-05-2008, 10:48), всего редактировалось 1 раз

Вернуться к началу


qqewq
Stir Hister

Репутация: 0

Зарегистрирован: 17.12.2007
Сообщения: 361

: 08-05-2008, 10:45 Тема:

--------------------------------------------------------------------------------

Аристей (мифология)
[править]Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

АристейАристей (греч. Αρίσταιος, то есть лучший) — имя греческого героя [1] или божества.

Существует сказание, что Аристей — сын Аполлона (у Нонна назван сыном «кеосского Феба» [2]) и Кирены [3], внучки или дочери речного бога в Фессалии — Пенея. По редкой версии – сын Геи и Урана [4]. Аристей родился на берегу Ливии, названном потом Киренаикой.

Согласно Пиндару, Гермес умчал его на небо, его напоили нектаром и амбросией [5]. Гермес передал ребёнка Горам и Гее, воспитавшим его нектаром и амвросией. Аполлон отдал его на воспитание Хирону. Музы научили Аристея искусству предсказания и исцеления. Его называли Аполлон Пастуший [6]. Воспитан нимфами в Ливии, которые дали ему три имени: Номий, Аристей и Агрей [7]. Научился заквашивать молоко, изготовлять ульи, выращивать маслину [8], и передал знания людям. [9]. В Кирене открыл лекарственное употребление сильфия [10].

В Беотии он женился на дочери Кадма — Автоное, и у них родился несчастный Актеон [11]. Аристей - участник индийского похода Диониса [12]. Состязался в играх по Стафилу [13]. Состязался в борьбе в играх по Офельту [14].

Призванный жителями по приказанию Аполлона, он боролся на острове Кеосе с палящим жаром, посвятив себя Зевсу Икмайскому (дающему сырость), был царем Кеоса и искупил обильными жертвоприношениями гибель Икария [15]. Диодор рассказывает, что после гибели Актеона Аристей отправился к оракулу Аполлона. Уплыл на Кеос и принес там жертву, чтобы прекратить мор, поразивший Элладу. Оставил потомство на Кеосе, возвратился в Ливию и, получив указания от матери, отправился на Сардинию, где у него родились сыновья Харм и Калликарп. Руководил поселенцами на Сардинии, по некоторым, его сопровождал Дедал [16]. Некоторое время прожил на Сицилии, где ему поклоняются как богу. Во Фракии приобщился к обрядам Диониса. Вергилий рассказывает [17], что он преследовал своей любовью Эвридику, жену Орфея, и что она, убегая от него, была умерщвлена ядовитой змеёй. Прожив некоторое время на горе Гем, Аристей исчез и удостоился божественных почестей [18].

Аристея особенно ценили как покровителя пчёл (и потому назвали Мелиссей), охоты (Агрей) и пастухов (Номий). В некоторых местностях Аристей почитался наравне с Зевсом и Аполлоном. На древних монетах его изображали то Зевсом, то Аполлоном, а на обратной стороне было изображение пчёл или винограда.


[править] Аристей из Проконнеса
Геродот излагает суть легенды об Аристее из Проконнеса (крепость на острове в Мраморном море): Аристей рассказал в эпической поэме о том, как, находясь «под властью Феба», он отправился к иссидонам, где узнал об их соседях, аримаспах («людях с одним глазом») и гипербореях.

Геродот также сообщает, что однажды в Проконнесе Аристей зашёл в лавку валяльщика шерсти и внезапно скончался. Валяльщик запер лавку и побежал сообщить весть родственника


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 10-03, 10:56 
Не в сети
administrator
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17-12, 10:20
Сообщения: 205
Изображение
Большая базилика. Крипта, где находились тела мучеников. Томи V-VI вв.
Изображение


Священномученики Херсонские Еферий, Елпидий, Евгений, Василий, Капитон, Ефрем, Агафодор. 1980-гг.


Изображение


Кафедральный храм (Уваровская базилика). Херсонес. IV в. по Р.Х.
Гравюра серед. XIX в.


Изображение

Ковчежец для святых мощей. Херсонес. Сер. VI в. Богородица с ангелами


Изображение
Катакомба, открытая в 1890 г. Пантикапей (Керчь).
На стенах красной краской: Трисвятое, 90 псалом и прокимны. 941г. по Р.Х.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 10-03, 10:58 
Не в сети
administrator
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17-12, 10:20
Сообщения: 205
АРИСТЕЙ ВЫХОДЕЦ ИЗ СКИФИИ
Изображение


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 10-11, 15:31 
Не в сети
Stir Hister

Зарегистрирован: 08-06, 10:46
Сообщения: 1816
http://www.sno.pro1.ru/lib/school/gaspar/4.htm

АНАХАРСИС, МУДРЕЦ-ДИКАРЬ
Анахарсис, восьмой при семи мудрецах, был скиф. Скифы жили в причерноморских степях: одни кочевали, другие сеяли хлеб и продавали в греческие города. Анахарсис был сын скифского царя, он часто бывал в греческих городах на Черном море. Ему нравилось, как живут греки; он построил себе в их городе дом, подолгу там жил, носил греческое платье и молился греческим богам. Скифы, узнав про это, возроптали, и однажды, когда Анахарсис устроил праздник греческим богам не дома, а в степи, они убили его стрелой из лука.
Этот Анахарсис, говорят, ездил в Грецию, был учеником Солона и своею мудростью вызывал всеобщее удивление. Он явился к дому Солона и велел рабу сказать хозяину, что скиф Анахарсис хочет видеть Солона и стать ему другом. Солон ответил: «Друзей обычно заводят у себя на родине». Анахарсис сказал: «Ты как раз у себя на родине — так почему бы тебе не завести друга». Со лону это понравилось, и они стали друзьями.
Грекам казалось смешно, что скиф занимается греческой мудростью. Какой-то афинянин попрекал его варварской родиной; Анахарсис ответил: «Мне позор моя родина, а ты позор твоей родине». Смеялись, что он нечисто говорит по-гречески; он ответил: «А греки нечисто говорят по-скифски». Смеялись, что он, варвар, вздумал учить мудрости греков; он сказал: «Привозным скифским хлебом вы довольны; чем же хуже скифская мудрость?» Смеялись: «У вас нет даже домов, одни кибитки; как же можешь ты судить о порядке в доме, а тем более — в государстве?» Анахарсис отвечал: «Разве дом — это стены? Дом — это люди; а где они живут лучше, можно и поспорить».
Скифы живут лучше, говорил Анахарсис, потому что у них все общее, ничего нет лишнего, каждый довольствуется малым, никто никому не завидует. «А у вас, греков, — продолжал он, — даже боги начали с того, что поделили весь мир: одному небо, другому море, третьему подземное царство. Но землю даже они не стали делить: ее поделили вы сами и вечно из-за нее ссоритесь».
Его спрашивали: «Правду ли говорят, что вы, скифы, умеете ходить по морозу голыми?» Анахарсис отвечал: «Ты ведь ходишь по морозу с открытым лицом? Ну вот, а у меня все тело — как лицо».
В греческой жизни он больше всего удивлялся мореходству и вину. Узнав, что корабельные доски делаются толщиной в четыре пальца, он сказал: «Корабельщики плывут на четыре пальца от смерти». На вопрос, кого на свете больше, живых или мертвых, он переспросил: «А кем считать плывущих?» На вопрос, какие корабли безопаснее — длинные военные или широкие торговые, он ответил: «Вытащенные на сушу».
О вине он говорил: «Первые три чаши на пиру — это чаша наслаждения, чаша опьянения и чаша омерзения». А на вопрос, как не стать пьяницей, он сказал: «Почаще смотреть на пьяниц».
Его спросили, что ему показалось в Греции самым удивительным. «Многое, — ответил он. — То, что греки осуждают драки, а сами рукоплещут борцам на состязаниях; осуждают обман, а сами устраивают рынки нарочно, чтобы обманывать друг друга; и что в народных собраниях у них вносят предложения люди умные, а обсуждают и утверждают люди глупые».
И когда Солон гордился своими законами, Анахарсис говорил: «А по-моему, всякий закон похож на паутину: слабый в нем запутается, а сильный его прорвет; или на канат поперек дороги: маленький под него пролезет, а большой его перешагнет».
Так, чтобы не зазнаваться в своей мудрости, семеро мудрецов оглядывались на скифа Анахарсиса.

_________________
My sites:
http://alania-supercomputer.narod.ru/
http://jaszix.narod.ru
http://www.ossetiny.narod.ru
http://www.biblioteki.narod.ru
http://www.skifskij.narod.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 10-11, 15:47 
Не в сети
Stir Hister

Зарегистрирован: 08-06, 10:46
Сообщения: 1816
СКИФИЯ И СКИФСКИЙ ПОХОД
Кир ходил войной на восток, на массагетов; Камбис — на юг, на египтян; Дарий решил пойти на север, на скифов.
Скифы жили в степи над Черным морем. Было их четыре племени: скифы-пахари, которые сеют хлеб и едят хлеб; скифы-земледельцы, которые сеют хлеб, но не едят, а продают; скифы-кочевники, которые не сеют хлеба, а разводят скот; и царские скифы, которые властвуют над всеми. Много ли их, не считал никто; только один скифский царь приказал, чтобы каждый скиф принес ему наконечник боевой стрелы, но сосчитать эти наконечники он не смог и приказал отлить из них бронзовую чашу. Чаша получилась вместимостью в шестьсот амфор, а толщиной в шесть пальцев; она долго стояла на холме в степи между Днепром и Бугом.
У скифов нет ни городов, ни деревень, шатры их стоят на повозках, они снимаются с места, когда хотят, и останавливаются, где хотят. На привалах они раскладывают костры из бычьих костей и варят в них бычье мясо в бычьих желудках, потому что котлы в кочевье тяжелы, а дров в степи нет. Главное занятие их — война: кто больше убил врагов, тому больше почета. С убитых врагов снимают скальпы, а самым ненавистным разрубают голову и из черепов делают чаши для вина., А когда заключают мир, то разрезают себе руки, цедят кровь в вино, окунают в вино меч, стрелы, секиру и копье, а потом это вино пьют.
Когда скифский царь заболевает, он спрашивает гадателей, кто наслал на него эту болезнь. Гадатели называют ему человека, тот отпирается, тогда царь созывает новых гадателей, числом вдвое больше, и они повторяют гадание. Если они подтвердят обвинение, человека казнят, если нет, казнят первых гадателей. А когда царь все-таки умирает, тело его провозят на телеге по всей степи, чтобы каждое племя могло его оплакать, и потом хоронят под курганом, а вместе с ним убивают и зарывают царского коня, жену, слугу, виночерпия, конюха и вестника, чтобы они служили царю на том свете. А потом выбирают пятьдесят коней из царского табуна и пятьдесят юношей из царской свиты,
убивают их, делают из них чучела и на деревянных столбах расставляют вокруг кургана страшной мертвой каруселью.
Начиналась Скифия от реки Дуная. Через Дунай навели для Дария мост мастера из греческих ионийских городов. Дарий оставил им ремень с шестьюдесятью узлами: «Развязывайте в день по узлу, и если я не появлюсь назад, то оставьте пост и расходитесь по домам: это значит, что я уже победил скифов и обратный путь они мне устроят сами».
Но ни через шестьдесят, ни через дважды шестьдесят дней Дарий не победил скифов. Они не принимали боя, а отступали в глубь степей, выжигая за собой траву и засыпая колодцы. Настичь их было невозможно. Персидское войско устало. Дарий послал к скифскому царю гонца: «Зачем ты убегаешь? Если ты силен — остановись, и мы померяемся силами; если ты слаб — остановись и признай мою власть». Скифский царь ответил: «Я не убегаю, а кочую так, как привык кочевать; а сильнее мы тебя или слабее — 1 пойми из моего подарка». Подарок его был: птица, мышь, лягушка и пять стрел.
Дарий сказал: «Скифы признают себя побежденными. Мышь живет в земле, лягушка в воде, птица в воздухе, — все это они выдают нам, и вместе с этим — свое оружие». Но советники Дария сказали: «Скифы объявляют себя победителями. Они говорят нам: если вы не скроетесь в небо, как птицы, или в землю, как мыши, или в воду, как лягушки, то вы все погибнете от наших стрел». Дарий понял: это так. Он приказал отступать.
Увидев отступающих персов, скифы погнали коней не вдогон, а вперегон им — к Дунаю и греческому мосту. Мост стоял: греки понимали, что война не так быстра, как думал Дарий. Скифы крикнули грекам: «Ломайте мост, возвращайтесь по домам и благодарите богов и скифов за вашу свободу: если царь ваш и уцелеет, он долго еще ни на кого не пойдет войной!» Греки собрались на совет. Геллеспонтский тиран Мильтиад сказал: «Сделаем, как сказали скифы. Царь погибнет, персидская власть падет, города наши снова будут свободны». Но милетский тиран Гистией возразил: «Нет. Царская власть падет, но падет и наша власть: свободные города не захотят над собой тиранов. Будем ждать царя». Решили сделать вот что: часть моста со скифской стороны разрушить, а остальную оставить и ждать, что будет дальше.
Царское войско подошло к Дунаю ночью. Ощупью, по колено в воде, стали искать мост; моста не было. Началось смятение. Персов спас громкий голос одного человека. В свите Дария был египтянин, умевший кричать как никто. Он крикнул: «Гистией! Гистией!» Голос его перелетел через Дунай, его услыхали, в греческом лагере заволновались, сверкнули факелы, лодка с Гистиеем поплыла навстречу царю, мастера стали достраивать мост, и на следующий день остатки Дариева войска потянулись прочь из скифской земли. Скифы смотрели на это с окрестных холмов. «Если греки — свободные люди, то нет людей их трусливее; если греки — рабы, то нет рабов их преданнее», — сказали скифы.

_________________
My sites:
http://alania-supercomputer.narod.ru/
http://jaszix.narod.ru
http://www.ossetiny.narod.ru
http://www.biblioteki.narod.ru
http://www.skifskij.narod.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 28-12, 10:49 
Не в сети
Stir Hister

Зарегистрирован: 08-06, 10:46
Сообщения: 1816
Бион Борисфенит
[править]Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Био́н Борисфени́т (др.-греч. Βίων ὁ Βορυσθενεΐτης; 325—250 до н. э.), античный философ-киник и писатель.

Родился на северном побережье Черного моря, в Ольвии, около устья Борисфена (совр. Днепр). Сын вольноотпущенника и лаконской проститутки. Из-за воровства отца вся семья была продана в рабство; хозяином Биона стал некий ритор, по завещанию которого Бион получил свободу и денежное наследство. Эти деньги дали ему возможность получить образование в Афинах, где он посещал почти все известные философские школы.

Сначала Бион принадлежал к Платоновской Академии, где учился у Ксенократа; затем обратился к киническому образу жизни, надев плащ и взяв посох, слушая в это время Кратета; затем, прослушав софистические речи киренаика Теодора Безбожника, принял его учение; после этого учился у перипатетика Теофраста. По примеру софистов, путешествовал по Греции и Македонии; был принят в литературный круг при дворе македонского царя Антигона Гоната. Впоследствии преподавал философию на Родосе. Умер в Халкиде на Эвбее.

Как сообщается, Бион вел бродячий образ жизни, проповедуя среди низов кинические истины, критикуя условности и предрассудки. Умел производить впечатление на зрителей и «поднять на смех что угодно, не жалея грубых слов». В философии Бион не отличался оригинальностью, но как писатель, наоборот, противопоставлял себя всяким литературным нормам. Излюбленным жанром Биона была пародия, наполненная шутливыми неологизмами, фольклорными мотивами, народными (часто бранными) выражениями. За то, что изложение Биона представляло смесь разных стилей, Эратосфен, по преданию, утверждал, что Бион первый нарядил философию в пестрое одеяние.

Бион Борисфенит считается создателем знаменитой кинической диатрибы. Сам жанр получил название по сочинению Биона «Диатрибы», в котором он высмеивал человеческую глупость, восхвалял бедность и философию; нападал на музыкантов, геометров, астрологов; отрицал богов, отрицал значимость молитв. По существу, им были определены отличительные черты кинической литературы: морализация, персональная сатира, пародия, словотворчество и игра слов, нарушение литературных канонов. Жанровые приемы Биона в дальнейшем развили Телет Мегарский и Менипп Гадарский. Гораций упоминает его сатиру и отмечает язвительный сарказм [1].

Из многочисленных произведений Биона Борисфенита ничего, кроме отдельных фрагментов, не сохранилось. Сохранилось также несколько изречений, которые встречаются у таких значительных авторов как напр. Цицерон.

[править] Изречения
Тревожнее всех живется тому, кто больше всего жаждет благоденствия.
Великое несчастье — неумение переносить несчастье.
Не скупой владеет богатством, а богатство — скупым.
Корыстолюбие — метрополия порока.
Самомнение — помеха успеху.
Сомнение - камень преткновения на пути к продвижению.
В молодости можно отличаться мужеством, но в старости необходимо зрелое разумение.
Бесполезно в горе рвать волосы — лысиной печаль не излечишь [2].



--------------------------------------------------------------------------------
Публикации Центра антиковедения СПбГУ
|Главная страница|


--------------------------------------------------------------------------------
А.Л. Дарвин
Сфер Борисфенит и реформаторское движение в Спарте
(историография вопроса)

Мнемон
Исследования и публикации по истории античного мира.
Под редакцией професора Э.Д. Фролова. Выпуск 2. Санкт-Петербург, 2003.

- 171 -


Утрата большинства произведений современников событий1 и заданная тенденциозность сохранившейся нарративной традиции III-II вв. до н.э., 2 которая в значительной мере определила и характер сентенций передаваемых авторами эпохи Римской империи,3 являются, на наш взгляд, основными причинами столь длительной и не всегда плодотворной научной дискуссии,


- 172 -


ведущейся в отношении проблем истории эллинистической Спарты. Это в полной мере относится к трактовке такого грандиозного события в масштабе всей истории Древней Греции, каким являются реформы спартанских царей Агиса IV и Клеомена III.4 Социально-экономические предпосылки этих реформ были результатом длительного процесса кризиса "общины равных", который во второй половине III в. до н.э. достигает своего апогея. Консерватизм во внутренней и внешней политике, неразрешенность социальных противоречий и политическое банкротство полисных органов власти именно в Спарте породили преобразования такого размаха, что аналогию им довольно трудно отыскать в истории других греческих полисов.

Одним из современников и участников этих событий является филосов-стоик Сфер из Борисфена, ученик Зенона из Китиона.5 Этому автору, по свидетельству Диогена Лаэртского,6 принадлежит несколько сочинений по спартанской тематике, ни одно из которых, к сожалению, не дошло до нас. По мнению ряда ученых, произведениями Сфера пользовался Плутарх при составлении биографии Ликурга,7 являющейся одним из основных источников для круга проблем, связанных с ликурговым законодательством. Поэтому в контексте заявленной тематики представляется весьма



- 173 -


интересным рассмотреть вопрос о степени влияния творческой элиты, к числу которой без сомнения может быть отнесен Сфер из Борисфена, на внутреннюю политику спартанского государства и его политических деятелей. Традиционный взгляд на Спарту как на замкнутое и изолированное от внешних воздействий общество, да к тому же не имеющего достаточного уровня образованности,8 по нашему мнению, не выдерживает критики в свете многочисленных примеров из архаической, классической и эллинистической истории Лакедемона, доказывающих активное участие в ее внутренней жизни, если можно так выразиться, именитых интеллектуалов. Так, в архаический период в Спарту, исходя из рекомендации Дельфийского оракула, был приглашен Терпандр, волшебные свойства музыки которого были призваны укротить нравы и способствовать установлению лучшего социально-политического устройства.9 Исполнить подобную функцию были приглашены с Крита Фалет Гортинский и Эпименид Кносский. Знахарство, противодействие смуте, мантика и катарсис, реорганизация Гимнопедий10 и даже влияние на раннее законодательство первого из этих знаменитых критских мужей были недавно рассмотрены в интересной


- 174 -


статье А. В. Зайкова.11 Общеизвестно, что на военные подвиги вдохновлял молодых спартанцев своими стихами Тиртей,12 для которого Спарта являлась, по мнению некоторых исследователей, второй родиной. В Спарте творил выходец из Сард, знаменитый лирический поэт Алкман.13

Как знаменитого мудреца почитали в Лакедемоне учителя Пифагора Ференида из Сириса. В классическую эпоху самый влиятельный спартанский политик Лисандр для оправдания своих властных амбиций пользовался услугами ритора Клеона Галикарнасского. Будучи в опале, вынужденный жить в изгнании царь Павсаний составил трактат о законодательстве Ликурга, в котором он, возможно, анализировал тексты важнейших для спартанской внутренней политики оракулов из Дельф (Strab. VIII, 5, 5 p. 366.FgrHist 70 F 118, 23-26).14 В пожалованном ему лаконском поместье работал над своими сочинениями ближайший соратник Агесилая II - Ксенофонт.15 И, наконец, к истории эллинистической Спарты второй половины III в. до н. э. относится деятельность Сфера Борисфенского



- 175 -


и Филарха как самых последовательных апологетов реформ Агиса и Клеомена. Именно этот любопытный эпизод стал предметом нашего рассмотрения в этой статье. Актуальность подобного анализа не вызывает сомнений, поскольку даже в столь узком вопросе, каким является роль Сфера Борисфенского в реформаторском движении в Спарте, источниковая база которого основывается, по сути, лишь на двух кратких замечаниях Плутарха в биографии Клеомена, современная зарубежная историография характеризуется противоречивостью мнений, а в отечественной, насколько нам известно, она не рассматривалась вообще.16 Кроме того, данный вопрос тесно связан с проблемой влияния стоической философии на умы многих политических деятелей эллинистического17 и римского времени. Стоицизм - последняя после Платона и Аристотеля великая система античной философии18 - в течение нескольких веков оказывал огромное влияние на политическую


- 176 -


элиту эллинистических государств, а после проникновения во II веке до н. э. посредством трудов Панэция19 на римскую почву прочно владел умами многих политических деятелей римской республики.20 И впоследствии, в эпоху Империи, стоицизм в достаточной мере не оставил своих позиций и наряду с нарождающимся христианским учением явился, например, основным базисом этических и мировоззренческих принципов Марка Аврелия.21

Как верно отмечает В. Тарн,22 образование многонациональной державы Александра Македонского, стремившегося объединить в едином государстве македонян и персов, нашло свое выражение на философском поприще в формировании утопических идей о человеческом братстве, объединенном в рамках всей ойкумены на принципах добровольного соглашения и любви.23 Сформулированная первоначально киниками, эта идея была подхвачена Зеноном из Китиона в его раннем произведении



- 177 -


"Полития" и с известными оговорками в отношениях употребления термина "космополитизм"24 стала одним из краеугольных камней теоретических построений идеального государства школы стоиков. Создание больших территориальных монархий эллинистическими правителями, а затем и образование римской державы, охватывающей все Средиземноморье, тем самым могло пропагандироваться как попытки объединения людей из разных областей в некое подобие стоического интернационала под властью справедливых правителей-мудрецов. Стоические идеи такого рода соответствовали современным им политическим целям и задачам действующих политиков, монархов и полководцев.

Правящая элита эллинистической и римской эпох удачно воспользовалась при оправдании существующих порядков еще одним важным, на наш взгляд, стоическим лозунгом. Это относится к использованию концепции естественного закона, которая без труда оправдывала любой произвол, чинимый государствам в отношении своих подданных.25 По мнению стоиков, действительно, силу закона имеет естественное право, основанное на общем для всей природы разуме. Это естественное право есть источник всякого положительного права в отдельных государствах, поэтому следование природе подразумевает, соответственно, следование установленным законам и правопорядку.26 Таким образом,



- 178 -


забота о своем государстве, подчинение его законам и содействие его правителю также оказались вполне приемлемыми принципами стоической философии для представителей политической элиты эпохи эллинизма. Этим, на наш взгляд, в достаточной мере можно объяснить широкое распространение идей стоицизма среди людей высшего эшелона власти и появление многочисленных профессиональных придворных философов-стоиков во многих государствах эллинистического мира. Как мы можем видеть, это касается и Спарты второй половины III века до н.э. Тем более что, исходя из данных источников, нам известно о пристальном интересе ряда учеников Зенона к лакедемонскому государственному устройству, изучение которого еще со времен Аристотеля и Платона связывалось с работой над проектом идеальной политии.27 Нравы и обычаи спартанской "общины равных", созданной гением Ликурга, даже при условии развития глубочайшего кризиса ее в современности, являлись для стоиков достойными подражания. Однако Спарта, как и любое другое эллинистическое государство, не считалась представителями стоицизма (особенно Хрисиппом) хорошо организованным полисом, но исходя из предпочтения, оказываемому смешанной конституции, могла стать "рабочей моделью" политии, основанной на принципах благозакония и равенства граждан. Поэтому, на наш взгляд, появление стоика Сфера из Борисфена в столь критических условиях в Спарте вполне объяснимо. Событийная сторона этого эпизода с посещением философом Лакедемона и, вообще, сведения о жизни Сфера основаны на очень скудной и противоречивой традиции. Кроме упоминания, сделанного о нем дважды в биографии Клеомена у Плутарха, о деятельности Сфера нам известно только из другого замечания того же


- 179 -


автора в биографии Ликурга (Plut. Luс., 5) и кратких сведений передаваемых Афинеем, Цицероном и Диогеном Лаэртским (Athen. IV, 114 С; VIII, 354 E. Tuscul., IV, 53. Diog. Laert. VII, 37; 177-178). Согласно выводам, сделанным Олье,28 Сфер из Борисфена родился около 290 г. до н.э. По словам Плутарха, он выходец из Ольвии, находившейся при слиянии Гипаниса и Борисфена. Этот полис обладал внешней гаванью, древнейшее название которой было Борисфен. Так, еще Геродот (Her., IV., 18; 53; 78) называет ольвиополитов борисфенитами. Сфер учился у Зенона в Афинах и являлся одним из его лучших учеников (Diog. Laert., VII, 37). После смерти Зенона в 264 г. до н.э. он продолжил обучение у Клеанфа вместе с Хрисиппом. О дальнейшей судьбе философа мнения античных авторов довольно противоречивы. Афиней и Диоген Лаэртский сообщают о путешествии Сфера в Александрию ко двору Птолемея, после того, как это отказался сделать Клеанф (Athen. VIII, 354E. Diog. Laert., VII, 185). Причем, если у Афинея не уточняется, ко двору какого именно Птолемея выехал Борисфенит, то у Диогена Лаэртского в другом месте сказано, что Сфер возвратился к Птолемею Филопатору (Diog. Laert., VII, 177). Эти сведения Диогена Лаэртского явно несовместимы с другими данными: когда Филопатор взошел на трон в 221 г. до н.э., Клеанф давно умер (233/2 г. до н.э.) Поэтому царем, пригласившим его, Филопатор быть не мог. Сфер действительно впоследствии оказался при дворе Птолемея Филопатора, но уже после поражения Клеомена при Селласии в 222 г. до н.э., сопровождая царя в изгнании в Египте. Это подтверждают с небольшими расхождениями сообщения Афинея и Диогена Лаэртского, пересказывающие знаменитый анекдот о подложных гранатах или птице из воска и постигающем представлении, а также о том, как Сфер с честью вышел из


- 180 -


ситуации с доносом Мнесистрата, что, по мнению Олье,29 может еще раз свидетельствовать о постоянных "крамольных" разговорах, ведущихся в окружении Клеомена и приведших его к гибели в Александрии (Diog. Laert., VII, 177, Athen. VIII, 354E). Плодотворным нам кажется мнение Африка о том, что скорее всего Сфер был послан Клеанфом к Птолемею III Эвергету, а уже оттуда прибыл в Спарту к Клеомену.30 Известно также, что Птолемей III Эвергет был явно благосклонен к Клеомену и, исходя из интересов своей внешней политики, даже содержал наемников, воюющих под его началом (Polib., II., 51, 1-2; Plut. Cleom., 19). Клеомен однажды предложил Арату двойное содержание против того, какое он получает от царя Птолемея.

Олье, вслед за Хобейном,31 высказывает гипотезу, которая поддерживается некоторыми из антиковедов,32 о том, что Сфер мог находиться в Спарте во время проведения реформ Агиса IV. Эта гипотеза основана на сведениях Плутарха (Plut., Cleom., 2), которые, вероятно, связаны с версией Филарха. Плутарх в начале биографии Клеомена III сообщает нам о том, что Клеомен в юные годы был учеником Сфера и усвоил знания о философских учениях. Поэтому родившийся около 260 г. до н.э., к моменту проведения реформ Агиса IV Клеомен именно где-то в это время должен был проходить свое обучение у философа-стоика. Вместе с тем, ни принадлежность Сфера к окружению Агиса, ни какое-либо другое участие



- 181 -


в его проводимых мероприятиях не зафиксировано самим Плутархом в биографии Агиса, а также другими авторами, писавшими об этих событиях. Против мнения Олье выступает в своей работе Африка,33 который приводит довод о том, что Леонид, будучи ярым противником реформаторской деятельности Агиса IV, никак не мог допустить к обучению своего сына такого наставника, каким являлся сторонник или "идеолог" реформ Сфер. Олива,34 развивая эти возражения в отношении гипотезы Олье, связывает первые сообщения о Сфере у Плутарха как об учителе Клеомена с уже последующим участием Сфера в обучении спартанской молодежи. Он отрицает возможность нахождения философа в Спарте во время реформ Агиса IV и считает, что Борисфинит, крупный специалист в области законодательства Ликурга и знаток спартанских древних обычаев, был приглашен в Спарту Клеоменом после его прихода к единоличной власти (226/227 г. до н.э.).

Таким образом, остается вне пересмотра лишь второе сообщение Плутарха о деятельности Сфера в Спарте, которое повествует нам об участии философа в обучении молодежи. Основываясь на нем, Дройзен живописует еще во времена Агиса спартанских эфебов и Клеомена в том числе, внимающих мудрым речениям мужественного стоика,35 а Олье допускает мысль о том, что Сферу было поручено Клеоменом исполнять официальную должность педонома



- 182 -


в Спарте и возрождать агоге.36 Подобное допущение опять же остается чистой гипотезой, поскольку оно не подтверждается данными традиции. Довольно сомнительно представлять, что иностранцу могла быть доверена столь ответственная и специфическая лакедемонская обязанность, связанная, между прочим, с возможностью физического наказания подопечных,37 которые вполне могли оказаться детьми знатных, полноправных спартиатов. Плутарх пишет о том, что Клеомен сам обратился к воспитанию молодежи, а Сфер выступал лишь в качестве помощника (Plut. Cleom., 14). Кроме того, рассматривая систему спартанского воспитания, Марру верно подчеркивает, что в ней все усилия были направлены на военную подготовку и физические упражнения, а не на беседы с философами.38

От Диогена Лаэртского, который, кстати, ничего не сообщает о деятельности Сфера в Спарте, мы знаем, что философом было написано 2 трактата по спартанской тематике ("О спартанском государственном устройстве" и "О Ликурге и Сократе" см.: Diog. Laert., VII, 178). Несмотря на то, что нам ничего не известно более из источников ни о времени их создания, ни об их содержании, Олье, являясь автором довольно обширной статьи о Сфере из Борисфена, уделяет немало места в своей работе гипотетическому содержанию и направленности



- 183 -


этих произведений.39 Объявляя их чуть ли не программными документами реформ, написанными на злобу дня, он связывает их с "Лакедемонской политией" Ксенофонта, отмечая при этом решительное воздействие на Зенона, Персея и Сфера этого небольшого трактата, составленного еще в период поздней классики.40 Олье также соотносит содержание отображенных Плутархом речей обоих царей, в части аргументации связанной с преданием о Ликурге и узурпации власти эфорами в ущерб царям, с текстами произведений Сфера, что, на наш взгляд, является явным преувеличением. Более плодотворными кажутся его выводы относительно особого внимания философа к царской власти, институционное оформление которой в Спарте, вероятно, вызвало появление сочинения "О царской власти". Олье вслед за Каерстом подчеркивает, что царская власть как образ управления вселенной разумом Зевса могла являться одной из самых лучших форм правления для первых стоиков.41

Несомненно также, что Зенон, поддерживая хорошие отношения с Птолемеем Филадельфом и Антигоном Гонатом, считал вполне допустимым и желательным нахождение в качестве советников при дворах указанных монархов своих учеников Персея из Кития и Филонида из Фив (Diog. Laert., VII, 1, 6, 9). Персею принадлежит авторство еще одного трактата с аналогичным Сферу названием (Diog. Laerc., VII, 36). Как уже отмечалось, Клеанф, также, отослал Сфера ко двору Птолемея. Анализируя творчество стоиков на всем протяжении существования этой философской школы, Олье отмечает пристрастие лишь



- 184 -


последних из них, в особенности Панэция, к смешанной конституции, что позволяет рассуждать, по его мнению, о выработке идеальной монархической доктрины во времена ранней Стои.42

Вместе с тем хочется отметить, что стремление к упрочению власти собственной и самого института царской власти признается в современной историографии одной из главных целей реформ Агиса IV и Клеомена III.43 Как известно, при Клеомене в Лакедемоне уже прочно устанавливается монархический режим. Традиционное полисное устройство Спарты в значительной мере трансформируется. В этой связи закономерным является вопрос: не включала ли в себя деятельность Сфера в Спарте необходимую пропаганду этих нововведений, которые не вполне были совместимы с традиционной полисной конституцией и законодательством Ликурга? Исходя из бедности традиции, однако, мы также не можем говорить об этом с достаточной долей вероятности.

В отношении трактатов, написанных Сфером, остается упомянуть только о ссылке на него Плутарха в биографии Ликурга (Plut. Lyc., 5). В ней говориться о мнении Сфера в отношении числа геронтов. Заявления о том, что данное число после 6 является совершенным, т.к. равно сумме множителей,



- 185 -


делается вполне в духе пифагорейской теории,44 позволяет сделать Олье далеко идущие выводы о прописанной в трактате Сфера предрасположенности Ликурга как ученика Пифагора к его учению.45 Все это может расцениваться не более чем остроумное предположение.

Все вышеперечисленные допущения, а зачастую и грубые натяжки, которыми характеризуется статья Олье, скорее всего были вызваны желанием развить скудную информацию, имеющуюся в источниках, и максимально полнее проанализировать ее с различных сторон. Однако, на наш взгляд, отсутствие данных недопустимо представлять в виде скрытого от неискушенных их наличия, выдавая желаемое за действительное, иначе необходимо было бы признать эту работу более относящейся к беллетристике, чем к науке.

Вместе с тем, статья Олье остается в современной историографии самым обширным исследованием по вопросу о деятельности Сфера Борисфенского в Спарте и, несмотря на ее недостатки, согласуется в своих выводах с сообщением античной традиции, касающимся посещения философом Лакедемона и определенного влияния стоических идей на Клеомена.46 Мнение основного оппонента Олье в этом вопросе, напротив, связано с глубочайшим скепсисом в отношении данных источников и пересмотром установившихся взглядов. Во второй главе своей монографии, посвященной анализу филарховой версии спартанских событий, Африка,



- 186 -


вполне в духе гиперкритицизма англо-американской школы антиковедения, производит "развенчание" стоицизма как "гуманной" и "социальной" философии на примерах из жизни других стоиков и представителей филосовских направлений этой эпохи, которые активно защищали частную собственность или являлись реакционными политиками (прежде всего имеются в виду правитель Коринфа при Антигоне Гонате - Персей, а также видный политик Ахейской лиги - Керкид из Мегалополя).47 Он призывает не придавать большого веса философским ярлыкам в оценке событий и персоналий.48 По его мнению, политики в своих практических действиях исходили из насущных интересов, а не из интеллектуальных заключений философов. Африка критикует Олье за незнание фрагментов из Филарха и отрицает точку зрения Габба о приверженности историка к стоицизму.49 Он отмечает, что Стоя была самой консервативной философской школой частично из-за покровительства состоятельных людей, а частично потому, что концепции естественного закона без труда оправдывали установленный порядок. Для него роль Сфера в Спарте, так же, как и всей стоической философии в контексте ее влияния на Клеомена III, крайне незначительна.50


- 187 -


Однако критикуя "идейных" историков за поиски источников идеологии спартанской революции, Африка сам впадает в явные несоответствия с античной традицией, пытаясь связать идеалы спартанских реформ с кинизмом. Несмотря на вполне убедительные аргументы,51 которые он сам же и цитирует, о том, что царь-киник кажется нелепым, Африка объявляет Кира Младшего и Геракла идеальными киническими правителями и пытается оправдать свое мнение ссылками на происхождение спартанских царей от Геракла и появлением этого героя на монетах Клеомена и Набиса.52 Для американского ученого центральная фигура его монографии Филарх является участником спартанских событий.53 Причем, литературное творчество этого историка, по мнению Африка, явно отображает кинические взгляды и вкусы Клеомена.54 Характерно, что главным аргументом в этом остается все же критический взгляд на античную традицию. Африка утверждает, что Плутарх просто добавил "подозрительную фигуру Сфера к драматической персоне Филарха", пытаясь соблюсти параллельный принцип в своих жизнеописаниях. Тем самым,


- 188 -


исходя из его точки зрения, Сфер является всего лишь "литературной тенью" Блоссия из Кум, повлиявшего на политическую мысль Тиберия Гракха.55

Итак, как мы пытались показать, разница во взглядах на роль Сфера в спартанских реформах в историографии достаточно велика.56 Вместе с тем нам кажется неоправданным недоверие к данным традиции в лице Плутарха, сообщающего о появлении философа в Спарте в период царствования Клеомена III. Нельзя, вероятно, отрицать и определенного воздействия на взгляды честолюбивого царя со стороны стоицизма.

В заключение хотелось бы обозначить ряд собственных наблюдений, связанных с этой темой. На наш взгляд, даже наиболее оправданный лейтмотив в исследованиях, посвященных влиянию философии на спартанские реформы, направленный на сравнение моральных и этических норм стоицизма или кинизма и идеалов ликурговой Спарты, выглядит весьма натянуто. Утопические проекты философов, вызванные к жизни потребностью в оправдательной пропаганде, равно как и сама, будучи утопической, идея возрождения ликургова строя, являлись не более чем прикрытием для монархической власти, подминающей под себя полисное устройство. Так называемая "спартанская революция", если вообще допустимо применение подобного термина,57 не являлась



- 189 -


стремлением к нововведениям. Даже с точки зрения царской пропаганды она не была реформой существующего порядка, а являлась восстановлением старых, отеческих установлений, нарушенных с течением времени. Ее основным лозунгом был возврат к прошлому. Это подтверждают постоянные ссылки на старинные спартанские законы и обычаи. Так, бывшие сами эфорами Лисандр и Мандроклид, призывая Агиса и Клеомброта свергнуть эфорат, ссылаются на древнее устное право, предоставляющее царям абсолютную власть при их единодушии (Plut.Agis., 12). Передел земли преподносится как восстановление границ клеров, утвержденных Ликургом. Из сообщения Геродота (Her., VI, 59) нам известно, что прощение долгов - это тоже старая спартанская традиция, соблюдаемая при восхождении на престол царского наследника. В этой связи интересно отметить, что даже амбициозный Клеомен был вынужден формально восстановить диархию, назначив соправителем своего брата Эвклида (Plut. Cleom., 11). Кроме философии, во время проведения своих реформ спартанские цари использовали по большей части старые, консервативные методы идеологической борьбы и пропаганды. Религиозность общества и в III в. до н.э. оставалась сильным рычагом управления. Поэтому мы узнаем от Плутарха о привлечении авторитета оракула Ино-Пасифайи при оправдании своих действий и Агисом и Клеоменом (Plut.Agis., 9; Cleom., 7).Одним из традиционных и самых действенных способов пропаганды для спартанских царей оставался личный пример в соблюдении умеренного и скромного образа жизни, так что вполне уместно сравнить в этом плане Агиса IV и Клеомена III c Агесилаем II, деятельность которого относиться к эпохе поздней классики.

Таким образом, нам хотелось бы предостеречь от опасности впасть в заблуждение относительно преувеличенного



- 190 -


влияния философских доктрин на социально-политическую жизнь Спарты. Учения философов вряд ли имели широкое распространение среди старых и "новых" граждан Лакедемона. Об их влиянии можно говорить только в отношении политической элиты, что мы, вероятно, наблюдаем в случае со Сфером и Клеоменом.



--------------------------------------------------------------------------------

Примечания


--------------------------------------------------------------------------------
1 Таковыми являются "История диадохов" и "Сочинение об эпигонах" Иеронима из Кардии, "История Македонии" и "Греческая история" Дурида Самосского, мемуары ("Воспоминания") Арата из Сикиона, "История" Филарха, биографии Антигона из Кариста, использованных Диогеном Лаэртским, сочинение неоплатоника Порфия из Тира, "О городах в Элладе" Гераклида или т. н. Псевдодикэарха. Подробнее см.: Пельман Р., фон. Очерк греческой истории и источниковедения. СПб., 1999. С. 364-365; 383-385.(назад)
2 Имеется в виду прежде всего "проахейская" ориентация Полибия при рассмотрении спартанских сюжетов. Подробнее см. Пельман Р., фон. Очерк... С. 384. Самохина Г. С. Полибий: эпоха, судьба, труд. СПб., 1995. С. 90. Walbank F.W. A Historical Commentary of Polybius. V. I. Oxford, 1957. P. 263-265. Africa Th. Philarchus and the Spartan revolution. Berkeley, 1961. P. 24-28, Meister K. Historische Kritir bei Polybios. Wiesbaden, 1975, S. 95-97, 106-107. (назад)
3 Это в различной степени касается как биографий Плутарха, так и сведений, передаваемых Помпеем Трогом в переложении Юстина, а также Диодора и, в особенности, Тита Ливия.(назад)
4 Sanctis De. Qustioni politiscie e reforme sociali. Scripti Minori, 1966. P. 371ff. G. Kazarow. Zur Geschichte der sozialen Revolution in Sparta, Klio 7, 1907, S. 45 ff. Stern E. v. Kleomenes III und Archidamos, Hermes 50, 1915, S. 554 ff.(назад)
5 Stoicorum Veterum Fragmenta. Ed. J. v. Arnim. Leipzig, 1903-24, Bd. 1, S. 139-142.(назад)
6 Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1986. С. 299.(назад)
7 Africa Th. Philarchus..., P.15, Note 17.(назад)
8 Ср.: Жураковский Г. Е. Очерки по истории античной педагогики. М., 1963. С.27-28.(назад)
9 Huxley G. L. Early Sparta. Oxford, 1967. P. 49-50, n. 318, 319.(назад)
10 Деятельность Ксенодама Киферского, Ксенокрита Локрийского, Полимнеста Колофонского и Саклада Аргосского также связывается с посещением Спарты как признанной музыкальной столицы Древней Греции. Подробнее см.: Мару А.-И. История воспитания в античности / Пер. с фран. А. И. Любжина, М. А. Сокольской, А. В. Пахомовой. М., 1998. С.38. (назад)
11 Зайков А. В. Фалет Критский в Спарте // Исседон: альманах по древней истории и культуре / Под ред. А.В. Зайкова и В.Т. Звиревича. Екатернбург, 2002. С. 16-35.(назад)
12 Wees H. van. Tyrtaeus Eunomia // Sparta: New Perspectives / Ed. by S. Hodkinson and A. Powell. London, 1999. P. 5ff. (назад)
13 Мару А.-И. История воспитания... С. 38.(назад)
14 Подробнее см.: Печатнова Л. Г. История Спарты (период архаики и классики). СПб., 2001. С. 469-473. Печатнова Л. Г. Царь Павсаний и политическая ситуация в Спарте в конце V в. // Проблемы политической истории античного общества / Под ред. Э. Д. Фролова. Л., 1985. С. 43-63. Meyer Ed. Lykurgos von Sparta // Forschungen zur alten Geschichte. Bd. I. Halle, 1892, S. 231 ff. (назад)
15 За заслуги перед спартанским государством Агесилай II даровал Ксенофонту проксению и земельные владения в Скимунте (387/386 гг. до.н.э.) Подробнее см.: Фролов Э.Д. Жизнь Ксенофонта и его общественно-политические воззрения. Автореф. дисс. на соиск. уч. ст. канд. ист. наук. Л., 1958. С. 8 (назад)
16 Основными сторонами в этой дискуссии являются мнения, выраженные Олье (Ollier F. Le philosophe stoicien Sphairos et loeuvre reformatice des rois de Sparte Agis IV u Cleomene III // REGr., 49, 1936. P. 536ff.) и Африка (Africa Th. Philarchus and the Spartan Revolution. Berkley, 1961. P.14 ff.)(назад)
17 Показательно, что, например, наряду с деятельностью Сфера Борисфенского в Спарте, македонский царь Антигон Гонат назначил стоика Персея начальником гарнизона Акрокоринфа (Plut. Arat, 18, 1; 23, 5; Athen. IV, 140 B, E-F, 162 D; XIII 607 E-F). Он так же как и Сфер написал трактат под названием "О государственном устройстве лакедемонян" (Diog. Laert., VII, 36).(назад)
18 Асмус В.Ф. Античная философия. М., 1967. С. 481.(назад)
19 Асмус В.Ф. Античная философия... С. 481-482.(назад)
20 Наиболее яркими примерами является деятельность Блоссия из Кум при Тиберии Гракхе, Панэция при Сципионе Эмилиане, а также дружба Помпея Великого с Посидонием. Подробнее см.: Reesor M. E. The Political Theory of the Old and Middle Stoa. New York, 1951.(назад)
21 Ренан Э. Марк Аврелий и конец античного мира. Ярославль, 1991. С. 25-35. Степанова А.С. Путь к самому себе: Об историко-культурном смысле "Я" в размышлениях Марка Аврелия // Мнемон. Исследования и публикации по истории античного мира. СПб, 2002. С. 248-252.(назад)
22 Тарн В. Эллинистическая цивилизация / Пер. с англ. С. А. Лясковского. М., 1949. С. 89.См. также: Утченко С. Л. Проблема кризиса полиса в античной идеологии // Из истории социально-политических идей. М., 1955. C.51. (назад)
23 Подробнее см.: Badian E. Alexsander the Great and the Unity of Mankind.// Historia 7, 1958. P. 432-440. Tarn W. W. Alexsander the Great and the Unity of Mankind // Proceedings of the British Academy. Vol. 19. 1933. P. 123-166.(назад)
24 "Космополитизм" рассматривался стоиками как уклонение от выполнения гражданского долга, в то время как мудрый человек должен наоборот выполнять долг перед своей собственной страной, поэтому реализация указанного братства связывалась скорее с национальным, а точнее с руководимым представителями одной национальной общности, государством, а не вопреки ему. Подробнее см.: Тарн В. Эллинистическая цивилизация... C. 90.(назад)
25 Africa Th. Philarchus... P. 17.(назад)
26 Асмус В.Ф. Античная философия... С. 480.(назад)
27 Бергер А.К. Политическая мысль древнегреческой демократии. М., 1966. С. 116-117.(назад)
28 Ollier F. Le philosophe stoicien Sphairos... P. 544.(назад)
29 Ollier F. Le philosophe stoicien Sphairos... P. 545.(назад)
30 Africa Th. Philarchus... P. 17.(назад)
31 Hobein. Sphairos // RE, III 2A, 1929, Sp. 1684. Ollier F. Le philosophe stoicien Spairos... P. 546.(назад)
32 Closehe P. Remarqueextericure de Lakedemene III // REGr 56, 1943. P. 56, 67, 71. Берегер А.К. Социальные движения в древней Спарте. М, 1936. С. 83.(назад)
33 Africa Th. Philarchus..., P.18. См, ранее: Gabba E. Studi su Filarco. Le biografie plutarchee on Agide e Cleomene. Atheneus 35, 1957. P. 13ff. (назад)
34 Oliva P. Sparta and her social problems. Prague, 1971. P. 232.(назад)
35 Дройзен И. История эллинизма. Т. 3. Ростов-на-Дону, 1995. С. 364. Дройзен не учитывает в этом моменте то, что будущие спартанские цари были вне системы общественного воспитания (Plut. Ages., 1).(назад)
36 Ollier F. Le philosophe..., P.565-566.(назад)
37 Педоному, согласно сведениям Ксенофонта, закон придает розгоносцев, mastigoforoi, которые могли привести в исполнение физическое наказание (Xen. Lac. pol., 2). Подробнее см.: MacDowell D. M. Spartan Law. Edinburgh: Scottish Academic Press, 1986. P. 55-56, 68.(назад)
38 Мару А.-И. История воспитания в античности... С. 44. Это подтверждается свидетельствами Аристотеля и Платона о системе спартанского воспитания (Arist. Pol. VII, 2, 5, 1324b; Plat. Leg. I, 633). (назад)
39 Ollier F. Le philosophe... P. 551-561.(назад)
40 Ollier F. Le philosophe... P. 558-559.(назад)
41 Kaerst J. Geschichte des Hellenistischen Zeitalters., Bd. 2, S.318, n.1. Ollier F. Le philosophe..., P.552.(назад)
42 Ollier F. Le philosophe... P. 551.(назад)
43 Oliva P. Sparta... P. 210, 216, 243. Ollier F. Le philosophe stoicien Spairos... P.552. Cartledge P. A. Spawforth A. J. Hellenistic and Roman Sparta: a tale of two cities. London-New York, 1989. P. 50-52. Перова В.И. Социально-политическая борьба в Греции в период экспансии Рима (210-146 гг. до н.э.). Автореф. дисс. на соиск. уч. степ. канд. ист. наук. Л., 1983. С.10-11. Давыдова Л.С. Тирания Набиса в Спарте // Проблемы истории античности и средних веков. М., 1982. С. 26. Кошеленко Г.А. Греция в эллинистическую эпоху // Эллинизм: экономика, политика, культура. М., 1990. С. 141-185.(назад)
44 О понятии числовой гармонии и эстетике конечных числовых структур у пифагорейцев см.: Лосев А.Ф. История античной эстетики (ранняя классика). М., 1963. С. 263-300.(назад)
45 Ollier F. Le philosophe... P. 560.(назад)
46 Ollier F. Le philosophe... P. 564-570.(назад)
47 Africa Th. Philarchus... P. 17, 19. Вместе с тем, мы знаем о яркой, радикальной направленности мелиямбов Керкида, написание которых, по мнению Африка, было вызвано массовыми разрушениями и бедствиями в Мегалополе. Сохранившиеся тексты мелиямбов Керкида в русском переводе: Антология кинизма. Фрагменты сочинений кинических мыслителей. М: Наука, 1984. С. 207-210.(назад)
48 Africa Th. Philarchus... P. 17. n. 42.(назад)
49 Africa Th. Philarchus... P. 17.(назад)
50 Africa Th. Philarchus... P. 22.(назад)
51 Hoistad R. Cynic Hero and Cynic King. Uppsala, 1943. P. 22-49, 103-149. Sinclair T.A. History of Greek Political Thought. London, 1951. P. 140-142, 264.(назад)
52 Head B. V. Historia Numorum, a manual of Greek Numismatics. Oxford, 1911. P. 436.(назад)
53 Africa Th. Philarchus... P. 16-17. Якоби также полагает, что Филарх мог быть частью окружения Клеомена: Jacoby F.Die Fragmente der griechischen Historiker. Berlin - Leiden, Tl. II, komm 2. №№ 64-105. Однако Олье объявляет это чистой гипотезой (Ollier F. Le philosophe... P. 553).(назад)
54 Africa Th. Philarchus... P. 18.(назад)
55 Africa Th. Pilarchus... P. 18.(назад)
56 Обобщающей точкой зрения можно признать осторожные замечания Бенгтсона, Ростовцева и Кэртлиджа см.: Bengtson H. Griechische Geschichte. Munchen, 1969, S. 419, №. 2. Rostovtseff M. I. Histoire economique et sociale du monde hellenistique. Paris, 1989. P. 1006, N. 34. Cartledge P. A. Spawforth A. J. Hellenistic and Roman Sparta... P. 51.(назад)
57 Ласи Р. М. Применимость понятия революции к реформам Агида, Клеомена и Набида в Спарте // ВДИ, 2000, № 3. С. 79-85.(назад)




--------------------------------------------------------------------------------
(c) 2003 г. А.Л. Дарвин
(c) 2003 г. Центр антиковедения office@centant.pu.ru

--------------------------------------------------------------------------------






Ольвия
Ольвия Понтийская являлась одним из четырех наиболее крупных античных государств Северного Причерноморья и сыграла огромную роль в истории региона.
Она была основана греческими переселенцами из г. Милета (Малая Азия) во второй четверти 6 в. до н.э. на высоком правом берегу Бугского лимана, неподалеку от его соединения с Днепровским (соврем. с. Парутино Очаковского р-на, Николаевской обл.) и просуществовала около тысячи лет - до 70-х годов 4 в.н.э. В переводе с древнегреческого «Ольвия» значит «Счастливая». Это официальное название города, засвидетельствованное в изданных городом декретах, надписях на монетах, а также в большинстве литературных источников. В некоторых произведениях античных авторов город назван Борисфеном (греческое название реки Днепр), а его жители - борисфенитами, что может объясняться тем, что Ольвия располагалась поблизости от устья Днепра.
На протяжении всей своей истории Ольвия была тесно связана с античным миром. В 5 в. до н. э. ее, вероятно, посетил «отец истории» Геродот, а в конце I в.н.э. - известный философ и оратор из г. Пруса Дион Хрисостом. Многие античные авторы упоминают Ольвию в своих описаниях Северного Причерноморья - Страбон, Плиний и др. Она входила в Афинский морской союз, подвергалась осаде войск Александра Македонского во главе с полководцем Зопирионом, входила в состав провинции Римской империи. Кроме того, Ольвия оказала большое культурное влияние на окружающий варварский мир - скифов, сарматов, носителей черняховской культуры. В период своего расцвета территория города составляла около 50-55 га (20-25 га затоплены водами лимана), а его некрополя - около 500 га, а по берегам Бугского, Днепровского, Березанского лиманов располагались полторы сотни сельских поселений, составлявших сельскую округу города. Избранное первопоселенцами место очень подходило для будущего города, так как оно имело естественные оборонительные линии, что было важно на первых порах жизни поселенцев. Высокое плато имело подтреугольную в плане форму, с двух сторон оно было окружено глубокими балками, здесь располагался Верхний город, склоны которого окружали амфитеатром Нижний город (перепад высот составляет свыше 30 м), защищенный с третьей стороны лиманом. В Нижнем городе существовали выходы пресных вод, которые использовались жителями и оформлялись каптажами и колодцами. В Верхнем городе вода хранилась в специальных водоемах и цистернах. В округе существовали плодородные земли, столь необходимые для развития полиса, автохтонное население отсутствовало. Наличие таких крупных водных артерий, как древние Гипанис и Борисфен (совр. рр. Южный Буг и Днепр), способствовало развитию торговли и обеспечивало население рыбой.
В истории Ольвии выделяется три основных периода - 1 - эллинский (от основания города во второй четверти 6 в. до н.э.- до середины 1 в. до н.э.- времени гетского нашествия); 2 - греко-римский (от момента восстановления Ольвии в конце 1 в. до н.э. - до второго готского нашествия в 269-270 гг.); 3 - позднеантичний (от времени возобновления жизни на месте Ольвии в последней четверти 3 в. - до ее полного прекращения в третьей четверти 4 в.).
Во время первого, наиболее продолжительного периода, государство достигло максимального за всю историю своего существования расцвета экономики и культуры, развитие которых проходило на базе сохранения и развития традиций греческой метрополии.
Второй период характеризуется уменьшением экономического потенциала государства, сокращением территории города, проникновением римских влияний вплоть до введения римского гарнизона и подчинения администрации римской провинции Нижняя Мезия, усилением контактов с варварскими племенами и соответственно ростом влияния неантичных элементов.
Третий период является временем окончательного упадка Ольвии. Каждый из этих периодов делится в свою очередь на ряд этапов, выделенных по переломным моментам и событиям в истории государства.
В первой половине 6 в. до н.э. Ольвия представляла собой небольшое поселение, располагавшееся в основном в южной и центральной частях Верхнего города. Первые жилища ольвиополитов были довольно простыми по своему устройству. Это землянки и полуземлянки, выкопанные в материке, иногда с невысокими глинобитными, выложенными из сырцового кирпича или камня наземными стенами. Пол был обмазан глиной и плотно утоптан, шатровые или одно - двускатные крыши покрывались камышом или соломой. Внутри помещений вырезались в материковом грунте столики, лежанки, очаги, углубления для установки сосудов, небольшие ниши в стенках. Обычно несколько землянок относились к одному владению, часть их была жилой, часть - хозяйственной. В это же время возникает и наиболее древний в Ольвии культовый участок - теменос, где поклонялись Аполлону Врачу. Со временем, во второй половине и особенно в последней трети 6 в. до н.э., земляночная застройка распространяется почти на всю территорию Верхнего города, в центре которого появляется еще один теменос - с культом Аполлона Дельфиния, и возникает агора - площадь, имевшая торгово-административные и общественные функции. На теменосе Аполлона Врача возводится небольшой храм, богато украшенный вырезанными из известняка и терракотовыми полихромными архитектурными деталями, а на теменосе Аполлона Дельфиния появляется священная роща. На обоих участках строятся алтари. Появление этих двух теменосов, а главное - агоры, и начало выпуска собственной, сугубо местной бронзовой монеты в форме дельфинов позволяет говорить о возникновении государства в конце третьей четверти 6 в. до н.э.
С самого начала на территории будущего города были намечены первые магистрали - дома колонистов располагались в Верхнем городе вдоль дороги, которая в будущем стала Главной улицей и вела с севера на юг через все плато Верхнего города. Намечались и некоторые поперечные улицы. Вокруг Ольвии во второй половине 6 в. до н.э. формируется ее хора. Возникает множество небольших сельских поселений, население которых занималось земледелием, животноводством, охотой и рыболовством, в небольшой степени ремеслом. Культура и быт этих людей практически не отличались от культуры и быта ольвиополитов, это были те же переселенцы из греческих городов, что и жители Ольвии.
С начала 5 в. до н.э. в городском строительстве происходят существенные изменения - в это время по всей площади города начинают возводиться жилые дома обычного для греческого общества типа. Это наземные дома с внутренними дворами, сырцовыми на каменных цоколях стенами, с крытыми саманом и черепицей крышами. Формируется основная планировка города, жилые кварталы ограничиваются улицами и переулками. Возможно, в первой половине 5 в. до н.э. строится и первая оборонительная стена города, которую мог видеть Геродот во время своей поездки на берега далекого Понта. Такие изменения произошли в значительной степени благодаря тому, что к 5 в. до н.э. Ольвия укрепила свою экономику, ее сельское хозяйство и ремесло были настолько развитыми, что даже существенное сокращение сельскохозяйственной территории - хоры - в первой трети 5 в. до н.э. не смогло отразиться на росте и процветании города.
Во второй половине 6 - первой половине 4 вв. до н.э. Ольвия выпускает свою литую бронзовую монету вначале в виде монет-стрелок, затем дельфинов и больших круглых ассов с изображениями Афины, Медузы Горгоны, Деметры. На рубеже 5-4 вв. до н.э. монетное дело полностью переходит в ведение государства и упорядочению денежного обращения теперь уделяется значительное внимание. Так, декрет начала второй половины 4 в. до н.э. по предложению Каноба, сына Фрасидаманта предписывал производить все торговые расчеты в ольвийской медной и серебряной монете на камне в экклесиастерии. За нарушение постановления продавца и покупателя ожидала конфискация товара и денег. Этим же декретом устанавливался курс городской монеты - 10 с половиной ольвийских статеров за один золотой статер г. Кизика. Ольвия все значительнее втягивается в орбиту общегреческих взаимоотношений. Она ведет широкую торговлю как с античными центрами, так и с окружающим варварским миром. Через Ольвию греческие изделия попадают к скифам и племенам лесостепи. Особенно активно развиваются отношения с Афинами. Существует предположение, что Ольвия в результате известной экспедиции афинского правителя Перикла в Понт была на короткое время включена в состав Афинского морского союза и платила ему дань. Возможно, в это время несколько осложняются до этого мирные отношения с местным населением степей Причерноморья - кочевыми скифами, которым греческие обычаи были чужды. Согласно легенде, рассказанной Геродотом, скифский царь Скил построил дворец в Ольвии, часто приезжал в город и жил там по греческим обычаям. Отряд сопровождавших его скифов он оставлял за городскими стенами. Однажды увидев со стен города, что Скил участвует в вакхической процессии, скифы вознегодовали и рассказали о происходящем своему племени. Кончилось это тем, что брат Скила Октамасад велел отрубить ему голову за измену родовым обычаям.
В первой половине 4 в. до н.э. намечается новый подъем в развитии экономики города. Активно строятся новые здания и перестраиваются старые, совершенствуется благоустройство города, развивается торговля. Растет количество поселений на хоре, откуда Ольвия получает значительное количество зерна и продукции животноводства. Появляются новые типы поселений, в частности, так называемые виллы - отдельно стоящие усадьбы, которым принадлежали большие площади занятой посевами земли. Ольвийское государство было классическим греческим полисом. Культурно-политическим и торгово-ремесленным центром был город, сельскохозяйственные поселения входили в сферу его влияния. Это была демократическая рабовладельческая республика, где основные права принадлежали только свободным гражданам. Прав гражданства не имели женщины, иностранцы, полусвободные группы населения и рабы. Иногда иностранцы за особые заслуги перед полисом вводились в состав граждан общины, что удостоверялось специальными декретами. Законодательными органами были Народное собрание и Совет, от их имени издавались государственные декреты и постановления. Исполнительная власть осуществлялась различными магистратурами, коллегиями или отдельными должностными лицами, избиравшимися, как правило, на один год простым голосованием. Высшей магистратурой была коллегия архонтов, руководившая всеми другими коллегиями и следившая за выпуском монет, состоянием финансов. Эта коллегия могла созывать Народное собрание. Финансовыми делами занимались еще две коллегии - Семи и Девяти, военными - коллегия стратегов, за порядком в торговле, точностью мер и весов, благоустройством города следили коллегии агораномов и астиномов. При угрозе неурожая и голода формировалась чрезвычайная коллегия ситонов, которая занималась, в частности, закупкой и продажей хлеба по приемлемым ценам. Единоличными были должности гимнасиарха, секретаря, глашатая, жреца и др. Важную роль в жизни ольвиополитов играл суд, каждый отдел которого ведал определенными делами.
Если в начале существования Ольвии ее население было довольно однородно по своему экономическому положению и этнической принадлежности, то со временем общество все больше расслаивается, растет число рабов и зависимых лиц, социальные противоречия обостряются. Особенно ярко эти противоречия проявились в трудное время, когда в 331 г. до н.э. под стены Ольвии подошел полководец Александра Македонского Зопирион. Положение города, военная организация которого основывалась на системе народного ополчения, было чрезвычайно тяжелым. Большинство сельских поселений было уничтожено, и населению города, кроме военного захвата, стал угрожать голод. Власти полиса были вынуждены пойти на крайнюю меру - они освободили рабов, предоставили права иностранцам, проживавшим в Ольвии, аннулировали долги ольвиополитов. Это способствовало увеличению рядов защитников города и повысило их заинтересованность в победе. Об этих событиях со слов своих предшественников рассказал античный писатель 4-5 вв.н.э. Макробий. Он считал, что Зопирион не взял Ольвию, да и в городе отсутствует слой, который можно было бы связать с его разрушением в это время. Об осаде могут свидетельствовать только следы пожара, прослеженные на оборонительной стене 4 в. до н.э. в районе Западных городских ворот и в районе северной оборонительной стены в Нижнем городе.
В конце 4 - первой половине 3 вв. до н.э. Ольвия достигает наибольшего за всю свою историю расцвета. Она окружена мощными каменными стенами с большими Западными и Северными въездными воротами. В центре Верхнего города проводятся большие градостроительные работы - старые здания основательно перестраиваются, сооружается много новых домов, переделываются и заново строятся общественные и культовые сооружения, застраиваются склоны. Площадь города достигает 50-55 га, численность населения составляет не менее 20-25 тысяч человек. В центре Верхнего плато находилось два упомянутых выше теменоса с храмами и свободно стоящими алтарями. Они были ограждены каменными оградами. Восточный теменос находился на краю плато, и с него открывался прекрасный вид на Нижний город и лиман с гаванью. Сразу за теменосом на склоне находился водоем для подачи воды, облицованный камнем. К югу от теменоса находилась агора - площадь, вымощенная, как и большинство улиц, битыми черепками, ограниченная на востоке стоящим над склоном торговым рядом, на севере - большой стоей - колоннадой, открытой к югу, на западе - еще одним торговым рядом, административным и жилыми домами, на юге - зданием гимнасия. Остальная часть Верхнего города была застроена жилыми домами людей разного достатка - в расположенных в центре жили, очевидно более богатые граждане, у северной оборонительной стены - более бедные слои населения. В Террасном и Нижнем городе были как очень богатые дома, так и жилища людей среднего достатка. При раскопках открыто несколько домов, отличающихся своей площадью, интерьерами, устройством от основной массы жилых зданий. Очевидно, они принадлежали наиболее влиятельным гражданам ольвийской общины, таким как Каллиник, Протоген или Анфестерий, чьи деяния на благо Ольвии нашли свое отражение в почетных декретах города. В трудную минуту они помогали полису деньгами, проводили ремонты общественных зданий, оборонительных стен, возводили новые постройки, чинили и строили корабли, снаряжали необходимые посольства за свой счет, за что и были особо почитаемы в городе. В это время особенно разнообразны международные связи Ольвии. В частности, поддерживались особенно тесные отношения с ее метрополией - Милетом, о чем свидетельствовал специальный договор, подтверждавший существовавший ранее, по которому граждане обоих городов имели равные права в каждом из них. Издается множество проксений - постановлений полиса о предоставлении прав купцам и гражданам других городов - Гераклеи, Византия, Херсонеса и др. Значительно расширился ареал и объем торговых связей. Наряду с традиционными для 4 в. до н.э. торговыми контрагентами Ольвии - Аттикой, Хиосом, Синопой, Гераклеей Понтийской, начинают завязываться достаточно оживленные отношения с центрами, вышедшими в это время на историческую арену в связи с формированием нового историко-экономического явления - эллинизма - Родосом, Косом, Книдом и др. Главными статьями импорта, как и в предшествующее время, остались вино, оливковое масло, парадная посуда, ткани, украшения, предметы искусства. Одновременно усиленно развивалась и внутриполисная торговля, о чем, в частности, говорит обилие находок местных чеканных бронзовых монет разных типов, условно называемых борисфенами. На их лицевой стороне изображалось бородатое божество, предположительно бог реки Борисфена (Днепра), на оборотной - горит и секира. Кроме того, именно к этому времени относится большинство бронзовых и свинцовых весовых гирь, в том числе контрольных, с разными изображениями (например, головы Аполлона) и надписью OOLLBBIIOO, а также мерные сосуды с клеймами агораномов. Городское хозяйство - благоустройство города - находится под контролем магистратов. Строится система крытых каменных водостоков, выводящая воды из центра Верхнего города к Западным воротам и затем в находящуюся за стенами балку. Вдоль улиц, между домами и во дворах также проходили водостоки. Мусор вывозился за пределы городских стен. Активизируется ремесленная деятельность. Ремесло сосредотачивалось, главным образом, в городе, где были различные мастерские. И хотя конкретные остатки их раскопками пока не найдены, нет никаких сомнений, что ольвиополиты делали здесь амфоры, разную столовую и кухонную посуду, черепицу, терракотовые статуэтки, металлические изделия - орудия труда и украшения, производили множество других предметов, необходимых в их жизни. Успешно развивалось сельское хозяйство, особенно на хоре.
Параллельно с развитием города после осады Зопириона активизировалась жизнь на поселениях сельской округи. Возродились многие старые поселения, были основаны новые. Существовали поселения разных типов - довольно большие деревни, хутора, отдельно стоящие усадьбы, комплексы из нескольких усадеб. На сельских поселениях строились дома, аналогичные городским, только более скромного облика, с зерновыми ямами, загонами для скота, специальными помещениями для обработки и хранения продукции. Сельская округа Ольвии могла в это время производить до 32 тонн зерна. Крестьяне выращивали пшеницу, ячмень, просо, бахчевые, овощные и садовые культуры, виноград; разводили крупный и мелкий рогатый скот, птицу; занимались промыслами - рыболовством и в небольшой мере охотой. На поселениях в необходимой мере развиваются ремесла (гончарство, в небольшой мере - металлургия, ткачество и т.д.), и промыслы, в частности, рыболовство. Из надписей известно, что в Ольвии существовал специальный рыбный рынок, на котором торговали, очевидно, рыбаки и города, и поселений. Расцвет Ольвии нашел свое отражение в развитии полисных институтов. Именно в это время описанная выше структура полиса действовала наиболее активно. Под контролем государства находились практически все стороны жизни ольвиополитов - финансы, международные и торговые связи, городское благоустройство и торговля, монетное дело, система мер и весов и т.п.
В конце 4 в. до н.э. были выпущены даже золотые монеты. Высоко была развита духовная культура жителей Ольвии. Боги, которым особенно поклонялись, имели свои храмы и святилища - Аполлон, Зевс, Афина, Кибела, Гермес и др. Кроме того, здесь были распространены культы Деметры и Коры-Персефоны, Плутона, Диониса, Артемиды, Ахилла, Геракла, Диоскуров, Гекаты и др. Широко почитались сатиры, силены, кабиры, демоны, менады, музы и другие менее значимые божества. Ольвиополиты были в основной массе грамотными. Об этом свидетельствуют многочисленные находки граффити - надписей, процарапанных на посуде, главным образом, чернолаковой, и высеченные на камне городские постановления, списки граждан, подписи под статуями. Одно из таких граффити содержало перечисление месяцев ольвийского календаря, соответствующего принятому в ее метрополии Милете. В Ольвии были свои философы, ученые, поэты, музыканты. Некоторые из них называются в письменных источниках - философ Бион Борисфенит, философ - стоик Сфер, философ и историк Посидоний. В городе был театр, который упоминается в нескольких надписях. Ольвиополиты достаточно активно занимались спортом, они устраивали состязания в беге, метании копья и диска, стрельбе из лука, рукопашном бое. В соревнованиях участвовали также люди, занимавшие важные посты в государстве - архонты, стратеги. В городе был гимнасий . В быту ольвиополитов использовалось множество предметов искусства. Собственно, даже их повседневная посуда, а особенно применявшаяся на парадном столе, представляла собой художественное произведение. Это чернолаковые, чернофигурные и краснофигурные сосуды изысканных форм и пропорций, с художественно исполненными росписями с мифологическими, историческими, бытовыми, орнаментальными сюжетами. В домах обязательно были небольшие терракотовые, реже - мраморные статуэтки, изображавшие богинь (чаще всего Деметру, Кору, Кибелу), богов, силенов, сатиров, эротов, животных, простых людей - мальчиков и девочек, женщин в изящных одеждах, маски актеров и др. Много образцов мелкой пластики привозилось из Греции, в частности, здесь найдено много танагрских статуэток, славившихся в античном мире своим изяществом и совершенством исполнения. Иногда привозились формы для изготовления терракот на месте. Значительное число терракотовых статуэток изготовлялось в мастерских Ольвии по собственным образцам. Примером таких местных терракот являются крупные полуфигуры Коры-Персефоны и Деметры, выполненные в греческом стиле, украшенные росписью. Часть мраморной скульптуры была привезена из Греции и выполнена на высоком художественном уровне. Так, найден постамент от статуи с подписью Праксителя, многие из обнаруженных фрагментов скульптур несут на себе влияние школ Фидия, Праксителя, Скопаса, Лисиппа. В традициях школы Скопаса изготовлена голова бога врачевания Асклепия, Праксителя - голова Гигиейи. Довольно много скульптур относятся к так называемой александрийской школе - голова Эрота, фигура Артемиды Ольвийской, Аполлона, скульптура сидящей молодой женщины, возможно, музы и многие другие. Существовала и местная школа художественного творчества. В скульптуре она ярче всего выразилась в рельефах с изображением Кибелы. Образ богини повторяет обычный ее облик - со львенком на коленях, тимпаном и чашей в руках, она сидит в кресле с высокой спинкой. Однако манера исполнения отличается от греческих изображений. Вероятно, в Ольвии был изготовлен и мраморный рельеф с изображениями (возможно, портретными) коллегии ситонов, посвятившим его Благосклонно Внемлющему Герою. На ольвийском некрополе найдены различные надгробные памятники, которые чаще всего представляли собой стелы, сделанные по греческому образцу из местного известняка - с небольшим фронтоном и полем для изображения. Встречаются и так называемые антропоморфные надгробия - примитивное изображение верхней части человеческой фигуры. < br>Расцвет полиса длился примерно до середины - последней четверти 3 в. до н.э., когда Ольвия вступает в полосу затяжного и тяжелого социально-экономического и военно-политического кризиса. Усиливается процесс нарастания имущественного неравенства и расслоения внутри общины ольвиополитов. Происходит обнищание средних слоев населения и скопление значительных богатств в руках отдельных граждан. В полисе происходят социальные волнения. Яркую картину упадка Ольвии, имущественного неравенства жителей, голода, обостренной военно-политической ситуации рисуют лапидарные памятники Ольвии этого времени - декреты в честь Анфестерия и Протогена, своей благотворительной деятельностью в той или иной мере способствовавших преодолению кризиса. В первом документе речь идет о войнах и голоде, об алтарях, пришедших в негодность, упоминается ольвийский военный флот, распри и раздоры в полисе. Аналогичная картина отражена в гораздо лучше сохранившемся почетном декрете в честь ольвийского богача и общественного деятеля Протогена. Он давал в долг государству огромные суммы денег для заготовки хлеба в неурожайные годы, на восстановление старых и строительство новых укреплений. Кроме того, Протоген помогал полису деньгами, когда саии явились за очередными дарами, и на снаряжение нескольких посольств, в частности к царю Сайтафарну; а когда случился еще один голод - при жреце Плейстархе - продал еще 2500 медимнов хлеба по более дешевой, чем другие торговцы цене, к тому же в кредит и без процентов. Существенную помощь Протоген оказывал городскому строительству, он предложил деньги (2000 золотых) для строительства оборонительных стен, ремонта башен, житницы. Декрет в честь Протогена рисует нам крайнее ухудшение внешнеполитического положения государства. В это время осложняется политическая обстановка во всем античном мире. В округе Ольвии происходит перемещение населения в связи с угрозой нападения враждебных племен, вождям которых - в частности Сайтафарну - она платит дань. Особенно острая ситуация возникла, когда появилась угроза нападения воинственных племен галатов и скиров в конце 3 в. до н.э. Пользуясь тяжелым положением государства, пытаются добиться освобождения ольвийские рабы. В то же время соседние племена скифов, фисаматов и савдаратов, опасаясь жестокости галатов, стремятся укрыться за стенами Ольвии. Ремесла и особенно сельское хозяйство Ольвии приходят в упадок.
Около середины 3 в. до н.э. жизнь на сельских поселениях большой хоры замирает (до середины 2 в. до н.э. продолжают существовать только немногочисленные поселения на левом берегу Бугского лимана) - экономика государства лишается одной из важнейших своих основ - товарного производства сельскохозяйственной продукции. Судя по декрету Протогена, государство не только не в состоянии вывозить хлеб на продажу, но даже не всегда может обеспечить собственные потребности в зерне. Все это в свою очередь приводит к сокращению торгового оборота. Нам неизвестно, состоялось ли нашествие галатов, хотя, скорее всего, именно о нем косвенно может свидетельствовать прекращение существования большой хоры в середине 3 в. до н.э. Тяжелый кризис продолжается и позднее, во 2 - первой половине 1 в. до н.э., о чем красноречиво свидетельствует декрет в честь Никерата, изданный до 180 г. до н.э. В декрете речь идет о нападениях варваров, от которых, будучи одним из верховных военачальников, спас граждан полиса Никерат. Одним из его подвигов было отражение нападения на святилище в Гилее, откуда он отослал людей в город, а сам остался и был убит в результате вероломной засады неприятелей.
В середине 2 в. до н.э. Ольвия, вероятно, попала под протекторат позднескифского государства в Крыму. Свидетельством этого может являться чеканка в Ольвии серии монет с именем скифского царя Скилура в сочетании с названием города Ольвии. Одновременно чеканились и собственно ольвийские монеты. После поражения скифского царства в Крыму при царе Палаке в его войне с Херсонесом, скифы теряют протекторат над Ольвией и она попадает в зависимость от Понтийского царя Митридата VI Евпатора, под властью которого в это время уже находились Боспор и Херсонес. Гарнизон Митридата VI размещается в Ольвии в конце 2 в. до н.э., он переселил сюда часть жителей южнопонтийского города Армены (близ Синопы). Это нашло свое отражение, в частности, в широком распространении монет центров южного Понта и Пафлагонии, городов Амиса, Амастрии, Синопы. Однако одновременно существовала и ольвийская полисная чеканка монет, очевидно, Ольвия сохраняла свою государственность. В это же время разбираются постройки Восточного теменоса, камень идет на укрепление оборонительных стен города. Давление варваров на город на некоторое время ослабело, что дало возможность несколько стабилизировать экономику полиса. После гибели Митридата, в 60-е годы 1 в. до н.э. Ольвия вышла из подчинения Понтийской державе. Но обстановка продолжает оставаться напряженной. Ольвия не раз подвергается нападениям воинственных племен, причем «город уже несколько раз был взят врагами», о чем сообщает ритор из Вифинии Дион Хрисостом. Город постепенно пустеет, на месте жилых кварталов возникают пустыри. В серед

_________________
My sites:
http://alania-supercomputer.narod.ru/
http://jaszix.narod.ru
http://www.ossetiny.narod.ru
http://www.biblioteki.narod.ru
http://www.skifskij.narod.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 09-09, 13:19 
Не в сети
Stir Hister

Зарегистрирован: 08-06, 10:46
Сообщения: 1816
ИСТОРИЯ БОСПОРА КИММЕРИЙСКОГО – ВЕЛИЧЕСТВЕННОГО КРЫМСКОГО ГОСУДАРСТВА




Предисловие

По словам А.С.Пушкина, уважение к минувшему является чертой, отличающей культуру от дикости.

В.О. Ключевский утверждал: «Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, оно не умело убрать своих последствий».

Недавно нам в руки попала книга о Боспоре Киммерийском – древнем греческом государстве, существовавшем в Крыму на рубеже эпох. В состав этого государства входила когда-то и Феодосия с ее окрестностями. За период существования Боспор пережил как небывалый расцвет, так и непоправимый упадок. Чем жили люди в прошлом? О чем думали? Что ценили? Какие процессы, происходящие в обществе, в сознании народа, в их материальной и духовной жизни повлияли на расцвет и закат этого древнего полиса?

Наследие прошлого никогда не проходит бесследно для страны, территории и народов, ее населяющих. Спираль истории неуклонно возвращается на круги своя. Уроки прошлого тем и ценны, что мы можем перенять лучшее и переосмыслить причины худших событий, чтобы избежать их повторения. Возможно, краткий экскурс в историю одного из величайших крымских государств даст нам понимание того, каким может быть Город Мечты.



* Данный обзор составлен по материалам книги В.М. Зубарь, А.С. Русяевой «На берегах Боспора Киммерийского», ИД «Стилос», 2004




СОДЕРЖАНИЕ


1. ВВЕДЕНИЕ

2. ИСТОРИЯ ОСНОВАНИЯ БОСПОРА
1. Основание греческих поселений
2. Устройство полисов
3. Эпоха правления Археанактидов
4. Становление экономики

3. СОЗДАНИЕ И РАСЦВЕТ БОСПОРСКОГО ГОСУДАРСТВА
1. Эпоха династии Спартокидов
2. Основы экономического расцвета
3. Расцвет культуры
4. Причины расцвета Боспора и начало его заката

4. ПОСЛЕДНИЕ СТОЛЕТИЯ В ИСТОРИИ БОСПОРА
1. Начало варварских набегов
2. Особенности экономического развития в данный период
3. Социальная структура населения
4. На пути к христианской культуре
5. Конец существования Боспорского государства.

1. ВВЕДЕНИЕ

Боспорское Царство, Боспор — античное рабовладельческое государство в Северном Причерноморье на Боспоре Киммерийском (Керченском проливе). Столица — Пантикапей. Образовалось около 480 до н. э. в результате объединения греческих городов на Керченском и Таманском полуостровах. Позднее расширено вдоль восточного берега Меотиды (совр. Азовского моря) до устья Танаиса (Дона). Уничтожено гуннами в 80-х гг. IV в. н.э.

Насильственно прерванная история Боспорского го¬сударства, как и всей античной цивилизации, не исчез¬ла бесследно в ушедших веках. Литературная традиция донесла до нашего времени названия его городов, имена правителей и их родословные, красочные рассказы о войнах и борьбе за власть. Но более всего разнообразных памятников и простых вещей дает земля Боспора Киммерийского. Они знакомят нас с тем, как жили и чем занимались обитавшие на ней в античную эпоху люди, помогают изучить их разносторонние контакты со всеми центрами ойкумены (ойкумена - освоенная человечеством часть территории), понять многообразие и сложность их истории и культуры. Они также раскрывают со всей возможной полнотой духовный мир боспорцев, их отношение к богам, героям и царям, гражданам и иностранцам, бесправным и зависимым. В их отражении видится извечно человеческое стремление к правопорядку, миру и красоте.

2. ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ БОСПОРА

1. Основание греческих поселений.
В середине VII века до нашей эры на северном берегу Чёрного моря появляются греческие переселенцы и к середине VI века до н. э. осваивают всё побережье. Колонии основывались как апойкии — независимые полисы (города-государства).
Итак, в последней четверти или даже в конце VII века до н. э. в Северо-Восточном Причерноморье появляются два поселения — Таганрогское и Пантикапей. Первое так и не стало городом и прекратило свое существованию в середине VI века до н. э.
Совершенно иной оказалась судьба Пантикапея. Основателями Пантикапея были милетяне. Об этом говорят многие древние писатели, называющие Пантикапей не только первым городом, основанным на Боспоре, но и «метрополией всех милетских поселений Боспора». Пантикапей «всегда был резиденцией боспорских правителей». Все эти данные заставляют смотреть на город как на некий центр, которому было суждено большое будущее.
Пантикапей расположился в глубине самой удобной бухты Керченского пролива, что давало большие преимущества. Прежде всего это удобная стоянка для кораблей, что обеспечивало перспективы для морской торговли. Кроме того, пролив был (и остается) важным районом миграций рыбы, одного из основных источников пищи эллинов. И, наконец, с суши к городу примыкали почти не заселенные плодородные степи, обеспечивающие не только необходимый, но и запасной фонд земель для населения. Гавань Пантикапея находилось на месте центра современного города Керчи.
В течение 580—560 годов до н. э. вдоль побережья Керченского полуострова и на островах в дельте Кубани, из которых впоследствии сформировался современный Таманский полуостров, возникает еще несколько апойкий, некоторые из которых затем выросли в большие города и сохранились до нашего времени. Наиболее значительным городом на европейском берегу была Феодосия, основанная также переселенцами из Милета. В Азии милетяне основали еще один город Кепы, сыгравший важную роль в истории государства.
Греческие рабовладельческие полисы были основаны в районах с плотным местным населением (в Крыму жили скифы и тавры, на Таманском полуострове — синды и меоты). Полис, как правило, включал в себя городской центр, средоточие политической, культурной и религиозной жизни, а также сельскохозяйственную округу — хору.
Очень скоро полисы стали испытывать военное давление со стороны варваров. Чтобы противостоять им, греческие колонии объединяются. Удобно расположенный, обладающий хорошей торговой гаванью и поэтому достигший значительного уровня развития Пантикапей стал тем центром, вокруг которого объединились в межполисный союз греческие города обоих берегов Керченского пролива.
2.Устройство полисов
Все основанные эллинами поселения (за исключением небольших сельских поселений хоры) должны были иметь ту или иную форму полисной организации. Подобно Ольвии и Херсонесу на первом этапе их существования форма управления была аристократической, характерной в то время и для Эллады. Однако в наиболее крупных городах Боспора — Пантикапее, Гермонассах и Фанагории — могла быть и более жесткая форма управления — тирания. Во главе объединения стояли тираны Пантикапея из греческого (милетского) рода Археанактидов. Должность тирана (правителя) Пантикапея и архонта Аполлонийского союза превратилась в наследственную. Архонты принадлежали к знатному роду Археанактидов, которые управляли Боспорским межполисным союзом 42 года.
Изначально слово «тиран» отнюдь не носило негативного оттенка. В Древней Греции так называли людей, которые силой захватывали власть в государстве. Тирания была вполне общепризнанной формой правления, а тиранов можно было считать топ-менеджерами, успешно сделавшими политическую карьеру.
Тираны чаще всего происходили из аристократических родов. Большинство из них в молодости отличались победами в олимпийских или других календарно-религиозных спортивных состязаниях, а также военных стычках. Роль победителя повышала амбиции, возносила его над толпой, окружала массой поклонников. При удобном случае отдельные из них захватывали власть относительно ле¬гко при помощи нескольких десятков гоплитов или стражи. Чтобы привлечь на свою сторону народ, тираны широко использовали религиозные представления, заботились в первую очередь о возведении храмов и алтарей, обогащении сокровищниц, организации общеполисных празднеств.
3. Эпоха правления Археанактидов
Ко времени правления Археанактидов относятся наиболее заметные археологические остатки монументальных сооружений оборонительного и религиозного характера. К первым из них относится возведение Тиритакского оборонительного вала. Характер наиболее ранней Тиритакской оборонительной линии и ее внушительная длина свидетельствуют о том, что это было чрезвычайно трудоемкое и сложное фортификационное сооружение. В общем же возведение Тиритакского оборонительно¬го вала имело чрезвычайно важное значение для консоли¬дации боспорских греков и обеспечения их безопасности.
По археологическим данным горо¬да в это время занимали еще незначительные площади. Например, Пантикапей - около 9 га, где в общем прожи¬вало 2-3 тыс. человек. Из них граждан было несколько меньше. По некоторым подсчетам во всех боспорских населенных пунктах в то время жило всего около 15 тыс. человек, из которых, возможно, только менее 5 тыс. составляли боеспособные мужчины.
Как представляется, возвышение и стремительный рост экономического потенциала Пантикапея в V в. до н. э. явился не столько причиной, сколько следствием объединения греческих городов в симмахию, хотя ранняя пантикапейская монетная чеканка свидетельствует о том, что этот центр, безусловно, был экономическим лидером региона. Но только сконцентрировав средства и ресурсы объединения греческих городов, направляемые на совме¬стную оборону, в условиях постоянной угрозы варварских набегов, а несколько позже и на культовое строительство, Пантикапей мог развиваться более быстрыми темпами, чем другие боспорские города.
Рис. 1. Поселения Восточного Крыма в архаическую эпоху

I — примерные границы Пантикапейского полиса; II — примерные границы полиса Нимфей; III — трассы валов; IV — городские поселения; V — деревни: 1 — Андреевка Южная; 2 — Ю.-Чурубашское; 3 — Героевка; 4 — на горе Опук
Значительное вни¬мание Археанактиды уделяли религиозным мероприятиям. В частности, с их деятельнос¬тью связывают сооружение монументального храма Аполлона Петро¬ва в Пантикапее около середины V в. до н.э. Сохранившиеся архитектурные детали, позволившие осуществить его реконструкцию, дают право относить его к самым грандиозным культовым сооружениям это¬го времени в масштабах Причерноморья. Скорее всего, такой храм рассматривался эллинами как символ рели¬гиозно-политического объединения, благодаря которому была достигнута решающая победа над кочевниками.
4. Становление экономики
Время правления Археанактидов было периодом дальнейшего экономического подъема государства. Появляются города, увеличивается число сельских поселений. В ряде городов перепланируются старые участки, наряду с новыми жилыми кварталами появляются производственные сооружения, святилища. Некоторые города, как уже отмечалось ранее, окружаются крепостными стенами. Ведущей отраслью экономики государства является сельское хозяйство. О значении его в жизни полисов на Боспоре свидетельствует изображение на монетах Пантикапея, Фанагории, Синдской Гавани колоса пшеницы или зерна. Развиваются различные ремесла, особенно керамическое производство, связанное с потребностями бурно развивающегося сельского хозяйства. В большом объеме развиваются ремесла, особенно изго¬товление вооружения. Кроме того, развиваются металлообработка, связанная с военным делом, и ювелирное производство. В столице государства Пантикапее особенно активно функционирует оружейная мастерская.

На первое место во внешней торговле выходят Афины, начавшие после побед над персами контролиро¬вать черноморские проливы. Как и в другие районы, на Боспор привозилось также большое количество вина и оливкового масла в амфорной таре их Хиоса, Фасоса, Коринфа, Менды и иных центров. Боспорские греки по¬купали терракотовые статуэтки, скульптуру, ювелирные украшения и различные предметы греческих мастеров.

Исходя из всего сказанного, Археанактиды не сумели еще создать сильное Боспорское государство, куда бы вошли все проживавшие здесь эллины. Их консолидация носила в основном религиоз¬ный и оборонительный характер. Однако то, что эллины встали на путь дальнейшего развития под эгидой Апол¬лона и Археанактидов, спасло их от возможного покоре¬ния скифами.
Археанактиды не сумели продержаться у власти больше 42 лет, предназначенных их роду судьбой и историей. Но они открыли для своих последователей возможные пути создания сильного и самого большого территориального эллино-варварского государства, равного которому еще не было в Причерноморье. Подобного рода государства возникнут в античном мире только после походов Александра Македонского. И это значит, что магистральный путь развития государства, избранный Боспором и его правителями, был правильным.
3. СОЗДАНИЕ И РАСЦВЕТ БОСПОРСКОГО ГОСУДАРСТВА

1. Эпоха династии Спартокидов
В 438 до н. э. тираническая власть в Пантикапее и архонтская в Аполлонийском межполисном союзе перешла к Спартоку, потомков которого называли Спартокидами. Последние превратили свою тираническую власть в царскую около 385 г. до н.э., подчинив Феодосию, Гермонассу и Фанагорию (а ещё раньше - в 403 г. до н. э. - Нимфей) и возглавляли Боспор до 107 г. до н. э.
Приход к власти Спартокидов ознаменовался значительным расширением территории государства, которое начал преемник Спартока и Селевка Сатир I, продолжили Левкон I и Перисад I (348—311 гг. до н. э.) — правители IV века до н. э., с именами которых связан период наивысшего расцвета Боспора.
Расширение владений Спартокиды начали с присоединения Нимфея и Феодосии. Победа над Феодосией сулила большие возможности в плане присоединения со временем территории всего Керченского полуострова вместе с его скифским населением. Затем Спартокиды обратили взоры на восточное побережье Керченского пролива. Результатом всех этих завоеваний было приобретение Спартокидами новых портов и торговой монополии, обширных плодородных земель и права хлебного экспорта.
Левкон в итоге создал могущественное греко-варварское государство на Боспоре. Оно отличалось от всех припонтийских полисов не только размерами и подчинением многих разноэтнических объединений, но и своей поли¬тически-правовой структурой. Созданную им державу, из-за четко выраженной авторитарной власти, называют территориальной монархией. В своем руковод¬стве страной Левкон опирался на хорошо подобранную и организованную администрацию, наемное войско и впос¬ледствии храмы различных божеств. Возможно поэтому древние авторы вели отсчет династии от его имени и называли последующих правителей Левконидами.

Перисад — продолжатель политики Левконидов. Главным содержанием политики Перисада было ук¬репление власти архонта над греческими полисами и ца¬ря над подчиненными отцом варварскими территориями, к которым он присоединил еще земли досхов и фатеев. Но в общем он проводил миролю¬бивую политику как по отношению к греческим городам, так и скифам.

2. Основы экономического расцвета
Объединение под властью династии Спартокидов к началу IV в. до н. э. значительных территорий в Восточном Крыму, на Таманском полуострове и в прилегающих к нему районах, безусловно, является пово¬ротным пунктом в истории Боспорского государства. Неудивительно поэтому, что именно со второй чет¬верти IV в. до н. э. начинается стре¬мительный рост количества сельских поселений и организация сельскохо¬зяйственной территории государства.
Основой экономики государства при Спартокидах остается по-прежнему сельское хозяйство и тесно связанная с ним хлебная торговля. Спартокиды ежегодно продавали Афинам около 400 тыс. медимнов (16 380 т) беспошлинно, то есть фактиче¬ски презентуя им 300 медимнов (540 т) зерна. По свидетельству Страбона, из Феодосии при Левконе также было вывезено 86 тыс. т зерна. Этого тирана вообще называли хозяином боспорского хлеба. Спартокиды действительно обеспечивали своим хлебом половину населения крупнейшего в Среди¬земноморье города. В обмен на хлеб, соленую рыбу, шерсть, кожи или за деньги, полученные от их продажи, Спартокиды получа¬ли из Афин драгоценные ювелирные изделия, одежду, оружие, высокохудожественные расписные сосуды, мра¬мор и скульптуру, вино и оливковое масло, ткани и т. д.
С земледелием, как основным занятием, связано широкое распространение культов божеств, покровительствовавших земледелию, — Деметры, Диониса и Афродиты Апатуры.
О большой роли сельского хозяйства свидетельствуют также виноградарство и виноделие. Правда, климат Северного Причерноморья был менее благоприятен для виноградарства, чем в Греции, и на зиму виноградные лозы приходилось присыпать землей, чтобы они не замерзали. Тем не менее уже во второй половине IV века до н. э. виноградарство становится на Боспоре товарным производством. Успешно развивалось и боспорское садоводство. Греческие авторы при описании боспорских поселений непременно упоминают об окружающих их прекрасных садах. Не случайно один из городов государства даже назывался «Кепы», что означает «сады». Боспоряне выращивали яблони, груши, гранаты, сливу, алычу и другие садовые культуры.
Важнейшим из промыслов Боспора всегда было рыболовство, достигшее во второй половине IV века до н. э. высокого развития. При раскопках любого боспорского города или поселения всегда встречаются кости рыб или приспособления для рыбной ловли.
Чрезвычайно важным во взаимоотношениях Боспора с Афинами является укрепление флота при помощи на¬бранных в этом полисе при Перисаде матросов. Афиняне могли поддержать его и в кратковременном военном кон¬фликте со скифами.
При Левконе и его ближайших потомках развивается и совершенствуется ремесленное производство. Возникают и активно функционируют практически все известные в античном мире ремесла, включая производство дорогих краснофигурных ваз, мраморных статуй и рельефов. Наиболее важное значение для государства и его правителей в то время имели ювелирное производство в металлургии, а в керамическом производстве — изготовление черепицы.
Боспорские ювелиры и чеканщики не ограничивались рамками ремесла и поднялись до вершин высокого искусства. Нигде в античном мире нет такого количества столь превосходно выполненных изделий из золота, серебра и их сплава электра, как в Северном Причерноморье. Большинство из них найдено на Боспоре, в богатых скифских и меотских курганах. Боспорские мастера отлично знали вкусы своих заказчиков и, имея несравненно большие возможности, которые им давало территориальное государство в сравнении с полисом, быстро вытеснили с рынка конкурентов из Ольвии, Херсонеса и других греческих городов Причерноморья. Высокий уровень ювелирного искусства на Боспоре не был превзойден нигде, ни в то время ни позднее, вплоть до нашего времени. Золотые серьги, например, найденные в Феодосии, не смог повторить ни один современный ювелир, несмотря на неоднократно предпринимаемые попытки.
3. Расцвет культуры
В период правления пер¬вых Спартокидов изменились не только территориаль¬ные границы государства, но и внешний облик городов, материальное благосостояние их жителей. Во многом обогатилось и духовное мировоззрение граждан, имев¬ших возможность получать начальное образование не только в открывшихся школах и гимнасиях в крупных городах Боспора, но и высшее - в Афинах. Разумеется, поехать туда учиться могли только дети богатых жите¬лей, приближенных к царскому двору.

Понятие образования счита¬лось идеалом греческой культуры, кредо духовной жиз¬ни античных городов. Большое внимание уделялось прежде всего ораторскому искусству и философии, пра¬ву, математике, истории, медицине. Каждый грек в госу¬дарстве с денежным обращением должен был читать и считать. В Пантикапее сосредотачивались основные интеллектуальные силы. Сюда приглашались художни¬ки, скульпторы, ювелирных дел мастера из других греческих городов. Они работали для удовлетворения раз¬личных запросов царя, боспорской, скифской и синдской элиты. Пантикапей становится городом - столицей всего государства. В строительстве каменных домов, благоуст¬ройстве улиц и дворов было занято большое количество населения. Очевидно, по примеру других городов здесь существовала специальная охрана, обеспечивавшая защиту горожан и приезжих.

Происходило постоянное расширение городской застройки в связи с ростом населения. А вместе с этим начали уделять большое внимание благоустройству. Появилось много колодцев, водостоков, в том числе и канализационных. Склоны горы Митридат в Пантикапее террасировались и застраивались домами. В ее центре был сооружен царский дворец и, вероятно, храм почита¬емых царской семьей божеств. Недалеко располагался театр, другие общественные и культовые сооружения. Около середи¬ны V в. до н. э. на верхнем плато акрополя был сооружен большой периптериальный храм Аполлона Врача. Этот величественный ансамбль, хорошо просматриваемый со всех сторон, был окружен мощной оборонительной стеной с башнями. Он составлял культурную доминанту Пантикапея.

Жилые дома становятся более просторными. Интерь¬ер отдельных из них оформляется как в богатых гречес¬ких домах Афин. Стены штукатурились и красились в разные цвета, а нередко и расписывались. Мебель - дере¬вянные ложа, кресла, столы, сундуки - украшались ко¬стяными и бронзовыми рельефами или ажурными накладками. В каждом доме жилые помещения в вечернее время освещались светильниками, большинство из кото¬рых также составляло афинский импорт.

Дома богатых жителей строились с колоннадой пор¬тиков в дорическом и ионическом ордерном стиле. Такие же ордера применялись при сооружении храмов. Во мно¬гих домах Пантикапея, Фанагории, Нимфея и других го¬родов в классическое время обязательным являлось уст¬ройство андрона - комнаты для хозяина. Здесь он отды¬хал и устраивал симпосии для своих друзей и гостей. По¬этому в андронах стояло по 6-8 лож и столики для вина и яств. Полы нередко покрывались мозаикой. Здесь же хозяин дома демонстрировал шкуры убитых им диких животных; подушки и покрывала, изготовленные в его доме; приобретенные на рынке расписные вазы, террако¬ты, мраморные статуэтки; редкие вина и чаши. Симпосии сопровождались игрой на флейте, лире или кифаре, песнями, составлением коротких стихов, играми, рассказами о войне, путешествиях, охоте и т. д.

Женщины обитали в другой половине дома - гине¬кее, занимались хозяйством и домашними ремеслами, воспитывали детей, готовились к проведению разнообразных обрядов, в том числе и свадебных. В основном, как и в предшествующее время, пища была скромной, но разнообразной: пшеничные и ячменные лепешки, каши, рыба (свежая, соленая, вяленая, сушеная, маринованная), овощи, фрукты, мясо, сыр, различные острые соусы, приправы и, естественно, разбавленное водой вино. Употреблялось не только привозное, но и местное.

Многочисленные изображения трапез на посвяти¬тельных и надгробных стелах ДАЮТ ясное представление о сервировке стола и отдельных деталях интерьера. Ча¬ще всего мужчина, полулежа на ложе с подушками и по¬крывалами, держит в руке чашу для питья вина. Рядом в кресле в парадном драпированном костюме сидит жена, поставив ноги на маленький стульчик. На столе лежат хлебные лепешки и. несколько сосудов с пищей. Рядом стоит большой кратер или гидрия, из которых мальчик-прислужник черпает вино киафом с длинной ручкой. В царских семьях сервировка стала отличалась, конечно, богатством и разнообразием сосудов из золота, серебра и бронзы. В их владении находились и высоко¬художественные краснофигурные, чаще всего с позоло¬той сосуды. Краснофигурные сосуды для вина через посредство боспорских купцов или в виде даров поступа¬ли и к скифской элите.

По-видимому, при Спартокидах получил окончатель¬ное оформление и так называемый боспорский мужской костюм. Он состоял из плотно облегавших тело штанов, заправленных в мягкие сапоги, куртки и плаща, застегнутого фибулой на правом плече, переброшенном через левое плечо и спускающемся в виде треугольника на груди. Короткие куртки или рубашки, широкие или узкие штаны носили также земледельцы, ремесленники, торговцы и представители других слоев населения. За¬житочные имели верховых лошадей и повозки. Костюм женщин изменился меньше. Возможно, они чаще носи¬ли гиматий, покрывающий и голову. Очевидно, многие боспорянки пользовались привозными ароматическими маслами. Они хранились в разнообразных небольших со¬судах. И лишь в редчайших случаях, очевидно, богатые гречанки покупали масла в расписных фигурных лекифах, изготовленных в Афинах первоклассными мастера¬ми.

На Боспоре найдены лучшие образцы серег, выполненных в роскошном стиле и сделанных в греческой микротехнике. В настоящее время известно четырнадцать пар таких серег из разных уголков античной ойкумены, хранящихся в больших музеях мира. Из них семь происходят из погребений Крыма и Тамани, одна из некрополя Херсонеса Таврического. Однако всемирной известностью пользуется пара роскошных серег из гробницы в окрестностях Феодосии.

В общем боспорские греки и в период правления первых Спартокидов сохраняли основные традиции в устройстве городов и быта. Некоторые изменения в их мировоззрении диктовались как соседством с варварскими племенами, так и экологическими особенностями ре¬гиона.

В IV в. до н. э. в Пантикапее, а возможно, и в дру¬гих городах были организованы специальные мастерские скульпторов, торевтов (мастеров по обработке металлов), художников, в которых создава¬лись разнообразные произведения искусства. Особенно много изготовлялось статуй, в том числе и портретных, а также в зависимости от соци¬ального статуса семьи различ¬ные типы надгробий.

Уже эти произведения показывают, что Пантикапей являлся не только полити¬ческим и экономическим, но и культурным центром Бос¬порского государства.

Примечательной особенностью художественной жиз¬ни на Боспоре являлась торевтика. Никогда более боспорская торевтика не достигала таких выдающихся успехов, как в период правления Левкона и Перисада. Художественная обработка драго¬ценных металлов, появление на Боспоре выдающихся мастеров стали возможны благодаря экономическому процветанию государства, обогащению его правителей и определенной прослойки населения. Для удовлетворения их запросов привозились ювелирные изделия из многих греческих городов. А обогащение многих шло, как известно, за счет торговли хлебом и рыбой, хорошо налажен¬ным вывозом этих продуктов в города Эгеиды и в первую очередь - Афины.

Боспорские мастера достигли больших успехов в художественной обработке кости и дерева. Здешняя знать проявляла все больший интерес к памятникам искусства, желание украсить ими свои жилища, туалетные при¬надлежности и даже саркофаги для счастливого продол¬жения жизни в потустороннем мире. Именно благодаря этому мы знаем, какие прекрасные рельефные и резные сюжеты выполняли здесь по специальным заказам бога¬тых людей художники и каких успехов они достигли в своем творчестве.
В религиозном мировоззрении боспорских греков происходит также ряд изменений. Они продолжали по¬читать своих исконных богов-покровителей и защитни¬ков, прежде всего Аполлона Иетроса, Афродиту Уранию и Деметру. О существовании их святилищ известно по посвятительным надписям жрецов и жриц или их детей, ставивших статуи за отцов, отбывших срок жречества.
На пантикапейском акрополе были сосредоточены статуи многих богов и героев, их святилища. Чрезвычай¬ную популярность завоевал культ Геракла. Обычно к нему обращались, надеясь на его помощь и защиту те, кому приходилось принимать участие в битвах.
Очень богатые граждане посвящали любимым боже¬ствам храмы, о чем сообщалось в надписях на каменных плитах, которые вывешивались на его стенах или вы¬ставлялись в них при входе.

На основании имеющихся в настоящее время источ¬ников можно заключить, что в первой четверти IV в. до н. э. на территории Керченского, Таманского полуостро¬вов и в Синдике окончательно сложилось Боспорское государство территориального типа, близкое в отдельных чертах, но не адекватное эллинистической монархии. Оно инкорпорировало в свой состав как многочисленные греческие полисы, так и варварское население, по отноше¬нию к которому боспорские тираны выступали в качестве царей.

4. Причины расцвета Боспора и начало его заката. Экономической основой нового государственного образования, от которой в значительной степени зависе¬ло благосостояние правящей династии, был хлеб. Зерно, преимущественно пшеница, в качестве фороса поступало от покоренных синдов и других племен, а возможно, и греческого населения подвластных городов. Оно и было основным богатством Боспора. Именно доход от вывоза хлеба, в первую очередь, в Афины, пос¬тупавший в распоряжение Спартокидов, позволил им, опираясь на администрацию и воинов-наемников, укре¬пить свою власть и превратить Боспор в самое могущест¬венное государство в Северном Причерноморье. Благодаря этому широкое развитие получила культура. В результате строительства каменных общественных и жилых домов, храмов и алтарей, благоустройства площадей, улиц, гаваней, установки статуй преобразился облик всех боспорских городов. Сосредоточение в Пантикапее разнообразных художественных мастеров и произведений искусства, как привозных, так и местного изготовления, выделяло этот город как столицу государства и главную резиденцию его правителей во всем Причерноморье.

Государственная машина Боспора настолько окрепла и усовершенствовалась применительно к условиям периферии античного мира, что власть Спартокидов сохранялась и далее еще на протяжении почти 200 лет без существенных изменений. Но признание правления Перисада I, наследника Спартокидов, высшей ступенью развития государства означает и признание начало его заката. И подобно тому, как после смерти Александра Македонского (в 323 г. до н. э.) началась борьба за власть между его преемниками, так и после смерти Перисада I в 310/309 году до н. э. на Боспоре также начинается война его сыновей, что явилось первым признаком заката существования Боспора.


4. ПОСЛЕДНИЕ СТОЛЕТИЯ В ИСТОРИИ БОСПОРА

1. Начало варварских набегов.
С третьей четверти III в. в истории Боспора, как и в истории античных государств Северного Причерноморья, начинается новый этап исторического развития. Если раньше он тесно увязывался с социально-экономическим кризисом в Римской империи, то теперь основное внимание должно быть уделено последствиям варварских нашествий, получивших название «готских» или «скифских» войн. Их результаты не могли не отразиться на особенностях социально-экономического и политического развития Боспорского государства.
В результате херсонесско-боспорских войн, в которых ведущую роль играли варварские элементы, экономика государства была подорвана, но жизнь на территории боспорских населенных пунктов продолжалась. Причем именно в IV в. в состав их населения усилился приток варварских элементов, которые в значительной степени изменили не только культуру, но и их облик.
С середины III в. государство подвергалось натиску варваров — готов, боранов, ворадов. Пришельцы совершали морские походы, опираясь на Боспор как на организационную базу и используя его флот.
Однако варварские набеги были не единственной причиной начала кризиса. Этому во многом способствовала внутридинастическая борьба за власть.
2. Особенности экономического развития в данный период
В резуль¬тате неблагоприятной военно-политической ситуации третьей четверти III в. сельское хозяйство, являвшееся основой экономики Боспора на протяжении всей антич¬ной эпохи, было подорвано. Наиболее ярко это прослежи¬вается по сравнительно лучше изученным памятникам Керченского полуострова. С этого времени и вплоть до второй четверти VI в. жизнь продолжалась на ряде горо¬дищ в Крымском Приазовье и на берегах Керченского про¬лива, но она носила очаговый или локальный характер.

Это не могло не сказаться не только на положении Боспорского государства, но и на облике городов. Сель¬ское население, среди которого значительный процент составляли выходцы из варварской среды, концентриру¬ется в городах и крупных населенных пунктах. Город¬ские центры, и в первую очередь столичный Пантикапей, из крупного общественного и ремесленно-торгового цен¬тра постепенно превращается в аграрно-ремесленный город, где объемы торговых операций резко падают.

Общая политическая конъюнктура в мире изменилась. Афины пришли в упадок и не могли больше оплатить всю массу боспорской товарной продукции. В то же время огромную массу хлеба на рынки Эллады стал поставлять Египет. Доставка его из Египта была дешевле, и это резко сократило спрос на хлеб из Северного Причерноморья. Поэтому хлебный экспорт Боспора сокращается, уступая место вывозу рыбы, скота, рабов.

Наряду с сельским хозяйством, продолжали существовать и промыслы, в частности рыбо-засолка. Ремесленное производство теперь было тесно связано с сельским хозяйством и направлено не на экспорт, а на удовлетворение потребнос¬тей в основном внутреннего рынка и ближайшей округи.

Роль денег в экономической жизни постепенно падала. Сокращение объемов торговых операций, с чем свя¬зано уменьшение производства ремесленной продукции, и увеличение в экономике удельного веса сельского хозяй¬ства, а также стирание резкой грани между боспорскими городами и сельскими поселениями принято связывать с процессом натурализации хозяйства и называть рустификацией, являвшейся наиболее характерной чертой эконо¬мического развития Боспора в позднеантичный период. Необходимо отметить, что в своей основе экономика всех без исключения дока¬питалистических обществ на протяжении всей их исто¬рии была натуральной. Подъем внутренней и внешней торговли, а следовательно, рас¬ширение сферы товарных отношений, не могли привести к качественным изменениям в главной отрасли произ¬водства - сельском хозяйстве. Основная причина этого кроется в том, что в сферу обмена и торговли не было во¬влечено главное средство производства - земля. Только в тех условиях, когда земля становится объектом купли-продажи во всем обществе, а не в рамках какой-то опре¬деленной социальной группы, можно говорить, что товар¬ные отношения достигли своего наивысшего развития.

Негативные явления в области экономики были свя¬заны не с внутренним кризисом способа производства, а главным образом с внешнеполитическими факторами, и в первую очередь с гибелью значительного количества сель¬ских поселений и прекращением поступлений ренты-налога в государственную казну.

Неблагоприятные тенденции в экономике привели к увеличению замкнутости отдельных хозяйств и разрыву связей с внешним рынком. Особенно болезненно сложив¬шееся положение должно было затронуть сравнительно крупные хозяйства, ориентировавшиеся на рынок, в пер¬вую очередь боспорских царей и их окружение, получав¬ших основной доход в виде земельной ренты-налога с подвластных им сельскохозяйственных территорий, обра¬батывавшихся зависимым населением широкого правово¬го спектра.

3. Социальная структура населения. Кризис в эконо¬мике привел к упрощению социального состава населе¬ния в сравнении с предшествующим периодом и росту тех слоев, которые либо полностью, либо частично были лишены средств к существованию. Разгром варварами, входившими в состав готского союза, системы военных поселений, а вместе с этим исчезновение царского зе¬мельного фонда, бывшего ведущей формой землевладе¬ния на протяжении первых веков, а также ослабление центральной власти, способствовало увеличению количе¬ства мелких производителей. Теперь они лишь номинально зависели от центральной власти. А это в свою очередь привело к кризису устоявшейся системы сбора налогов.
Гибель значительного количества поселений на сель¬скохозяйственной территории Боспора и обособление тер¬риториально-хозяйственных районов привело на Боспоре к росту значения соседских общин, что было связано с постепенным падением роли государства в позднеантич-ный период. Именно такая форма общественной организа¬ции преобладала на Боспоре и в общины было объединено подавляющее большинство населения территориально-хозяйственных районов, где господствовала количествен¬но небольшая социальная верхушка, игравшая ведущую роль в гражданском самоуправлении.

4. На пути к христианской культуре
На последнем этапе своей истории Боспорское государство большие средства и силы отдавало на строительство крепостных сооружений. Города постепенно потеряли былую славу и красоту. Величественные храмы и дворцы старели. На¬лаженное благоустройство улиц и дворцов пришло в упа¬док. Населения становилось все меньше. Постоянные угрозы и набеги варваров создавали у него чувство безнадежности и неверие в будущее.

Бесспорно, во многих городах стояли еще старые храмы и алтари. Население продолжало сохранять основные греческие традиции в языке и рели¬гии. Самые поздние боспорские надписи сохраняют чис¬тоту языка, но не известно, конечно, каким он был в повседневной жизни. Этническое смешение, отдаленность от главных культурных центров, наличие варварских и римских имен, терминов, словосочетаний стали причи¬ной многих изменений.
Тесная связь Боспора с Малой Азией, откуда распро¬странялись новые религиозные течения, способствовали и проникновению христианства. Редкие памятники с христианской символикой указывают, что население продолжало почитать в основном свои старые божества. Но сложное экономическое положение Боспора во второй половине III в. и бедственное положение основной массы боспорцев способствовало постепенной христианизации.
Но несмотря на это, хрис¬тианские культовые сооруже¬ния этого времени на Боспоре пока неизвестны. Тем не менее языческие верования еще долго будоражили умы хрис¬тиан. Особенно на периферии античного мира они стали составной частью календарных праздников и погребаль¬ного обряда.

На протяжении всей античной эпохи на Боспоре, как и в других районах, помимо государственных институ¬тов, общинная организация и различные сообщества, объединявшие людей не только по профессиональному, но и религиозному признаку, играли чрезвычайно важ¬ную роль в общественной и частной жизни. Именно в это время в самоуправлении отдельных общин и территори¬ально-хозяйственных районов выросла роль представите¬лей христианской церкви, объединявших вокруг себя самые широкие слои населения. Не исключено, что в период значительного ослабления центральной власти именно объединение вокруг христианской церкви какой-то части населения способствовало сохранению Боспора как единого политического целого и его ориентации на Византию.

5. Конец существования Боспорского государства. Во второй четверти VI в. власть на Боспоре вновь захватили гунны. В IV в. Боспор обращается к римлянам, чтобы те за уплату ежегодной дани помогли обеспечить ему спокойную жизнь. Однако Рим сам с трудом отбивается от варваров и не может оказать помощь ослабевшему Боспору. Вторжение гуннов нанесло последний удар по Боспорскому государству. В 80-х гг. IV в. гунны разрушили многие поселения и города на Таманском полуострове. Переправившись через пролив, они превратили в развалины города европейского Боспора. И хотя на развалинах греческих городов в конце IV в. жизнь возродилась, Боспорское государство уже прекратило своё существование.

_________________
My sites:
http://alania-supercomputer.narod.ru/
http://jaszix.narod.ru
http://www.ossetiny.narod.ru
http://www.biblioteki.narod.ru
http://www.skifskij.narod.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 09-09, 13:20 
Не в сети
Stir Hister

Зарегистрирован: 08-06, 10:46
Сообщения: 1816
История: Общность исторических судеб Алании и России
Написал Gabaraty, 14 октября 2007
Одна территория, два народа (этноса) с одной судьбой — в этом историческом факте кроется разгадка общности исторических судеб индоевропейских народов, алан и русских. Находясь на протяжении более двух тысячелетий в серединном положении на евразийском континенте, аланы (осетины) и их предки — скифы — являлись носителями арийской культуры. Эту культуру они несли другим народам мира1.
Суть арианской идеологии (веры) — жить ради подвига — наиболее наглядно запечатлена в аланском героическом нартовском эпосе, который по многообразию персонажей, многоуровневой структуре и архаичности превосходит все известные мировой науке памятники устного (народного) эпического творчества2.
Гордые нарты бросают вызов самому Богу, так что тот в конце концов заявляет им: «Если Я окажусь победителем — чего бы вы пожелали: чтобы Я искоренил ваше племя или чтоб оставил выродков?»
На это нарты, подумав, решают: «Чем дурное потомство, лучше без него. На что нам вечная жизнь? Не нужна нам вечная жизнь, но пусть даст нам вечную славу». Таково было последнее слово нартов.
С момента выхода в свет полного собрания нартовских сказаний на аланском и русском языках в 1946 году3, ставшего каноническим, научный мир получил не только возможность первопрочтения истории развития индоевропейской цивилизации, но и познания основ их религиозных верований.
«Нарты кадджытае» не были омертвлены ортодоксальным мышлением государственных чиновников и донесли до читателей истоки самобытной национальной культуры алан, их идеологию. Подобно «Авесте», собранию древнеиранских связанных книг, в них запечатлено духовное учение северных иранцев. В этом и заключается их огромное всемирно-историческое значение. Извечная борьба двух нравственных начал, светлого и темного, пронизывает весь героический эпос о нартах — детях солнца.
В одной, казалось бы, простой жизненной формуле — жить ради подвига, сконцентрирован весь смысл многочисленных заповедей христианства, буддизма, гат зороастризма, сур ислама, первооснов религии древних иудеев, имеющих сегодня статус классических религий. Подвиг — в широком, духовном смысле этого понятия — свершается там и тогда, когда происходит сверхусилие, перенапряжение воли (духа) и физических сил человека или народа. Именно этим мгновениям человечество обязано появлению бессмертных произведений искусства и литературы, научных открытий, меняющих наши представления об устройстве окружающего мира, свершениям в ратных делах, рождению новых этносов и пассионариев. Подвиг олицетворяет победу светлого начала над тьмой. Очевидный бескомпромиссный характер арианской (асской) идеологии предъявляет повышенные морально-этические требования к ее носителям, не допускает толкования, двусмысленности в поведении. В этом заключается ее основное отличие от других духовных учений4.
Истовое служение арий дуалистической идеологии, сформировавшейся в доисторические времена на Кавказе и в евразийских степях, являлось главным смыслом их жизни. Одними из самых ярких носителей этой «естественной» религии являются скифо-сармато-аланы, господствовавшие на протяжении тысячелетий в Евразии. Столкновения между этими этнически родственными родо-племенными союзами в доисторические времена никогда не приводили к физическому уничтожению друг друга, а лишь к временной гегемонии внутри своей суперэтнической культурной целостности, сложившейся к началу новой эры. Изложенное в «Нарты кадджытае» духовное учение на протяжении тысячелетий формировало национальное самосознание алан, придавая ему гуманистическую направленность. «Народ, мечтающий с героизме, готовит себе расцвет...» — так характеризовал особенности идеологии алан Н.К. Рерих5.
Объединенные в глубокой древности арийской идеологией, аланы (осетины) донесли ее до наших дней, что предопределило цельность их исторической судьбы.
Вышеизложенное объясняет устойчивость стереотипа поведения алан, который зримо прослеживается с добиблейских времен. Аланы и их предки активно участвовали практически по всех исторически значимых событиях человеческой цивилизации.
В эпоху бронзы (XII–IX века до н.э.) северными иранцами (киммеро-скифо-сармато-аланами) создается на Кавказе самобытная «кобанская» культура, давшая толчок развитию металлургии древнего мира6.
Данное событие имело революционное значение для судеб многих народов и государств. Происходит расцвет военного искусства, тактики ведения конного боя. В результате киммерийцы (библейское имя Гомер7), разгромили государство Урарту (VIII век до н.э.), скифская конница вторгается в Мидию (VII в. до н.э.). Ведутся победные войны сарматской царицы Томирис над персидским царем Киром, скифов с персидским царем ДариемI. Скифы останавливают вторжение войск Александра Македонского в евразийскую (скифскую) степь.
В конечном итоге эти исторические события привели к началу новой эры, к установлению нового миропорядка в Евразии. Создается скифо-сармато-аланская суперэтническая культурная целостность, в орбиту развития которой попадают ведущие державы мира8.
VI–V века до н.э. характеризовались расцветом скифо-аланской философской и религиозной мысли. Деятельность выдающихся философов и политических деятелей Анахарсиса, Абариса, Скилы, Токсарсиса, Биона Борисфенита, Диогена Синопского, Сфера Боспорянина и других оказала значительное влияние на развитие греко-скифских экономических, политических и культурных отношений. Примерно в одно время (570 г. до н.э.) религиозный реформатор скиф Заратуштра (Spitaman — Sidamon) создал религиозное учение зороастризм, а скиф Будда (Гуатама) основал религиозное учение буддизм9.
Середина первого тысячелетия новой эры была ознаменована «великим переселением народов», в котором активное участие приняли аланы (библейское имя Ашкеназ (ас), сын Гомера).
Великое переселение народов открыло новую страницу в истории Европы. В этот период аланы вносят значительный вклад в развитие военного искусства, аристократии, рыцарства, религии и литературы Европы10.
Аланы участвуют в двух сражениях, имеющих всемирно-историческое значение. В 376 году состоялась знаменитая битва при Адрианополе, в которой аланы и готы разгромили армию Восточно-Римской империи. После этого сражения Рим уже не смог оправиться. В 451 году — разгром аланами и вестготами у Шалона армии Аттилы, что предрешило спасение Западной Европы от угрозы гуннского нашествия. Сильная военная организация алан, наличие в их среде выдающихся полководцев позволили им, вместе с вандалами, создать в 429 году на территории Северной Африки союзное государство. Вандало-аланское королевство оказало значительное влияние на развитие всего Средиземноморья.
В V веке аланский вождь Аспар и члены его рода пользовались неограниченным влиянием в Византии и фактически определяли ход ее истории. В 450 году сенат Константинополя предложил Аспару императорский престол, от которого он отказался. Аспар и его сын Ардабур, провозглашенный впоследствии кесарем Восточно-Римской империи, в 496 году одержали победу над войсками Аттилы, вторгшимися на Балканский полуостров.
Весь V век аланы активно участвовали в многолетней войне между Византией и Ираном.
Аланское общество выдвинуло в VI–XIII вв. выдающихся политических, государственных деятелей. Аланские цари Саросий (VI в.), Итаксис (VIII в.), Дургугель Великий (XI в.), Урдуре (XI в.), Росмик (XII в.), Сослан-Давид Царазонты (XII в.), Фареджан (XIII в.), Ос-Багатар Ахсартагкаты (XIII в.) и другие играли важную роль в жизни Восточной Европы, Кавказа и Передней Азии11.
IX–Х вв. были ознаменованы образованием на Кавказе Аланского государства и аланской православной епархии. Алания, подобно Руси, становится оплотом Православия в Европе. Шоанинский, сентинский, группа зеленчукских православных аланских храмов являются древнейшими на территории России.
Новые волны азиатских кочевников в XIII–XIV веках значительно изменили геополитическую карту мира. Это время оказалось роковым для Аланского государства и его народа. Вооруженная война алан с татаро-монголами во многом предрешила спасение народов Европы от их нашествия. Военное противостояние сделало из монголов и алан ассов (в китайской лексике а-су, монгольское множественное число асол) соратников, и это тесное боевое сотрудничество продолжалось до конца монгольской эпохи. В 1260–1294 годах из 30 000 аланских всадников создается личная гвардия Великого Хана, участвовавшая в походах на Китай. Аланы, пришедшие с Кавказа, оставили глубокий след в жизни Китая монгольской эпохи12.
В XIV веке с еще большим ожесточением велась война алан с тимуридами, спасшая славянские и европейские народы от угрозы очередного азиатского вторжения и предрешившая гибель Аланского государства. Алания в конце XVIII века (1774 г.) добровольно присоединяется к Российской Империи. В период с XVIII–ХХ веков аланы участвуют во всех войнах, которые вела Россия. Император Николай I в 1845 году наградил алан (осетин) особым наградным знаменем с грамотой, в которой отмечена «верная служба осетинского народа государству»13.
По удельному количеству полных Георгиевских кавалеров, кавалеров ордена Славы, героев Советского Союза, генералов аланы значительно превосходят все остальные народы России14 и вносят большой вклад в развитие науки, литературы и искусства России. Ряд выдающихся деятелей, мыслителей из алан причисляются к лику святых Русской Православной Церкви.
Таков далеко не полный перечень, характеризующий вклад алан в развитие человеческой цивилизации и Российского государства, определяющим фактором при этом являлась их приверженность арианской (асской) идеологии. Воистину «любой великий подвиг одного народа совершается для всех народов»15.
Общность исторической судьбы алан и русских была предопределена в глубокой древности, когда дуалистические идеи проникли в славянский мир и было сформировано общее иранославянское мировоззрение16.
Поэтому, несмотря на всю воинственность алан, пребывавших в постоянных походах, история не знает случая, чтобы они вели войну против своих северных соседей — славянских племен. Более того, аланы (ассы), эти универсальные воины, оберегали и защищали славянские народы от набегов норманнов (варягов), азиатских племен. Издревле взаимоотношения между этими народами носили мирный характер, скрепляемый междинастическими браками.
Русская протоистория хранит много свидетельств духовной близости алан и русских. Несмотря на то, что теория М.В. Ломоносова17, согласно которой предками руссов были роксоланы (светлые аланы), не выдержала испытания временем, тем не менее великий мыслитель не ошибался в близости их мировоззрений и исторических судеб. Само происхождение этнического термина русс восходит к скифо-аланскому миру18.
Русская нация, заняв в XV веке доминирующее положение в евразийской (скифской) степи, закономерно стала правопреемницей духовных традиций аланского мира.
Лучшим подтверждением сказанному могут служить строки глубоко идеологизированных произведений Хетагкаты Коста19:

Весь мир — мой храм, любовь — моя святыня,
Вселенная — отечество мое.

Из того же ряда:

Как сладко за свою свободу,
Как мысль беспомощную жаль.
Обнять весь мир, постичь природу,
В надзвездную проникнуть даль...

Космическая поэзия Коста не оставляет никаких сомнений относительно его арианского восприятия вселенной. От познания «надзвездной дали» к сопереживанию будням самого обездоленного из обездоленных — батрака, самого обездоленного народа и есть путь, избранный поэтом, предрешивший его бессмертие.
Может показаться, что это совершенно разные направления в творчестве поэта, но это не так — это разные стороны его всеохватывающего, поистине вселенского подхода к рассмотрению сути человеческого бытия. Одухотворенность творений К.Хетагкаты не объясняется исключительно его гениальностью, это проявление его индоевропейского происхождения и миропонимания. Неслучайно по проникновенности в глубины человеческого сознания в один ряд с его произведениями могут быть поставлены разве что только произведения Тараса Шевченко20.
Выходец из той же скифской степи, он был воспитан на традициях устного народного творчества, близкого к миру ариев.
Политические течения XIX–ХХ веков не могли, в силу своей ограниченности, вместить в себя «естественную» религию алан. Отсюда вся несостоятельность и тщетность попыток политтехнологов ХХ столетия обрядить аланского пророка в форму социал-демократа, разночинца или революционера-народника. Подобно тому как величественная аланская эпопея о нартах объединила и сблизила миропонимание народов Кавказа, правдивые, удивительно цельные образы из народной жизни сделали Хетагкаты Коста дорогим сердцу каждого человека.
Геополитическое положение России предопределяет преемственность ее как внешней, так и внутренней политики традициям скифоаланской общности, которая на протяжении тысячелетий являлась мостом между Востоком и Западом. Вместе с тем сегодняшняя действительность свидетельствует о серьезной недооценке руководством страны места и значения аланского (осетинского) народа на юге России. Более 200 лет назад аланы добровольно вошли в состав Российского государства как единый народ. Однако сегодня он имеет статус разделенной нации. Несмотря на неоднократные обращения аланского народа к руководству СССР, а теперь РФ, о необходимости воссоединения юга и севера Алании и прекращения тем самым его дискриминации, эти требования остаются гласом вопиющего в пустыне21.
Аланам отказано в праве на самоопределение, даже в рамках единого федеративного государства (РФ). В мире не существует аналогов подобной формы дискриминации по национальному признаку малочисленного народа. Сохранение существующего противоестественного положения вещей ведет к полному уничтожению (ассимиляции) аланского этноса, являющегося единственным носителем культуры северных иранцев и православной веры на Северном Кавказе.
Грузия, обособившись в 1991 году в самостоятельное государство, отказалась в одностороннем порядке признавать акты Советского государства об образовании ГССР и Юго-Осетинской автономной области (1922 г.), проигнорировала содержание Георгиевского договора (1783 г.), Манифеста Александра (1801 г.) о добровольном присоединении Грузии к Российской Империи22.
Ведение этнических «чисток» в Южной Осетии и Абхазии наглядно продемонстрировало мировому сообществу шовинистическую суть установленного в Грузии политического режима, не имеющего ничего общего с демократией23.
Согласно международному праву существующих государственных деклараций, Российская Федерация является правопреемницей не только Союза ССР, но и Российской Империи, в состав которой единая и неделимая Алания добровольно вошла после переговоров осени 1774 года24.
Отмена советской Конституции, по которой Южная Осетия вошла в состав Грузинской ССР, и непризнание последней всех актов советского правительства не оставило никаких юридико-правовых оснований для насильственного пребывания республики Южная Осетия в составе самопровозглашенной в 1991 году Республики Грузия25.
По существу, речь идет об аннексии Грузией части территории Алании, а следовательно и РФ, что изобличает агрессивный характер политики, проводимой руководством этого закавказского государства, и свидетельствует о несоблюдении Россией взятых на себя договорных обязательств от 1774 года.
Народы, как и люди, являются божественным творением. Поэтому право нации на самоопределение не может быть отчуждаемо, равно как и право личности на свободу. Полученное свыше, вне воли политиков и государств, оно может лишь регламентироваться международным правом, двухсторонними договоренностями, отражающими реалии современной жизни общества. Проведенный референдум народа Южной Осетии (1992 г.) по вопросу воссоединения с Северной Осетией в составе Российской Федерации соответствует всем стандартам международного права. Отсюда ссылки на международный принцип «нерушимости государственных границ», «невмешательства во внутренние дела друг друга» при решении проблемы Южной Осетии являются безосновательными26.
В данном случае они противоречат основам международного права и не могут препятствовать самоопределению народа Южной Осетии27.
Народ Северной и Южной Осетии имеет один язык, одну культуру, проживает на своей исторически сложившейся территории, то есть представляет один народ с одной историей, на всем протяжении которой не было случая невыполнения взятых на себя договорных обязательств. Вышеизложенное свидетельствует об отсутствие каких бы то ни было правовых, морально-этических оснований, препятствующих воссоединению аланского народа в своих исторически сложившихся границах.
Вожделенное стремление Грузии в военно-политический Северо-атлантический союз (НАТО), который рассматривает Россию в качестве главного противника, не оставляет никаких иллюзий относительно содержательной части представлений лидеров этого государства не только о будущем народа Южной Осетии, но и о месте России на геополитической карте мира. Однозначная поддержка Грузией агрессивной политики НАТО неизбежно ведет к новому витку эскалации напряженности на всем юге России28.
Очевидно, что длительная ориентация России на Грузию как главного партнера на Кавказе, выразившаяся в расширение ее территории за счет включения в ее состав Южной Осетии, Абхазии, части территории Северной Осетии, которые ей никогда не принадлежали, исторически себя не оправдала, да и не могла оправдать. Время неумолимо все расставило на свои места. Грузинам оказались абсолютно чужды традиции индоевропейской культуры с ее представлениями о добре и зле, о темном и светлом начале. В этом суть их безразличного отношения к национально-государственным интересам России. Борьба аланского народа за единую Аланию в составе Российской Федерации — это, по существу, борьба за стратегические позиции России во всем Каспийско-Черноморском регионе. Без решения этой ключевой проблемы (воссоединения Алании) Россия никогда не сможет обеспечить мир и стабильность на Кавказе.
Из всего вышеизложенного очевидна бесплодность широко развернувшейся в политических сферах страны дискуссии о дальнейшем пути развития Российского государства. Выбор этого пути лежит вне воли отдельных политиков или политических партий, так как он (путь) предопределен исторической судьбой России, как носительницы индоевропейской цивилизации. Несмотря на табу, наложенное на само упоминание о индоевропейских корнях русских, жизнь неумолимо требует восстановления истины. Именно индоевропейский мир, являющийся первоосновой культурных, духовных традиций как Востока, так и Запада, определяет путь развития последних, но никак не наоборот. Отсюда возрождение России станет возможным не в случае осознания себя неким придатком Востока или Запада, а в случае осознания своей принадлежности к индоевропейскому миру. Постичь его глубины русский этнос может, обратившись к духовному наследию, которое несут в себе аланы.
Осознание общности исторических судеб алан и русских, прослеживаемой с глубокой древности и исключающей возникновение между ними антагонистических противоречий, имеет непреходящее значение для поступательного развития России. Данное обстоятельство предопределяет более значимое положение Алании в национальной доктрине Российской Федерации.

ИСТОЧНИКИ:
1 См.: Абаев В.И. Нартовский эпос осетин. Цхинвал, 1982; Черты старины в сказаниях и быте осетин // Журнал Министерства народного просвещения. 1882, август; Экскурсы в область русского народного эпоса, 1892, I–VIII; Великорусские былины киевского цикла. Варшава, 1885; Dumеzil G. Loki. Pаris, 1948; Дюмезиль Ж. Осетинский эпос и мифология. М., 1976.
2 См., напр.: Нарты кадджытае. Сказания о гибели нартов.
3 Нарты кадджытае. Дзауджикау, 1946.
4 Абаев В.И. Нартовский эпос осетин // Избранные труды: Религия, фольклор, литература. Владикавказ, 1990. «Быть лучшим всегда и во всем — такова была idee fixe виднейших нартов». См.: Толстой Л.Н. Евангелие для детей. Тула, 1991.
5 Письмо Почетного председателя комитета академика Н.К. Рериха Осетинскому комитету в Париже // Осетия. Париж, 1933, № 1.
6 Техов Б.В. Осетины — древний народ Кавказа. Цхинвал, 1993; Международная научная конференция «Осетиноведение: история и современность». Владикавказ, 1991.
7 Исаенко А.В. Библия о предках осетин // Северная Осетия. Владикавказ, 1992, 5 марта. № 44.
8 Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. М., 1994. Об этом времени Г.В. Вернадский писал: «Межконтинентальный коммерческий путь из Китая в Туркестан был становым хребтом коммерческого империализма степных предводителей. Двигаясь к черноморским степям, сарматские вожди теперь в состоянии связать трансконтинентальный коммерческий путь с морской торговлей региона Черного моря». См.: Вернадский Г.В. История России. М., 2000.
9 Абаев В.И. Скифский быт и реформа Зороастра // Избранные труды. Владикавказ, 1990; Гуриев Т. А. Из жемчужин Востока: АВЕСТА. Владикавказ, 1993.
10 Harmatta J. Studies in the History and language of the Sarmatians. Szeged, 1970; Кардини Ф. Истоки средневекового рыцарства. М., 1987; Бахрах Б.С. Аланы на Западе. М., 1993; Аланы, Западная Европа и Византия. Владикавказ, 1992; Вернадский Г.В. История России. М., 2000.
11 Гутнов Ф.Х. Средневековая Осетия. Владикавказ, 1993; Аристократия алан. Владикавказ, 1995; Корнелий Тацит. Соч.: В 2 т. Л., 1970. Т. 1, 2; Тогоев Г.Д., Цховребов И.Н. История Осетии в документах и материалах. Цхинвал, 1962. Т. 1. В XII веке представитель аланского царского рода Царазонты Сослан-Давид взошел на царский престол Грузии. Во время его правления грузинское государство достигло своего наивысшего расцвета. Сослану-Давиду Царазонты посвящена поэма Ш.Руставели «Витязь в барсовой шкуре».
12 Рерих Ю.Н. Аланские дружины в Монгольскую эпоху // Осетия. Париж. 1933. № 4–6.
13 Осетия и осетины / Сост. К.Челехсаты. Владикавказ, 1994.
14 Худалов Т.Т. Северная Осетия в Великой Отечественной войне. 1941–1945 гг. Владикавказ, 1992; Дзагурова Г.Т. Под российскими знаменами. Владикавказ, 1992; Сиукаев Н.В. Две трагедии Южной Осетии. Владикавказ, 1994. В дореволюционной русской армии насчитывалось 2588 офицеров-осетин, среди которых было 33 генерала. 379 военнослужащих-осетин были кавалерами Георгиевского креста. Внушительная цифра, если учесть, что численность населения Осетии накануне Октябрьской революции составляла всего 180 тысяч.
15 Афоризмы. М., 1972. Высказывание Стефана Цвейга.
16 Абаев В.И. Дихотомия в истории религий // Избранные труды. Владикавказ, 1990; Синягин А.А. Два христианства на Руси // Там же.
17 Миролюбов Ю.Ж. Молодая гвардия. М., 1993. № 7.
18 Бзаев К.К. Происхождение этнического термина Русь. Владикавказ, 1996; Вернадский Г.В. История России. М., 2000.
19 Хетагкаты К.Л. Осетинская лира (Ирон фендыр). Орджоникидзе, 1970.
20 Шевченко Т.Г. Кобзарь. Киев, 1964.
21 См.: Доклад т. Микояна «О работе бюро Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) на 7 пленуме крайкома 12 июля 1925 // Партийный архив Ростовского обкома КПСС. «...Товарищи осетины, как южные так и северные высказались на своих съездах за объединение... Возможно две вещи: или объединение Северной и Южной Осетии в составе РСФСР, или в составе Грузии. Может быть, с точки зрения экономической и политической им было бы лучше быть в РСФСР, но с точки зрения общей политики придется быть в составе Грузии».
22 История Северо-Осетинской АССР: С древнейших времен до наших дней: В 2 т. Орджоникидзе, 1987; Блиев М.М. О некоторых проблемах присоединения народов Кавказа к России // Северная Осетия. Владикавказ, 1992, 10 сентября, № 173; 11 сентября, № 174.
23 Чрезвычайный приказ Католикоса, патриарха всея Грузии Илии II, 28 сентября 1990 г. // Осетия и осетины. Владикавказ, 1994.
24 См.: Там же.
25 Бороладзе Н. «Большие маневры» тбилисских политиков // Независимая газета. 2001, 22 марта.
26 Осетия и осетины / Сост. К.Челехсаты. Владикавказ, 1994; Гаглойти Ю.С. Южная Осетия. Цхинвал, 1993.
27 Бабурин С.Н. Территория государства: правовые и геополитические проблемы. М., 1997.
28 Зорин М. НАТО — на Черном море // Российская газета. 2001, 14 июня, № 111.
На стр. 8: И.К. Айвазовский. «Цепи Кавказских гор». 1869 г.

Хазмат Георгиевич ДЗАНАЙТЫ
д. экон. н.


при использовании материалов сайта, гиперссылка обязательна
Просмотров: 2400 Версия для печати
Все объявленияЯндексДиректДать объявлениеСайт недорого под ключ,СMS,быстро
Сайт-визитка -5000р; интернет магазин -15000р; качественно. С админкой.
sil-design.ru · Москва NTI-systems: современные сайты
Оригинальный дизайн, система управления, полный функционал. Закажи сегодня!
nti-systems.ru · Москва Онлайн-курс "Основы Православия"
Профессиональные ответы на Ваши вопросы. 4 месяца. Бесплатно. Свидетельство
pravkurs.ru
Похожие новости:
Южная Осетия - из глубины веков в будущее
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ДРЕВНЕЙ ИСТОРИИ ОСЕТИН(2/2)
АЛАНЫ
В Южной Осетии начался всемирный съезд осетинского народа
Южная и Северная Осетии могут объединиться
Южная Осетия в составе унитарной Российской империи (1774-1918 гг.)
«Аланы Даргавса»
Аланская дорога на Запад

_________________
My sites:
http://alania-supercomputer.narod.ru/
http://jaszix.narod.ru
http://www.ossetiny.narod.ru
http://www.biblioteki.narod.ru
http://www.skifskij.narod.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 27-10, 10:48 
Не в сети
administrator
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17-12, 10:20
Сообщения: 205
скиф Демосфен


http://lib.ru/POEEAST/DEMOSFEN/



Демосфен. Вторая речь против Филиппа

VI ВТОРАЯ РЕЧЬ ПРОТИВ ФИЛИППА

ВВЕДЕНИЕ ЛИБАНИЯ

В этой речи оратор советует афинянам смотреть на Филиииа, как на врага,
и не особенно полагаться на мир, но быть "бдительными, внимательно следить
за событиями и готовиться к войне. Он обвиняет Филиппа в тайных происках
против афинян и всех вообще греков и находят подтверждение этого в его
действиях. При этом он обещает дать ответ некоторым прибывшим веслам, так
как сами афиняне затрудняются на счет того, что им ответить. Откуда они
пришли и по каким делам, в этой речи не объясняется, но с этим можно
познакомиться из "Истории Филиппа". Дело в том, что в это именно время
Филипп прислал к афинянам послов с жалобами на" те, что они напрасно
распространяют про него среди греков худые толки, будто он, надавав им много
щедрых обещаний, обманул их. Он утверждает, что ничего не обещал и ни в чем
их не обманул, и требует доказательств их обвинений. Одновременно с Филиппом
прислали послов в Афины также аргосцы и мессенцы, обвиняя со своей етороны
народ в том, что он поддерживает дружественные отношения с лакедемонянами и
даже содействует им в порабощении Пелопоннеса, а им самим препятствует в
борьбе за свободу. Так вот афиняне и затрудняются с ответом как Филиппу, так
и этим государствам: государствам этим они не могут дать объяснений
относительно того, что имеют дружественные отношения с лакедемонянами и что
недовольны и подозрительно относятся к сближению их с Филиппом, хотя сами й
не могут дать, оправдания действиям лакедемонян; Филиппу же не решаются
сказать, что ошиблись в своих расчетах, но что, повидимому, обмануты не им
лично, так как Филипп ни в своих письмах не давал им никаких обязательств,
ни через своих'собственных послов ничего не обещал, но что некоторые из
самих афинян обнадежили народ рассуждениями, будте Филипп пощадит фокидян и
смирит спесь фиванцев. Вот почему Демосфен, упомянув о необходимости ответов
на это, обещает сам их дать, но тут же замечает при этом, что справедливо
было бы требовать ответа у тех самых людей, которые создали эти трудности, -
именно, у тех, которые, как он выражается, обманули народ и открыли Филияяу
Пилы. Этими словами он намекает на Эсхина, подготовляя, как говорят, уже в
это время свое обвинение против него в преступном посольстве, - то
обвинение, которое позднее он и возводил, уже наперед стараясь внушить
афинянам отрицательное отношение к нему.
РЕЧЬ
Всякий раз, граждане афинские, когда обсуждается вопрос о действиях
Филиппа и о нарушениях им мирного договора, всегда я вижу, что произносимые
в нашу пользу речи представляются и справедливыми, и благородными, и что все
обвинители Филиппа как будто говорят каждый раз именно так, как и нужно, но
на деле не исполняется, можно сказать, ничего, из этих нужных мероприятий,
да и вообще из всего, ради чего эти речи стоит слушать. Наоборот, сейчас все
дела у государства приведены уже в такое состояние, что, чем сильнее и
очевиднее кто-нибудь уличает Филиппа и в нарушении мира, заключенного с
вами, и во враждебных замыслах против всех вообще греков, тем труднее
становится подать совет относительно того, как же нужно действовать. А
причина этого вот в чем: ведь надо бы, конечно, граждане афинские, всех, кто
стремится к захватам, останавливать решительными мерами и действиями, а не
словами; между тем, в первую очередь, мы же сами, выступающие на трибуне
ораторы, уклоняемся от того, чтобы вносить письменные предложения и подавать
советы боясь навлечь на себя неприязненное отношение с вашей стороны, а
только распространяемся о том, как возмутительно он поступает, и о всяких
подобных делах; но, с другой стороны, также и вы, сидящие здесь, хотя
высказать справедливые речи и уразуметь мысль какого-нибудь оратора
научились лучше Филиппа, но зато, чтобы помешать Филиппу в осуществлении его
теперешних замыслов, вы решительно ничего не предпринимаете. Вот так и
получается положение, я думаю, необходимое и, может быть, даже
естественнее-чем кто из вас более всего любит заниматься и к чему имеет
особенное пристрастие, то показывается у него в лучшем состоянии: у Филиппа
-действия, у вас... речи. Поэтому, если и сейчас вы вполне удовлетворяетесь
тем, что говорите более справедливое, то это легко, и никакого труда не
требуется к этому прилагать; (5) но если надо думать о том, чтобы теперешнее
положение поправилось, чтобы все незаметно для нас не пошло еще дальше на
ухудшение и чтобы против нас не встала уже столь большая сила, против
которой мы не в состоянии будем и бороться, тогда и обсуждения нельзя вести
уже таким образом, как прежде, но и мы - ораторы, все до одного, и вы,
слушающие, должны поставить себе целью найти наилучшие и спасительные меры,
а не гнаться за наиболее легкими и приятными.
Итак, прежде всего, если есть кто-нибудь, граждане афинские, кто смело
глядит на то, как силен стал Филипп и сколько мест он уже подчинил своей
власти, и кто верит, что все это не представляет никакой опасности для
нашего государства и не готовится всецело против вас, мне остается только
удивляться, и я хочу обратиться одинаково ко всем вам с просьбой - выслушать
в коротких словах мои соображения, которые заставляют меня ожидать как раз
противоположного и считать Филиппа за врага; тогда, я думаю, если вы
признаете меня более дальновидным, те вы меня и послушаетесь, если же этих
храбрецов, доверившихся ему, то вы примкнете к ним. Я лично, граждане
афинские, исхожу вот из каких соображений. Чем овладел Филипп прежде всего
после заключения мира? - Пилами и всеми делами в Фокиде. И что же? Как он
этим воспользовался? - Да предпочел действовать так, как выгодно фиванцам, а
не нашему государству. Почему же? -Потому, надо думать, что, направляя все
свои расчеты только на захватнические цели и на подчинение всех своей
власти, а вовсе не на сохранение мира, спокойствия и справедливости, он
увидал совершенно ясно полную невозможность для себя прельстить чем-нибудь
наше государство и наше нравственное чувство и совершить такое дело, которое
убедило бы вас ради вашей собственной выгоды отдать ему во власть хоть
кого-нибудь из остальных греков; не он увидал вместе с тем, что вы умеете
разбираться в деле справедливости и избегать связанного с таким поступком
позора и предвидите все естественные его последствия и что поэтому при
всякой попытке с его стороны делать что-нибудь подобное вы скажете ему такое
же сопротивление, как если бы у вас была с ним война. относительно же
фиванцев он рассчитывал, - как все и вышло на самом деле,- что в отплату за
оказываемые им услуги они со своей стороны во всем "стальном предоставят ему
свободу действовать, как ему будет угодно, и не только не будут противиться
и мешать, не еще и сами пойдут воевать вместе с ним, если он им велит. Вот и
теперь по тем же самым соображениям он помогает мессенцам и аргосцам. Это
как раз и является величайшей похвалой для вас, граждане афинские. Ведь
вследствие такого образа действий у него и утвердилось о вас то мнение, что
вы - единственные из всех людей, которые ни за какую выгоду не согласитесь
поступиться общими у всех греков представлениями о справедливости и никому в
угоду и ни на какую собственную пользу не променяете своей
благожелательности в отношении к грекам. И вполне естественно, чте на вас он
усвоил такой взгляд, а на аргосцев и фиванцев противоположный, так как он,
конечно, имел в виду не только настоящее, не учитывал и события прошлого.
Так, ои находит, вероятно, сведения и слышит по рассказам, что ваши предки,
хотя и имели возможность главенствовать над остальными греками при условии,
если бы сами подчинились царю, не только отвергли это предложение, когда к
мим явился предок этих людей Александр в качестве глашатая для оповещения об
этом, но предпочли покинуть и страну свою н решились переносить какие бы то
ни было бедствия, а после этого совершили те самые подвиги , о которых все
хотят говорить, но достойным образом ни один не сумел рассказать, почему и я
не стану о них распространяться -это будет справедливо (подвиги их слишком
велики, чтобы кто-нибудь мог словами достойно описать их); между тем предки
фиванцев и аргоецев - одни прямо участвовали совместно с варварами в походе
против нас другие не оказали им никакого сопротивления. Таким образом он
знает, что те и другие будут довольствоваться достижением своих личных
выгод, а не станут думать об общей пользе всех греков. Ну, вот он так и
думал, что, если вас предпочтет, то изберет друзей, которые будут стоять за
справедливость; если же вступит в союз с теми, в них он будет иметь себе
пособников в своих захватнических стремлениях. Вот почему их, а не вас и
тогда, и теперь он берет себе в союзники. Ведь триер, конечно, как он видит,
у них не больше, чем у вас. Дело также и не в том, чтобы, раз он нашел
некоторую сухопутную державу9, он ввиду этого отказался от приморской страны
и от гаваней; да и не в том, чтобы он не помнил речей и обещаний, при помощи
которых добился заключения мира.
"Нет, клянусь Зевсом,-скажет, пожалуй, кто-нибудь, точно и в самом деле
знающий все это, - не из захватнических побуждений ,и не из тех, в которых я
сейчас его обвиняю, он тогда сделал, это, но потому, что притязания фиванцев
были более справедливы, чем ваши". Но именно на это соображение меньше, чем
на какое бы то ни было другое, можно ему сейчас сослаться. В самом деле, как
же человек, который сейчас требует от лакедемонян предоставления
независимости Мессене, может оправдывать свои действия ссылкой на то, что
находит это справедливым, после того как сам тогда передал Орхомен и Коронею
во власть фиванцев?
"Да нет же, он был вынужден к этому, клянусь Зевсом (это только и
остается говорить!), и согласился вопреки собственным намерениям, оказавшись
между фессалийскими всадниками и фиванскими гоплитами". Отлично! Вот поэтому
он, как говорят, и думает держаться осторожно с фиванцами, а некоторые,
расхаживая кругом по городу, сочиняют басни, будто он собирается укрепить
Элатею. Но он думает и еще продумает, как я полагаю, а в то же время
мессенцам и аргосцам не раздумывает помогать против лакедемонян; он просто
посылает туда наемников, препровождает деньги и сам ожидается там с большим
-войском. Так что же, - если он хочет уничтожить теперешних врагов
фиванских-лакедемонян, станет ли он теперь спасать тех, кого ранее сам же
погубил,- фокидян? Да кто же этому может поверить? Но, хотя бы Филипп сделал
это первоначально под давлением необходимости и против собственного желания
или отказывался теперь иметь дело с фиванцами, я лично не представляю себе,
чтобы он стал бороться в таком случае так настойчиво с их врагами; но судя
по его теперешним поступкам, можно видеть, что он и тогда действовал по
собственному расчету, да и теперь, если правильно смотреть на дело, по всем
признакам его деятельность направлена всецело против нашего государства".. И
это выходит сейчас у него как-то в силу необходимости, В самом деле,
смотрите. Он хочет властвовать, а в этом он видит противников только в одних
вас. Преступления против вас совершает он уже с давних пор и это сам отлично
знает за собой. Владея вашим прежним достоянием, он через это обеспечивает
себе обладание всем остальным: он понимает, что, если бы он упустил из рук
Амфиполь и Потидею, тогда и пребывание у себя, на родине не было бы у него
надежным. Таким образом он знает обе эти вещи: и то, что сам имеет
враждебные замыслы против вас, и то, что вы это замечаете. Но поскольку он
считает вас за людей благоразумных, он и думает, что вы в праве его
ненавидеть, и он насторожил внимание, ожидая, что вы при первом же удобном
случае нанесете ему какой-нибудь удар, если он не успеет вас предупредить.
Вот почему он полон бдительности, держится наготове, подстрекает кое-кого
против нашего государства - именно, фиванцев и тех из пелопоннесцев, которые
разделяют их вожделения; он понимает, что ради своих захватнических
стремлений они будут довольны создавшимся положением, а по своей
ограниченности не способны ничего предвидеть в дальнейшем. А между тем для
людей, хоть мало-мальски соображающих, наглядными примерами могут быть те
случаи, о которых мне приходилось уже говорить перед мессенцамн к аргосцамн,
а, может быть, еще лучше будет рассказать также я вам.
"Как вы думаете, граждане месеенские,-говорил я,- с каким
неудовольствием слушали олинфяне всякого кто говорил что-нибудь против
Филиппа в те времена, когда он уступал им Анфемунт- город, которого
домогались все прежние цари Македонии, когда он отдавал им Потидею, изгоняя
ив нее афинских колонистов, причем вражду с нашей стороны он принял на себя,
а ту область отдал им в пользование. Как по-вашему, - могли ли они тогда
ожидать, что такая судьба постигнет их, и разве поверили бы они, если бы
кто-нибудь сказал им это? Однако же, - сказал тогда я,--недолго пришлось им
попользоваться чужой землей, а теперь уж на долгое время они лишены им своей
собственной земли, позорно изгнаны, не только побеждены, но и. преданы
своими же людьми и даже проданы. Вот как ненадежна для свободных государств
эта чрезмерная близость с тиранами.. Ну, а фессалийцы? Как вы думаете, -
спрашивал я, - в то время, когда он изгнал у них тиранов, и еще потом, когда
возвращал им Никею и Магнесию, разве тогда могли они ожидать, что у них
будет установлено существующее теперь десяти-властие? Или, что человек,
вернувший им участие в Пилейской амфиктионии, сам отнимет у них их
собственные доходы? Конечно, нет. А между тем, в действительности это уже
произошло и стало общеизвестным. А вы, - продолжал я, - глядите на Филиппа,
как он раздает вам владения и сулит обещания; но, молитесь богам, если есть
у вас здравый смысл, чтобы после не пришлось вам увидать его при таких
условиях, корда он уже успеет вас обойти своими обманами и происками. Так
вот есть же, клянусь Зевсом, - говорил тогда я, - разные средства,
изобретенные государствами для своей обороны и спасения, как валы, стены,
рвы и тому подобное. Все это - средства, созданные руками человеческими и
требующие на себя расходов. Но есть одна вещь, общая у всех разумных людей,
которую природа имеет сама по себе как оборонительное оружие; она хороша и
спасительна для. всех, а особенно для демократических государств против
тиранов. Что же это такое? Это - недоверие. Его храните, его держитесь. Если
будете его блюсти, ничего страшного с вами не случится Чего вы ищете? -
спрашивал я, - свободы? Да разве вы не видите, что Филипп не имеет ничего
общего с ней даже по своему именованию: ведь всякий царь и тиран есть враг
свободы и противник законов. Поберегитесь же того,- заключил тогда я,- чтобы
стремясь избавиться от войны, вы не нашли себе господина .
Они выслушали это и шумными одобрениями подтверждали правильность моих
слов, а потом прослушали и еще много речей иного содержания, произнесенных
послами и в моем присутствии, да еще и позднее, уже без меня; однако, как
видно, они все равно не откажутся от дружбы с Филиппом и от того, что он им
обещает. И не то странно, если мессенцы и некоторые из пелопоннесцев сделают
что-нибудь вопреки здравому расчету, хотя и видят, что для них всего лучше,
но странно, если вы - люди, которые и сами понимаете дело, да и от нас,
ораторов, слышите сообщения о замыслах, какие ведутся против вас, об осадных
сооружениях, со всех сторон воздвигаемых против вас, впоследствии сами, как
мне кажется, того не замечая, испытаете на себе все эти действия из-за
одного того, что ничего не предприняли сейчас: так удовольствие и
беспечность сегодняшнего дня оказываются сильнее той пользы, которая должна
получиться когда-нибудь в будущем.
Итак, о том, что вам нужно предпринять, вы сама обсудите потом между
собой, если будете благоразумны; что же касается псефисмы, которую надо
вынести теперь же, чтобы дать надлежащий ответ, то об этом я скажу сейчас.
Конечно, было бы справедливо, граждане афинские, пригласить сюда людей,
принесших те обещания, которым вы тогда настолько поверили, что согласились
заключить мир. Ведь ни я сам никогда не принял бы участия в посольстве, ни
вы, я уверен, не приостановили бы военных действий, если бы только
представляли себе, что Филипп сделает это, Когда добьется мира. Но от всего
этого были очень далеки те речи, которые тогда говорились. А кроме того,
следовало бы пригласить еще и других. Кого же? Да тех самых ораторов,
которые выступали против меня, когда я уже после заключения мира, только что
вернувшись на вторичного посольства по делу о приведении к присяге и увидав,
как морочат наше государство, предупреждал, свидетельствовал и всячески
доказывал, что нельзя оставить без защиты Пилы и фокидян. Те люди говорили
тогда про меня, что я пью только воду и потому естественно какой-то угрюмый
и сердитый человек; а что Филипп, если только пройдет сюда, сделает для вас
все, чего только вы ни пожелаете, - укрепит Феспии и Платеи, смирит спесь
фиванцев, перекопает на свой собственный счет Херсонес, а Эвбею и Ороп
отдаст вам взамен Амфиполя. Все это говорилось тогда здесь с трибуны, как
вы, конечно, помните, хотя вы и не злопамятны по отношению к своим
обидчикам. И вот что самое позорное из всего: увлеченные своими надеждами,
вы этот мир распространили своей псефисмой на тех же самых условиях даже и
на потомков . Вот до какого совершенства был доведен обман, которому вы
поддались. Так для чего же об этом я говорю теперь и зачем я требую их
вызова? Клянусь богами, я выскажу вам откровенно всю правду и ничего не
утаю. Я требую этого вовсе не для того, чтобы, вступив в перебранку, самому
говорить перед вами на равных условиях с ними, а выступавшим против меня с
самого начала дать сейчас новый случай получить что-нибудь с Филиппа, и не
для того, чтобы только попусту болтать, но потому, что со временем, я думаю,
действия Филиппа причинят вам еще больше огорчений, чем теперешние
обстоятельства. Опасность, как я вижу, все возрастает, и, хотя я не желал
бы, чтобы мои предположения оправдались, но все-таки боюсь, не слишком ли
близко она уже подошла теперь. Поэтому, когда у вас уже не будет оставаться
возможности для такого равнодушия к происходящему и когда о грозящей вам
опасности вы уже не будете слышать от меня или от кого-нибудь другого, а все
одинаково будете сами видеть и будете хорошо понимать вот тогда, я думаю, вы
покажете свой гнев и строгость. Я боюсь только, как бы послы не сумели
отделаться молчанием о. делах, за которые они, как самим им известно,
получили взятки, а вашему гневу как бы не подверглись люди, которые
возьмутся что-нибудь поправлять из погубленных ими дел. И в самом деле я
вижу, что часто некоторые обращают свей гнев не столько на виновных, сколько
на первых попавшихся под руку людей. Поэтому, пока такое положение еще
только готовится и складывается и пока мы еще можем выслушивать друг друга,
я хочу каждому из вас, хотя вы и сами это хорошо знаете, все-таки напомнить,
кто тот человек, который убедил вас оставить без защиты фокидян и Пилы,- а
ведь как раз, завладев этими местами, Филипп и сделался хозяином дороги в
Аттику и в Пелопоннес и заставил вас таким образом думать не о вопросах
права и не о зарубежник делах,. а о положении в самой нашей стране и о
войне, надвигающейся на Аттику; эта война, конечно, принесет, горе всякому,
когда появится здесь, но зародилась она в тот именно день. (36)
Действительно, если бы вы не были обмануты тогда, не было бы теперь у
государства никакого беспокойства: ведь Филипп, конечно, никогда бы не мог
пройти с войском в Аттику, раз прежде не одолел нас при помощи кораблей, или
не продвинулся сухим путем через Пилы и через заставу фокидян, но ему
пришлось бы или подчиниться требованиям справедливости и, соблюдая мир,
держаться спокойно или сразу же оказаться перед лицом войны столь же
трудной, как и та, которая тогда заставила его желать мира. Так вот в
качестве напоминания теперь вполне достаточно того, что мною сказано; но не
приведите вы, все боги, чтобы нам пришлось это испытать во всем ужасе на
деле! Никому-даже тому, кто сам по себе заслуживал бы погибели, я лично не
пожелал бы потерпеть возмездие, которое было бы сопряжено с опасностью и
вредом для всех.














Демосфен
(384-322 гг. до н. э.)

Демосфен - самый выдающийся из десяти "канонических" ораторов древней
Греции. Он родился в 384 г. в Афинах; первое время был оратором-логографом
(см. Лисия), но в середине IV в. до н. э., с началом македонской экспансии,
он в противоположность Исократу выступает как политический оратор,
представитель военной партии борьбы с Македонией; он отстаивает честь и
независимость своей родины от македонской тирании. В четырех речах против
македонского царя Филиппа ("Филиппиках") Демосфен призывает греков к
сплочению, апеллирует к лучшему прошлому афинского народа с его свободой,
возмущается продажностью современной ему демократии. После смерти Александра
Македонского Демосфен поднял афинских патриотов на войну, но в 322 г.,
преследуемый македонцами, должен был принять яд. Сохранилось около сорока
подлинных речей Демосфена. Греческая ораторская проза достигла в них вершины
своего развития. Речь Демосфена поражает чрезвычайной силой, пафосом и
страстностью, но в зависимости от разного содержания он умеет варьировать
язык, иногда переходя к простоте Лисия или вводя мощную ритмическую
периодичность. Выдающийся оратор, отстаивавший независимость своей родины,
мастер прозаической речи, Демосфен пользовался огромной популярностью у
последующих поколений в Риме (им восторгался Цицерон) и в Западной Европе.
(XIX речей, перевод С. И. Радцига, изд. АН СССР, М., 1954.)


ИЗ ТРЕТЬЕЙ РЕЧИ "ПРОТИВ ФИЛИППА"
(341 г. до н. э.)

(32) Но чего же еще не хватает ему (то есть Филиппу) до последней
степени наглости? Да помимо того, что он разорил города, разве он не
устраивает пифийские игры {Эти игры проводились каждые четыре года в Дельфах
в честь Аполлона.}, общие состязания всех греков, и, когда сам не является
на них, разве не присылает своих рабов руководить состязаниями в качестве
агонофетов {Устроители состязаний; по отношению к царю, с точки зрения
афинян, это рабы.}? Разве не завладел Пилами {Пилы - то же, что Фермопилы.}
и проходами, ведущими к грекам, и не занимает эти места своими отрядами и
наемниками? (33) Разве не предписывает он фессалийцам, какой порядок
управления они должны у себя иметь? Разве не посылает наемников - одних в
Порфм {Гавань на острове Эвбея в области Эретрии.}, чтобы изгнать
эретрийскую демократию, других - в Орей {Город в северной части Эвбеи.},
чтобы поставить тираном Филистида? Но греки, хотя и видят это, все-таки
терпят, и, мне кажется, они взирают на это с таким чувством, как на градовую
тучу: каждый только молится, чтобы не над ним она разразилась, но ни один
человек не пытается ее остановить. (34) И никто не защищается не только
против тех оскорблений, которым подвергается от него вся Греция, но даже и
против тех, которые терпит каждый в отдельности. Это уже последнее дело!
Разве он не предпринимал похода на Амбракию и Левкаду {Амбракия - город в
области Греции, Акарнанин; Левкада - город на острове Левкаде близ
Акарнании.} - города, принадлежащие коринфянам? Разве не дал клятвенного
обещания этолийцам передать им Навпакт {Город в Этолии (средняя Греция).},
принадлежащий ахейцам? Разве у фиванцев не отнял Эхин, разве не отправляется
теперь против византийцев, своих собственных союзников? (35) Разве у нас -
не говорю уж об остальном - он не завладел крупнейшим нашим городом на
Херсонесе, Кардией {Город в Фессалии.}? И вот, хотя мы все страдаем от
такого отношения к себе, мы все еще медлим, проявляем малодушие и смотрим на
соседей, полные недоверия друг к другу, а не к тому, кто всем нам наносит
вред. Но если этот человек относится ко всем с такой наглостью теперь, то
как вы думаете, что же он станет делать тогда, когда подчинит своей власти
каждого из нас поодиночке?
(36) Что же в таком случае за причина этого? Ведь, конечно, не без
основания и не без достаточной причины тогда все греки с таким
воодушевлением относились к свободе, а теперь так покорно терпят рабство.
Да, было тогда, было, граждане афинские, в сознании большинства нечто такое,
чего теперь уже нет, - то самое, что одержало верх и над богатством персов,
и вело Грецию к свободе, и не давало себя победить ни в морском, ни в
сухопутном бою; а теперь это свойство утрачено, и его утрата привела в
негодность все и перевернула сверху донизу весь греческий мир. (37) Что же
это такое было? Да ничего хитрого и мудреного, а только то, что людей,
получивших деньги с разных охотников до власти и совратителей Греции, все
тогда ненавидели, и считалось тягчайшим позором быть уличенным в подкупе;
виновного в этом карали величайшим наказанием, и для него не существовало ни
заступничества, ни снисхождения. (38) Поэтому благоприятных условий во
всяком деле, которые судьба часто дает и нерадивым против внимательных, и
ничего не желающим делать против исполняющих все, что следует, нельзя было
купить ни у ораторов, ни у полководцев, равно как и взаимного согласия,
недоверия к тиранам и варварам и вообще ничего подобного. (39) А теперь все
это распродано, словно на рынке, а в обмен привезены вместо этого такие
вещи, от которых смертельно больна вся Греция. (40) Ведь что касается триер
{Род военного корабля с тремя рядами гребцов.}, численности войска и
денежных запасов, изобилия всяких средств и вообще всего, по чему можно
судить о силе государства, то теперь у всех это есть в гораздо большем
количестве и в больших размерах, чем у людей того времени. Но только все это
становится ненужным, бесполезным и бесплодным по вине этих продажных людей.

[Пункты 41-45. Для доказательства отношения афинян к продажности в былые
времена Демосфен цитирует надпись на медном столбе на Акрополе: "Артмий из
Малой Азии карается лишением всех прав и смертью за то, что вывез золото из
Мидии в Пелопоннес".]

(46) Но не то теперь. Вы совсем не так относитесь и к подобным делам, и
вообще ко всему остальному, а как? Вы сами знаете; к чему во всем обвинять
одних вас? А приблизительно так же и ничуть не лучше вас относятся и все
остальные греки, почему я и говорю, что настоящее положение вещей требует и
большого внимания и доброго совета. Какого? Хотите, чтобы я сказал? А вы не
разгневаетесь?
(47) Далее, какое странное рассуждение высказывают те люди, которые
хотят успокаивать наше государство тем, что будто бы Филипп еще не так
силен, как некогда были лакедемоняне; что те главенствовали повсюду над
морем и сушей, царя имели своим союзником и перед ними никто не мог устоять;
но что все-таки и их отразило наше государство и само не было сокрушено. Но
я лично думаю, что если во всех отраслях, можно сказать, достигнуты большие
успехи и теперешнее положение совершенно непохоже на прежнее, ни одна
отрасль не сделала больших успехов и не развилась так сильно, как военное
дело. (48) Прежде всего, тогда лакедемоняне, как я слышу, да и все
остальные, в течение четырех или пяти месяцев, как раз в самую лучшую пору
года, вторгнутся, бывало, опустошат страну противников своими гоплитами, то
есть гражданским ополчением, и потом уходят обратно домой. Это был до такой
степени старинный или, лучше сказать, такой правомерный образ действий, что
даже не покупали ни у кого ничего за деньги, но это была какая-то честная и
открытая война. (49) Теперь же вы, конечно, видите, что большинство дел
погубили предатели и ничего не решается выступлениями на поле битвы или
правильными сражениями; наоборот, вы слышите, что Филипп проходит, куда ему
угодно, не с помощью войска гоплитов, но окружив себя легковооруженными -
конницей, стрелками, наемниками - вообще войсками такого рода. (50) Когда же
с этими войсками он нападет на людей, страдающих внутренними недугами, и
никто не выступит на защиту своей страны вследствие взаимного недоверия, вот
тогда он установит военные машины и начнет осаду. И я не говорю уж о том,
что ему совершенно безразлично, зима ли стоит в это время или лето, и он не
делает изъятия ни для какой поры года и ни в какую пору не приостанавливает
своих действий. (51) Все, конечно, должны знать и учитывать это
обстоятельство, и потому нельзя подпускать войну в свою землю, нельзя
оглядываться на простоту тогдашней войны с лакедемонянами, чтобы не ело*
мать шею, дав себя сбросить с коня; но надо оберегать себя мерами
предосторожности и военными приготовлениями, держа врага на возможно более
далеком расстоянии от себя, следя за тем, чтобы он не двинулся из своей
страны, а не ждать того, когда придется вступить с ним в борьбу, схватившись
уже грудь с грудью. (52) Правда, с военной точки зрения у нас есть много
естественных преимуществ, но, конечно, граждане афинские, при том лишь
условии, если у нас будет желание делать то, что нужно, - именно, природные
свойства его страны, которую можно свободно грабить и разорять во многих
местах, да и еще тысячи других преимуществ; зато к борьбе он подготовлен
лучше нас.
(53) Однако нужно не только понимать это и не только военными
действиями оборонять себя от него, но надо также сознанием и всем
помышлением возненавидеть ораторов, выступающих за него перед вами, имея в
виду, что невозможно одолеть внешних врагов государства, пока не покараете
пособников их внутри самого государства. (54) А этого, клянусь Зевсом и
всеми другими богами, вы не в силах будете сделать, да и не хотите, но вы
дошли до такой глупости или безумия, или чего-то такого, чего я не умею даже
назвать (часто на мысль мне приходило даже опасение, не божество ли
какое-нибудь преследует дела нашего государства), что ради ли перебранки,
или из зависти, или ради потехи, или безразлично по какому случайному
поводу, - вы велите говорить людям продажным (из которых иные и отрицать не
стали бы, что они действительно таковы), и вы смеетесь, когда они
кого-нибудь осыпят бранью. (55) И еще не в этом весь ужас, хотя и это само
по себе ужасно. Но этим людям вы предоставили возможность даже с большей
безопасностью заниматься политическими делами, чем ораторам, защищающим нас
самих. Однако посмотрите, сколько гибельных последствий готовит вам это
желание слушать подобных людей. Я расскажу вам дела, которые всем вам будут
знакомыми.

[Перечисление фактов измены в пользу Филиппа в Олинфе, Эретрии, Орее.]

(63) "В чем же причина, - может быть, возникает у вас недоумение, -
почему и олинфяне, и эретрийцы, и орейцы охотнее слушали ораторов,
говоривших в пользу Филиппа, чем тех, которые говорили в пользу их же
самих?" - Да в том же самом, в чем и у вас: ведь люди, которые руководятся в
своих речах наилучшими побуждениями, иногда даже при желании не могут
сказать вам ничего приятного, потому что всю заботу им приходится обращать
на спасение государства; наоборот, эти люди уже самым своим угодничеством
действуют на руку Филиппу. (64) Те предлагали делать взносы, а эти говорили,
что в этом нет никакой надобности; те - что надо воевать и относиться с
недоверием, а эти - что надо соблюдать мир, - и так до тех пор, пока не
оказались в плену. Да и во всем остальном, мне думается, дело шло таким же
образом, - не стану уж рассказывать всего шаг за шагом. Одни говорили так,
чтобы угождать, и старались не доставлять никакой неприятности, другие
говорили то, что должно бы принести спасение, но этим навлекали на себя
вражду. А многое, особенно под конец, народ допускал и не так, ради
удовольствия, и не по неведению, а покоряясь необходимости, когда видел, что
в целом уже все потеряно. (65) Вот этого самого, клянусь Зевсом и Аполлоном,
я и боюсь, - не случилось бы и с вами, когда при тщательном подсчете всего
вы придете к сознанию, что вам ничего уже нельзя поделать. И когда я вижу .
людей, вовлекающих вас в это, я не робею, а чувствую стыд, так как
сознательно или бессознательно они вовлекают государство в тяжелое
положение. Тогда пусть никогда, граждане афинские, наше государство не
дойдет до этого: умереть в десять тысяч раз лучше, чем сделать что-нибудь из
лести перед Филиппом и покинуть кого-либо из ораторов, имевших в виду вашу
пользу.

[Олинфийцы, эретрийцы и орейцы жестоко поплатились за доверие к друзьям
Филиппа, но им раскаиваться уже поздно.]

(70) Вот так же и с нами, граждане афинские, пока мы, еще целы и
владеем величайшим государством, богатейшими средствами, прекраснейшей
славой; может быть, иной человек, сидя здесь, уже хотел бы спросить: "Что
нам делать?" Я, клянусь. Зевсом, расскажу об этом и даже внесу письменное
предложение, так что, если вам будет угодно, вы утвердите его своим
голосованием. Прежде всего надо самим обороняться и готовиться, - я имею в
виду подготовку триер, денег и воинов. Ведь если даже все остальные
согласятся быть рабами, нам во всяком случае нужно бороться за свободу. (71)
Так вот, сначала подготовим все это у себя и притом постараемся сделать так,
чтобы все это видели, и тогда обратимся с призывом ко всем остальным; будем
для разъяснения дела отправлять послов во все стороны, как-то: в Пелопоннес,
на Родос, на Хиос, к царю {К персидскому царю.} (ведь и его расчетам не
противоречит эта задача - не дать Филиппу покорить все своей власти) - это
затем, чтобы, если вам удастся убедить их, они в случае надобности были у
вас соучастниками и в опасностях и в расходах, а если это не удастся, то
чтобы хоть выиграть время для действий. (73) Однако если я предлагаю вам
обратиться с призывом к другим, то это отнюдь не значит, чтобы мы сами могли
отказываться, от принятия всех необходимых мер для собственной обороны. В
самом деле, было бы нелепо, отступаясь от защиты своих собственных владений,
заявлять, будто заботимся о чужом, и, пренебрегая настоящим, пугать
остальных страхом за будущее. Нет, я и не предлагаю этого, но зато я
настаиваю на том, что воинам в Херсонесе надо посылать деньги и исполнять
все другое, чего они просят, надо самим нам готовиться и делать первыми то,
что следует, а тогда уж и остальных греков созывать и собирать, осведомлять
и убеждать. Это является обязанностью государства, обладающего таким
значением, как ваше.
(74) Если же вы рассчитываете, что Грецию спасут или халкидяне {Жители
полуострова Халкидики на северо-востоке Греции.} или мегарцы {Жители города
Мегар в Мегариде, с востока примыкавшей к Аттике.}, вам же самим удастся
убежать от этих хлопот, то вы неправильно так думаете: довольно будет, если
сами они останутся целы - каждый в отдельности. Нет, именно вам надлежит это
сделать, так как вам эту почетную задачу стяжали и оставили в наследство
ваши предки ценой многих великих опасностей. (75) Если же каждый будет
изыскивать средства к исполнению своего желания, но в то же время будет
сидеть сложа руки и думать только о том, чтобы самому не делать ничего,
тогда, во-первых, он никогда не найдет для этого дела исполнителей, так как,
если бы таковые были, они уже давно бы нашлись, поскольку сами вы ничего не
хотите делать, но их нигде нет; во-вторых, я боюсь, как бы со временем уже
необходимость не заставила нас делать сразу все то, что мы сейчас не хотим.
(76) Итак, вот каково мое мнение: об этом я вношу и письменное
предложение. И я думаю, что еще и сейчас наши дела могут поправиться, если
они будут проводиться в жизнь. Впрочем, если кто-нибудь другой может
предложить что-нибудь лучшее, чем мое, пусть он говорит и подает свой совет.
Но ваше решение, какое вы примете, пусть послужит - да помогут все боги! -
нам на пользу.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 27-10, 12:43 
Не в сети
administrator
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17-12, 10:20
Сообщения: 205
http://steppe.narod.ru/myth4.htm

Скифский пантеон.


Поскольку скифы, видимо, не имели своей письменности, мы вынуждены обращаться к античным источникам, наиболее важным из которых является 4 книга "Истории" Геродота, где перечислены семь божеств скифского пантеона и изложены две версии легенды о происхождении скифов - единственного сохранившегося целиком скифского мифа. Вариант этого же мифа дан также Диодором Сицилийским. "В состав пантеона по данным Геродота входило семь божеств, что отражает древнюю индоиранскую традицию. На высшей ступени иерархии находится Табити, на средней - Папай и Апи, на низшей - Ойтосир (Гойтосир), Аргимпаса (Аргимпаса) и два божества, скифские имена которых Геродотом не названы. Все эти боги отождествлены у Геродота соответственно с Гестией, Зевсом и Геей, Аполлоном, Афродитой Уранией, Гераклом и Аресом. Согласно Геродоту, самое могущественное и многочисленное из скифских племен - т. н. скифы царские - поклонялось и Посейдону, который у них именовался Тагимасад (Тагимасад). <...> Божества среднего и отчасти низшего уровня фигурируют и в т. н. легенде о происхождении скифов. Наиболее полно этот миф изложен Геродотом в первой версии. В необитаемой земле, позднее получившей название Скифия, от брака Зевса и дочери Борисфена (Днепра) рождается первый человек - Таргитай. Три его сына становятся родоначальниками различных частей скифского народа <...> При сыновьях Таргитая с неба падают золотые предметы - плуг с ярмом, секира и чаша. При попытке двух старших братьев приблизиться к ним золото воспламеняется, но с приближением младшего огонь гаснет, и Колаксай овладевает священными атрибутами. Это воспринимается как знамение. Колаксай и его потомство становятся владыками Скифии. Колаксай делит Скифию на три царства между своими сыновьями, причем в наибольшем из них хранится священное золото, которому скифские цари ежегодно приносят жертвы. С этими реликвиями связан, согласно Геродоту, какой-то ритуал, воспроизводимый на ежегодном скифском празднике: человек, заснувший с ними под открытым небом, менее чем через год неизбежно умирал.<...> По Диодору, супругой Зевса становится рожденная землей дева, имеющая ниже пояса змеиное тело. Среди потомков их сына Скифа названы братья - Пал и Нап <...> Иначе излагается этот миф во второй геродотовой и в эпиграфических версиях. Главное действующее лицо, отождествленное с Гераклом, приходит в Скифию после совершения ряда подвигов. По Геродоту, утомленный герой засыпает, и в это время у него пропадают лошади. Отправившись на поиски, Геракл обнаруживает пещеру, в которой обитает фантастическое существо - полуженщина-полузмея. Она сообщает, что лошади похищены ею, и соглашается вернуть их лишь при условии, что герой вступит с ней в брачную связь. От этого союза рождаются три сына - Агафирс, Гелон и Скиф, родоначальники одноименных народов, обитавших в Причерноморье. Геракл, уходя из Скифии, оставляет супруге один из двух своих луков и пояс с прикрепленной к нему чашей и ставит условие, чтобы по достижении сыновьями зрелости они попытались натянуть этот лук и опоясаться этим поясом. <...> Победителем в этом испытании становится младший брат Скиф, от которого ведут свой род. 1997. скифские цари." (Мифы народов мира. Т. 2, с. 446 - 447). Отождествление Колаксая с Гераклом указывает на то, что родоначальник скифских царей принадлежит к типу Культурного Героя.

Данные литературных источников может дополнить великолепное скифское искусство. Оно прошло несколько этапов своего развития. Д.С. Раевский дает следующую периодизацию скифского искусства: 1) эпоха великих походов в Переднюю Азию - 8 - 7 вв. до н. э.; 2) эпоха самостоятельного развития - 6 - 5 вв. до н. э.; 3) эпоха греческого влияния - с 5 в. до н. э.

Начальный период характеризуется появлением в искусстве скифов первых антропоморфных изображений (под влиянием ближневосточных цивилизаций). Это украшения ножен меча из Мельгуновского кургана - крылатые гении около деревьев (типично месопотамский сюжет) и келермесский серебряный ритон. Последний представляет для нас особенный интерес. Здесь изображен кентавр, несущий на плече дерево с привязанной к нему тушей оленя (ил. 36.а). Этот мотив присутствует в фольклоре современных ираноязычных осетин, где способность нести на плече самое большое дерево с тушей оленя выступает как показатель физической мощи героя. Поразительно, но аналогичный сюжет мы находим в искусстве этрусков в качестве украшения вазы (ил. 36.б). На келермесском ритоне с кентавром соседствует герой, борющийся со львом (Геракл?). На этрусской вазе также показан человек со стрелой, видимо атакующий с тыла двух- или трехголового пса (Цербера?), который в свою очередь то ли подает лапу кентавру, то ли нападает на него. Другого такого же кентавра сзади терзает лев. И келермесский и этрусский кентавры сходны даже в деталях.

Интересно, что некоторые этрусские фрески из гробницы в Кампании (ил. 36.в) изображают крылатого сфинкса, терзаемого львом точно таким же образом. Здесь уместно вспомнить, что "Марес, праотец Авсонидов, которых Элиан, наряду со многими авторами, считал автохтонным, древнейшим народом Италии, был кентаврообразным существом (Этруски и Средиземноморье, 1990, 123). У италиков Марс, а точнее Мамерс (Мармар, Март) был очень значительным божеством. Судя по Игувинским таблицам 3 - 2 вв. до н. э. он изначально покровительствовал земледелию и ничего общего не имел с греческим Аресом. "С его культом был связан обычай ver sacrum ("священной весны"), засвидетельствованный у пиценов, френтанов, сидицинов, апулов, вестинов, пелигнов, марруцинов, марсов, умбров, вольсков, эквов и герников (Plin. Nat. host. 3 - 110; Strab. 5 - 4,2; Verg. Aen.7 - 750): во время грозившей опасности племя давало обет Мамерсу (Марсу) принести в жертву молодняк скота или младенцев для отвращения бедствия. Младенцев, в отличие от молодняка животных не убивали, а по достижении совершеннолетия выселяли за пределы территории племени. Их именовали сакранами (от ver sacrum), или мамертинцами (от имени Мамерса)" (Мифы народов мира, 1998. т. 1, с. 578). Выселившиеся таким образом молодые люди были, естественно, вынуждены мечом добывать себе место в жизни. То есть мы видим путь, следуя которым аграрное божество произрастания и плодовитости превратилось в военное. (Кстати, наемники-мамертинцы сыграли немалую роль в предримской истории Сицилии). Однако длительное время италики сохраняли изначальное понимание Мамерса как Бога Земных Сил. Самниты - главные противники Рима в Италии, чеканили монету, с изображением быка - священного животного Мамерса, попирающего ногами римскую волчицу. (Интересный пример инверсионного использования в политических целях популярнейшей иконографической схемы терзания травоядного хищником). Здесь сказалась память о том, что волк есть извечный противник Бога Земных Сил и приспешник Бога Грома. Римляне, как известно на первое место в своей идеологии поставили Юпитера, который хотя и был Богом Ясного Неба, но (подобно аналогичным божествам ряда средиземноморских народов - этрусскому Тину, греческому Зевсу) слился с Богом Грома в единый образ. Самниты, напротив, больше чтили Мамерса и шли в бой, одев шлемы с изображением рогов священного быка (вспомним ритуальные рогатые шлемы народов бронзового века, а также кельтов и древних германцев). Их в этой борьбе поддерживали кельты. Возможно, речь шла о двух различных путях развития древней Европы.

Этрусский вариант Мамерса назывался Марис, но, по-видимому, он не был рогат а представлялся в виде кентавра или сфинкса - древний образ, который предки этруссков - пеласги и тиррены вынесли из Восточного Средиземноморья. Возможно, это другой иконографический вариант Бога Земных Сил, что косвенно подтверждается греческим мифом о Хироне. Благочестивый кентавр Хирон был воспитателем многих героем (Тесея, Ясона, Диоскуров), бога врачевания Асклепия и другом Геракла и Прометея, находясь в оппозиции Зевсу (данная коллизия соответствует тесным отношениям Бога Земных Сил и Культурного Героя). Обращают на себя внимание и крылатые быкообразные существа с человеческими головами, представленные на "пропилеях Ксеркса". По мнению К. В. Тревер (которое поддерживается многими исследователями) здесь даны изображения Гопатшаха - полубога, покровителя крупного рогатого скота и легендарного царя древнеиранской мифологии (Тревер, 1940, т. 2). Образ кентавра-сфинкса скифы могли позаимствовать там же, где и предки этрусков и древних персов - в искусстве Передней Азии, во время великих переднеазиатских походов. Отсюда удивительное иконографическое сходство, легшее на общую индоевропейскую идеологическую основу.

После прекращения походов в Переднюю Азию, которое было вызвано созданием там великой персидской монархии, наступил период относительно независимого развития скифского искусства. Он характеризуется почти полным исчезновением антропоморфных изображений и замещением их "звериным стилем". Раевский считает, что это было связано с прекращением контактов с восточными цивилизациями, греческие же города на побережье Черного моря еще только возникали. Кроме того, звериные образы легче поддаются переосмыслению и приведению в соответствие со своей мифологической системой. (Раевский, 1985, 104-106). "...Животные в течение длительного времени служили некоей наглядной парадигмой, отношения между элементами которой, могли использоваться как определенная модель жизни человеческого общества и природы в целом (прежде всего в аспекте плодородия и цикличности)". (Мифы народов мира, 1998, т.1, 440). Согласно данным А. И. Шкурко, из 843 изображений 7-6 вв. до н. э. звериного стиля лесостепной зоны копытные (олень, горный козел, баран, лошадь) представлены 537 раз; хищные звери (преимущественно кошки) - 103 раза; птицы (в основном хищные) - 162 раза. (Шкурко, 1975, 9). То, что хищный зверь часто замещался хищной птицей связано с представлением о нахождении потустороннего мира одновременно в небе и под землей (Раевский, 1985). Эта мысль Раевского подкрепляет упоминавшиеся выше соображения А. Голана о том, что владыка подземного мира, имея облик хищного зверя, поднимался в небо к своей супруге, Великой Богини в образе орла. Как показывает настоящее исследование, и орел и зверь в более поздние времена связаны с Громовержцем.

"Заслуживает при этом внимания, что грифон в трактовке греко-скифского искусства - это существо сочетающее в себе черты хищной птицы и льва, т. е. зооморфных олицетворений обоих потусторонних миров - верхнего и нижнего<...> "этот" мир, мир смертных, символизируемый копытным противостоит "иному" миру, миру смерти в его различных ипостасях." (Раевский, 1985, 150). Следовательно, мы можем трактовать многочисленные изображения терзаний травоядных хищниками в скифском искусстве как отражение все той же коллизии борьбы Бога Земных Сил и Громовержца (сквозь черты последнего просвечивает древний образ властелина подземного мира).

Особую роль в произведениях звериного стиля играл олень (ил. 37.). "Олень с подогнутыми ногами, посвященной Великой Богине, получил самостоятельное значение, был осмыслен как изображение тотема скифов" (Членова, 1962, 195). Членова говорит о распространении оленьих мотивов далеко на восток с 6-5 вв. до н. э., связывая его со скифским влиянием, и отмечая, что в послескифскую эпоху изображения оленей вновь почти полностью исчезают на этом пространстве (см. там же, с, 194-195). Действительно, Минусинская котловина и Алтай дают интересный материал. В первом Пазырыкском кургане (алтайские степи), на одной из захороненных лошадей была маска, увенчанная оленьими рогами, сделанными из кожи. Конь сменил оленя, но представление о том, что последний должен сопровождать человека в загробный мир осталось. (Вспомним Голана). И тотемное значение оленя, и его роль проводника в загробный мир - все это чрезвычайно важно и подтверждает трактовку данного образа как воплощения Культурного Героя. По В. И. Абаеву, скифы толковали оленя как свое тотемное животное, чем и объясняется его популярность в искусстве. В. И. Абаев сопоставляет термин "саки" с осетинским "sag" - "олень" (от иранского Saka - "Развилка", "ветвь", "сук", "рог. Другая гипотеза, правда, связывает этноним саков (близких родичей скифов) с индоиранским "кшатра" - обозначение сословия воинов). Ярким примером оленного тотемизма служит саамская легенда о Мяндаше - человеко-олене. Следует вспомнить и об оленьих рогах Цернунна, и о хеттском "боге на олене" Рунда.


Скифский и персидский герои.


С конца 5 в. н. э. образ человека вновь появляется в скифском искусстве, достигая в 4 в. до н. э. широкого распространения (что Раевский правомерно связывает с возрастающим греческим влиянием - Раевский, 1985). Отметим, что в это же время расцвело антропоморфное искусство Фракии, а несколько ранее - Этрурии. Благотворное, в целом, воздействие Греции стало катализатором для выражения соседними варварскими народами собственных (но генетически родственных) идей. Впрочем, кое-что скифы просто заказывали у греков, как, например, электровый сосуд из кургана Куль-Обы (ил. 38.), или серебряный сосуд из Частых курганов (ил. 39.). Греческие мастера, несомненно, выполнили работу с глубоким знанием не только этнографии, но и мировоззрения скифов. Здесь мы возвращаемся к генеалогической легенде скифов об испытании, завещанном Гераклом своим сыновьям. "Существует гипотеза, что миф об этом испытании представлен на ритуальных сосудах из скифских курганов: на сосуде из Куль-Обы изображены последствия попытки каждого из братьев натянуть отцовский лук, а на сосуде из Частых курганов - вручение младшему из сыновей отцовского лука как символа власти и изгнание двух старших." (Мифы народов мира, 1998, т. 2, 448). Представляет интерес пластина из Сахновки, на которой показан, по мнению Д. С. Раевского, следующий - несохранившийся в записях эпизод мифа: братья Колаксая пьют из одного ритона и клянуться погубить его. (Раевский, 1977, 116). Знаменитый гребень из кургана Солоха, выполненный также греческими мастерами, в таком случае, демонстрирует финал легенды. Всадник вместе с пехотинцем (изгнанные братья) сражаются с одиноким скифом (Колаксай), под которым убит конь (там же, с. 117). Неизбежность гибели Колаксая Раевский выводит из следующих соображений. Во-первых, уже упоминавшийся уже скифский ритуал. "Представляется вполне оправданным, мнение М. И. Артамонова и Ж. Дюмезиля, что персонаж, который засыпает с золотыми реликвиями, и затем обрекается на скорую смерть, является лицом, замещающим в ритуале реального скифского царя. Следовательно, происходящие с ним события имитируют то, что было "вначале" - судьбу первого обладателя священного золота, Колаксая". (Там же, с. 111). (Здесь мы видим обряд, восходящий к подлинному ритуалу убиения священного царя, прекрасно описанный Дж. Фрэзером в его знаменитой "Золотой ветви". Здесь следует добавить, что сцена, изображенная на гребне, является как бы антропоморфным вариантом темы "терзания").

Во-вторых, Раевский проводит закономерную аналогию с сюжетом из персидского эпоса "Шахнамэ". (Там же, с. 115). Фаридун, основатель легендарной династии иранских царей, получил власть, убив трехголового тирана Заххака. Состарившись, он разделил царство - фактически мир, между тремя сыновьями. Салму достались Рум и запад, Туре - Чин и Туран. Младший Ирадж получил лучшую долю - Иран и Арабистан. Тогда старшие братья из зависти убили его (идеологическое обоснование вражды Ирана и Турана).

Здесь уместно вспомнить, что среднеперсидское "Фаридун" в более древней авестийской традиции звучало как "Траэтаона". А в первой геродотовой версии генеалогической легенды прародителем скифов был Таргитай. К тому же, греки могли исказить произношение скифского имени, которое в оригинале вероятно было более похоже на "Траэтаона".

Авестийский Траэтаона весьма близок к ведийскому Трите. (При этом в "Авесте" есть и собственный Трита - вследствии расщепления некогда единого образа. Этот Трита был великим целителем, изгнавшим из мира недуги. Он третьим выжал золотой сок хаомы - священного растения и у него родился могучий сын Керсаспа, "палиценосец", победивший множество драконов и демонов (Рак, 1998, 214 - 215). Ведийский же Трита древнее. Отдельные обрывки мифов дают интересные сведения об этом загадочном индийском божестве. Вот Трита, находясь на дне глубокого колодца, взывает о помощи. Или он берет на себя вину за убийство Индрой трехголового дракона Вишварупы. Полагают, что в более раннем варианте Вишварупу сразил сам Трита. Этому образу близок древнегреческий Тритон и особенно герой русских сказок Иван Третий (Иван Третьяк, Иван Водович), который победив трехглавого змея, оказывается в колодце - "ином мире" по вине братьев. (Мифы народов мира, 1998. т. 1, 530 - 531). Третий побеждает тройственного - древняя индоевропейская мифологема (ил. 40.). Она многое добавляет в нашем понимании мифологии Культурного Героя.

Не случайно и замещение Таргитая Гераклом во второй геродотовой версии. Геракл также побеждал трехглавых чудовищ - Цербера, трехтелого великана Гериона. Возможно, последнего герой сразил перед тем, как встретил Змееногую богиню. По крайней мере, согласно Геродоту, Геракл пришел к Апи, гоня быков Гериона.

Змееногая богиня с которой Геракл вступил в брак отождествляется с Апи скифского пантеона. То, что в первой версии Геродота она (под именем Борисфены становится женой Зевса - Папая и матерью Геракла, не должно удивлять. Инцестуозный отношения типичны для иранских мифологий (Мифы народов мира, 1998, т.2, 447). Но в более широком смысле они характерны для Великой Богини, скифским вариантом которой, несомненно, является Апи. Мы можем видеть ее змееногую фигуру на конском налобнике из кургана Большая Цимбалка (ил. 41.). И здесь опять нельзя не обратиться к этрускам. На их погребальных рельефах Великая богиня, под именем Скиллы, изображена с наиболее полным пониманием ее двойственной, небесно-земной природы - ноги-змеи и крылья птицы (ил. 42.).

Скифы почитали и другое великое женское божество - Табити. М. И. Артамонов отождествлял ее с Апи. Но у Геродота эти богини упомянуты раздельно, к тому же сравнены: первая с Гестией, вторая с Геей. "Эллинский мир сохранил указания как бы на два "варианта" почитания Гестии, скорее всего отражающие два хронологических этапа развития ее культа. В классическую эпоху богиня эта приобрела специализированный облик божества домашнего очага <...> Литературные же источники сохранили воспоминание о более ранней ступени развития, когда она выступала в качестве старшой среди богов, богини огня, различными функциями которой были роли божества домашнего очага, жертвенного огня (а, следовательно, и молитвы), и наконец олицетворения единства определенного социального организма." (Раевский, 1977, 90). Сцену на золотой бляшке из кургана Чертомлык (4 в. до н. э.) изображающую богиню с зеркалом и мужчину с ритоном как обряд бракосочетания смертного (царя) с богиней. (Там же, с. 98 - 101). Следует добавить, что точки зрения Артамонова и Раевского принципиально не противоречат друг другу и обе эти богини могут представлять две стороны Великой Богини - земную и небесную.

О божественном супруге Апи - Папае известно немногое. Его отождествление с Зевсом-Юпитером как будто говорит, что он был Богом Неба. Имя Папай большинством исследователей толкуется как "отец" и функция "отцовства" в широком понимании сближает его с такими персонажами, как индийский Дьяус, балтский Диевас, славянский Дий. Но он мог являться и Богом Земных Сил. В пользу этого свидетельствует происхождение от Папая Таргитая - Культурного героя скифов, а также то, что последние почитали особого бога, отождествляемого Геродотом с Аресом.

Скифскому Аресу посвящались огромные алтари-жертвенники из хвороста. На вершине такого алтаря водружался старинный железный меч-акинак, служивший символом божества. Ему приносили в жертву лошадей, рогатый скот и пленных. Меч как мы видели, был характерным оружием Бога Ясного Неба.

Мы рассмотрели скифское искусство согласно периодизации, предложенной Раевским. Но есть одна группа изображений, которая ей не подчиняется (и ученый сам об этом пишет - Раевский, 1985, 135). Это каменные идолы, устанавливаемые на вершине кургана. Они бывают двух видов: стоящие и как бы сидящие на коне (ил. 43.). Идолы изготовлялись с 7 в. до н. э. и данный процесс продолжался и тогда, когда в Скифии господствовал звериный стиль, полностью вытеснивший антропоморфные мотивы изо всех других сфер искусства. Существуют различные толкования этих изображений. Б. А. Рыбаков считает их изваяниями Гойтосира-Даждьбога. (Рыбаков, 1987, 68 - 70). Д. Берчу трактовал идолы юго-западной Скифии как проявления фракийской культуры, с которой связан культ божества-покровителя мертвых. Н. Б. Елагина полагала скифские идолы изображениями умершего царя с символами царской власти. (Елагина, 1959. с, 195). П. Н. Шульц говорил, что ранние изваяния показывали героя-прародителя с признаками мужской силы, средние - военачальника басилевса, поздние - портреты умершего как вместилище его жизненной силы. Наконец А. И. Тереножкин прямо называет скифских идолов изображениями Колаксая. (по Ольховский, Евдокимов, 1994). Все перечисленные суждения не противоречат друг другу и хорошо ложатся в предложенную в данной работе пятичленную схему.


Изображения сарматских божеств и нартский эпос осетин.


Греческие источники по сармато-аланской мифологии немногочисленны. По выражению Геродота, солнечное божество было "владыкою массагетов". Ямблих рассказывает о мистериях Афродиты, Танаиса (божества реки Дон) и Фарсириса "с блестящим ликом". Главным в культурном наследии аланов является нартский эпос, записанный в 19 веке. Он распространился среди многих народов Кавказа, но в наиболее полной редакции сохранен осетинами, потомками аланов. Изобразительное искусство сармато-аланских племен не столь прекрасно как скифское, но достаточно богато антропоморфными мотивами (представленными на конских фаларах, поясных пряжках, украшениях женских головных уборов, на надгробиях и в виде идольчиков). Сопоставляя их с сюжетами нартского эпоса, мы можем выявить образы древней мифологии.

В данном случае работа облегчается существованием статьи С. А. Яценко "Антропоморфные изображения Сарматии" (Яценко, 1992). Им "...отмечено около 50 сюжетов с антропоморфными персонажами<...> подлинники которых хранятся в музеях, разбросанных на огромной территории." (Там же, с. 189).

В преданиях осетин Бог Ясного Неба, видимо, замещен христианским богом-отцом. Громовая функция принадлежит богу Уацилла, что переводится как "Святой Илья". Часто он представляется множеством, своего рода целым классом небожителей. Само отождествление древнего Бога Грома с пророком Илией типично для народов Восточной Европы, как мы увидим позднее на примере славян.

На роль Бога Земных Сил могут претендовать Барастыр - хозяин загробного мира; Донбеттыр (буквально "водяной Петр") - владыка вод и водного царства (ср. греч. Посейдон, ирл. Донна, мифологизированные образы южных рек Восточной Европы (Мифы народов мира, 1998. т. 1, с. 531); Афсати - хозяин благородных зверей, представлявшийся всадником на олене (этому богу принадлежало святилище у Кривого Рога); Фалвари (от святых Флора и Лавра) - покровитель домашних животных. Имеется особое божество Тутыр - хозяин волков. Сохранился миф о том, как Тутыр выбил один глаз Фалвари, дабы последний не видел волков, подкрадывающихся к стадам (чем не "терзание", выраженное в антропоморфной форме). Присутствуют образы близнецов-прародителей, представляющие тип, переходный к Герою (аналогичные греческим Диоскурам и индийским Ашвинам). Это Ахсар и Ахсартаг - ранние прародители нартов; Урызмаг и Хамыц - поздние прародители.

Тип Культурного Героя персонифицирован Уастырджи и, отчасти - Ацамазом. Уастырджи (имя происходит от Св. Георгий) мыслился всадником, разьезжающем на белом трехногом коне Авсурге (между прочим, Один в одной из немецких сказок тоже ездил на таком коне). Он считался божественным предком нартов и их покровителем. Ацамаз же, обладатель волшебной свирели (которую ему подарил Афсати), символизировал умирающую и воскресающую природу.

Наконец, тип Великой Богини разделен между Сатаней-Гуаши -

матерью ста нартов-богатырей и некоторыми другими женскими персонажами.

Теперь посмотрим, как эти поздние образы соответствуют произведениям сармато-аланского искусства. Яценко выделяет следующие иконографические типы: "богиня в виде юной девушки с двумя косами и парой животных по сторонам"; "богиня на троне и предстоящий справа всадник"; "пара всадников, стоящих рядом лицом друг другу"; "лучник, стреляющий в птицу"; "всадник - охотник на зайца"; "всадник на быке"; " барано-люди"; "композиция с поимкой чудовища"; "сидящее по-турецки мужское божество с сосудом в прижатых к груди руках"; "монголоидный бог с прической узлом на темени, восседающий на барсе"; "всадник на быке"; "фигура мужчины, рядом свернувшийся в кольцо мировой змей и летящая птица, держащая в лапах камень"; "три помещенных по кольцу изображения бородатых мужских голов" (Яценко, 1992. с, 196 - 200).

Парных всадников (ил. 44.а) Яценко сравнивает с Ашвинами и Диоскурами, но главное - с Урызмагом и Хамыцем, сыновьями Ахсартагата и водной богини Дзерассы.

Двойное изображение лучника стреляющего в птицу - "важнейший момент аланской этногенетической легенды - неудачная охота Ахсара и Ахсартага на волшебную птицу - будущую жену последнего и прародительницу нартов - дочь хозяина вод Дзерассу." (Яценко, 1992. с, 196). Близнечный миф аланов можно уподобить римскому. Ахсартаг убил Ахсара, так же как Ромул убил Рема. Более того, отцом аланских близнецов был Уархаг, что переводится "волк" (Ромула и Рема вскормила волчица). Это как будто говорит в пользу тотемного значения волка для сарматских племен. В таком случае, объясняется антагонизм последних и скифов. Однако, против данного предположения свидетельствует широкое распространение культа Бога Земных Сил у аланов, что будет показано ниже.

Всадник - охотник на зайца (ил. 44.б). "В. Ф., Миллер связал этот сюжет с аланским Хамыцем, поймавшем на краю земли будущую свою супругу - водную богиню Бценон в облике зайца <...> Сцены охоты всадника на кабана у скифов Д. С. Раевский связал с образом Таргитая - супруга (и возможно сына) водной богини (Раевский 1977, с. 49 - 50, 83)." (Яценко, 1992. с, 196). Сюжет с Урызмагом и Хамыцем частично повторяет историю Ахсара и Ахсартага. Нечто подобное мы видели и у скифов.

Пара всадников, стоящих рядом лицом друг к другу. "Еще М. И. Ростовцев считал, что левый всадник в Карагодеуахше - с жезлом-прутом и ритоном в руках - бог местных кочевников, аналогичный иранскому Митре. В алано-осетинском эпосе есть божество, имеющее древние функции Митры - бог договора и покровитель воинов-мужчин Уастырджи. <...>" (Яценко, 1992. с, 197). Далее Яценко сравнивает Митру по мотиву порождения сына в камне. Я, со своей стороны, могу напомнить, как привилось почитание Митры у иллирийских императоров, прежде почитавших Героя.

Богиня на троне и предстоящий справа всадник (ил. 45.). "В целом, вероятно, сцены подобного типа изображают церемонию брака богини с мужским божеством - всадником, который имеет те же атрибуты, что и Уастырджи в Карагодеуахше. Часто подчеркивается связь композиции с заупокойным культом. Учитывая все это, можно связать данную сцену с дошедшими до нас и переосмысленными в нартском эпосе фрагментами мифа о чудесном браке бога Уастырджи с прародительницей нартов богиней Дзерассой." (Яценко, 1992. с, 198). От этого брака родилась Сатаней. Она стала женой своего сводного брата Урызмага и матерью ста братьев нартов и их сестры, красавицы Гунды. Кровнородственные браки поощрялись в обществе древних иранцев. Но здесь присутствует и более глубокая аналогия - восходящая ко времени индоевропейского единства - союз Героя и Великой Богини. На этрусском зеркале представлен брак Геракла и Уни (соответствующей римской верховной богини Юноне). На примитивном сармато-аланском изображении из Комарово богиня показана со змеиными ногами и птичьими крыльями (ил. 45.).

Богиня в виде юной девушки с двумя косами и парами животных по сторонам изображалась обычно на женских головных уборах и диадемах. "Ее образ можно сопоставить с луристанской Дизани/Дисни, живущей в золотом стволе мирового дерева, скифской Аргимпасой, юэджийской Ордохию. Остатки представлений об этой богине, видимо, находим в нартском эпосе в связи с весенним мифом об Агунде (путешествие Агунды на колеснице, запряженной оленями и др.)". (Яценко, 1992. с, 199). Согласно мифу, красавицу Агунду сумел очаровать игрой на свирели Ацамаз, символизирующий умирающую и воскресающую природу. Но в качестве калыма ему пришлось уплатить выкуп в виде ста однолетних оленей.

Барано-люди (ил. 46.б). "Божество подобного облика (не стоит путать с одним из воплощений фарна) хорошо известно в мифологии аланов-осетин. Впозднее время оно называлось "святой барана" и являлось божеством - хозяином дома. Ему молились о рождении мальчиков, принося в жертву глиняные фигурки баранов" (Литвинский, 1968, 71 - 71). На гривне из Кобяково видим укрощение китайского дракона тремя подобными существами. (Яценко, 1992. с, 199). Следует сказать, что хотя персидский Фарн представляет особое божество, он явно восходит со "святым барана" к единому прототипу. Фарн (авестийск. "хварна") означает "блеск", "сияние", "слава", "божье благословение". Хварна "...для царей Парадата и Кавиев - знак богоизбранности, царственной принадлежности, власти <...> для героев - залог их славы и победоносности, для "простых смертных" - изобилие, удача, богатство..." (Рак, 1998, 515). Один из вариантов хварны - нимб вокруг головы - пережил зороастрийский Иран и стал непременным атрибутом христианского святого. Другой, более древний, мыслился в облике барана. Бараньи рога служили частью короны шаханшаха, что уходит корнями еще в бронзовый век Луристана. Все эти характеристики относятся к комплексу Культурного Героя, и частично - Бога Земных Сил.

К этому же кругу относятся божество с оленьими ушами (ил. 46.в) и сидящее скрестив ноги мужское божество с сосудом в прижатых к груди руках (ил. 46.а). Атрибуты последнего: сосуд в руках, изображения орлов, клюющих рыб, и связь этого божества с конем. Яценко сравнивает данного бога с образом индийского бога мировых вод, хранителя высшего закона - Варуной, и отождествляет с одним из важнейших божеств Алано-Осетии - Донбеттыром. (Яценко, 1992, 200). С точки зрения данного исследования "турецкая" поза божества есть скорее "буддическая" поза, принадлежащая Цернунну/Езусу . Оленьи уши и баранья символика также говорят сами за себя. Борьба с чудовищем есть вариант борьбы с волком.

В одном возможно поспорить с Яценко - относительно идентификации всадника на быке. Он пишет: "В языческой религии потомков аланов - осетин-иронцев сохранилось представление о диком быке (туре). Это бог-покровитель земледелия Уацилла." (Яценко, 1992. с, 199). Уацилла не был богом земледелия и бык не его символ (хотя в некоторых традициях - скандинавской и хурритской (неиндоевропейской) баран и бык все же сопровождают Громовержца, что, возможно, объяснить как случай инверсии). Но далее Яценко говорит: "...Не менее интересна позднесарматская статуэтка "местного культа из Пантикапея (табл. 10,3) - всадник на быке, играющий на свирели. Божество воскресающей природы, играющее на волшебной флейте, хорошо известно у алан - это Ацамаз, имя которого известно со 2 в. н. э. в Танаисе и Горгиппии (Абаев, 1982, 65-67)." (Яценко, 1992. с, 199). Умирающий и воскресающий бог - это же Бог Земных Сил, а никакой не громовержец!

Итак, у представителей данного культурного мира основным типам структурного ядра соответствовали: Богу Ясного Неба - возможно, Папай или "Арес" (скифы), Богу Грома - Уацилла (аланы); Богу Земных Сил - Дон-Беттыр, Фалвари, Афсати; Культурному Герою - Колаксай и Гойтосир (скифы), Уастырджи (аланы); Великой Богине - Апи и Табити (скифы), Бценон, Дзерасса, Сатаней Гуаши (аланы). Обращает на себя внимание отсутствие в скифском пантеоне Громовержца и Бога Земных Сил и акцент на образ Культурного Героя (будь то изображения Колаксая в антропоморфном искустве или оленя в рамках звериного стиля). Последний факт с большой долей уверенности можно отнести на счет раннего сложения царской власти у скифов (как упоминалось выше, сама их история делится на соответствующие периоды - "первое царство", "второе царство", "третье царство"). Представители сармато-аланской ветви же почитали и различные божества, восходящие к Богу Земных Сил. В этом, возможно, состояло их идеологическое отличие от скифов.


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 27-10, 13:05 
Не в сети
Stir Hister

Зарегистрирован: 08-06, 10:46
Сообщения: 1816
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D0% ... 0%B0%D0%B9

Липокса́й, Арпокса́й и Колакса́й — в скифской мифологии герои этногенетического мифа, три сына Таргитая, младший из которых получил верховную власть.


Геродот
Основной источник мифа — сообщение Геродота (это первое из трёх сказаний о происхождении скифов, которое приводит историк)[1]:

Такого рода был Таргитай, а у него было трое сыновей: Липоксаис, Арпоксаис и самый младший — Колаксаис (Λιπόξαϊν καὶ Ἀρπόξαϊν καὶ νεώτατον Κολάξαιν). В их царствование на Скифскую землю с неба упали золотые предметы: плуг, ярмо, секира и чаша.

Первым увидел эти вещи старший брат. Едва он подошел, чтобы поднять их, как золото запылало. Тогда он отступил, и приблизился второй брат, и опять золото было объято пламенем. Так жар пылающего золота отогнал обоих братьев, но, когда подошел третий, младший, брат, пламя погасло, и он отнес золото к себе в дом. Поэтому старшие братья согласились отдать царство младшему.

(6) Так вот, от Липоксаиса, как говорят, произошло скифское племя, называемое авхатами, от среднего брата — племя катиаров и траспиев, а от младшего из братьев — царя — племя паралатов. Все племена вместе называются сколотами, то есть царскими. Эллины же зовут их скифами.

(7) Так рассказывают скифы о происхождении своего народа…

…Упомянутые священные золотые предметы скифские цари тщательно охраняли и с благоговением почитали их, принося ежегодно богатые жертвы. … Так как земли у них было много, то Колаксаис разделил её, по рассказам скифов, на три царства между своими тремя сыновьями. Самым большим он сделал то царство, где хранилось золото
Параллельные тексты
Как считается, в парфении греческого поэта Алкмана из Сард сохранен фрагмент скифского эпоса: в строке «колаксаев конь за приз с ибенским спорит» упомянут именно царь Колаксай [2]. А. И. Иванчик сопоставляет это упоминание со сведениями о чудесных конях осетинского фольклора [3].

В поэме Валерия Флакка «Аргонавтика» фигурирует могучий герой, скифский царь Колакс [4]. Он назван сыном или потомком Юпитера (Зевса) и нимфы со змеями Оры [5]. Он сражает в бою нескольких врагов, но гибнет от руки Ясона [6].

Среди союзников Колакса упомянут Авх, «пришедший с единодушными тысячами, выставляя напоказ киммерийские богатства. У него издавна белые волосы — прирожденный знак; пожилой возраст уже образует простор на голове. Обвивая виски тройным узлом, он спускает со священной главы две повязки …». (традицию сохраняет ряд религий с древними корнями)[7]. Имя Авха ассоциируют с авхетами из рассказа Геродота. По Грантовскому, Авх принадлежит к жречеству, стало быть, авхаты — племя жрецов [8].

Среди народов за Яксартом Плиний [9] упоминает эвхатов и котиеров, безусловно тождественных авхатам и катиарам Геродота [10].

Толкования
Этимология
В. И. Абаев в своей книге 1949 года предложил этимологии имён Колаксай как соответствия *Hvar-xšaya («владыка солнца») и Арпоксай (от корня ārp-, отраженного в осетинском ārf «глубокий») [11], Э. А. Грантовский в статье 1960 года [12] дополнил её, интерпретируя Липоксай от слова *ripa («гора», сопоставляя с названием Рипейских гор), что было принято Абаевым. Эти этимологии с тех пор являются наиболее популярными в науке, хотя и предпринимались попытки оспорить их. Таким образом, здесь видна связь с трехчленным разделением мира [13]:

Липоксай — Гора-Царь;
Арпоксай — Река-Царь (Глубь-Царь);
Колаксай — Солнце-Царь.
Однако некоторые исследователи, в частности, С. В. Кулланда, в последнее время говорят об ошибочности трактовок Абаева и Грантовского, отрицая наличие диалектов в скифском языке. Соглашаясь с трактовкой второй части имён, С. В. Кулланда предлагает следующие интерпретации для первых частей. Имя «Колаксай», по его мнению, происходит от иранского *xauda «шапка, шлем», что сочетается с кастой воинов-правителей. Имя «Арпоксай» происходит от иранского *arbu «умелый», что соотносится с кастой земледельцев и скотоводов. Наконец, имя «Липоксай» происходит от иранского *daip «сверкать», что вполне соответствует касте жрецов[14]. В свою очередь, построения Кулланды были подвергнуты резкой критике А. И. Иванчиком, который ставит под сомнение компетентность Кулланды в области иранского языкознания и не видит оснований отказываться от прежних трактовок[15].

Таким образом, построения о параллелях между тремя мирами и тремя братьями остаются спорными (особенно рассуждения Б. А. Рыбакова).

Колаксай единственный из трёх братьев сумел овладеть упавшими с неба золотыми воспламеняющимися предметами: плугом с ярмом, секирой и чашей, олицетворяющими три сословно-кастовые группы скифского общества (рядовых общинников, воинов и жрецов), вследствие чего стал первым скифским царём. Он разделил Скифию между тремя сыновьями на три царства, в крупнейшем из которых сохраняются почитаемые золотые реликвии.

Название паралатов этимологизируется легко — родственно иранскому «парадата» (титул царской династии) [16]. Другие названия не имеют достоверной этимологии.

Функции
Социальную интерпретацию мифа предложил А. Кристенсен в 1917 году, полагая, что авхаты, чей символ — плуг, земледельцы; катиары — воины-колесничие (символ — ярмо), траспии — верховые воины (символ — секира), а паралаты — цари (символ — чаша) [17]. Согласно Дюмезилю и Бенвенисту, которые внесли коррективы в схему, плуг с ярмом — сиволы общинников, то есть земледельцев и скотоводов, секира — военной аристократии, а чаша — жречества [8]. По Д. С. Раевскому, паралаты — воины, в том числе цари, авхаты — жрецы, катиары и траспии — земледельцы и скотоводы [18]. По мнению же Б. А. Рыбакова, идея о распределении предметов по частям противоречит прямому смыслу текста Геродота, согласно которому все предметы достались одному младшему сыну, а отход от буквального понимания племен у Геродота неправомерен [19].

Племена
Локализации скифских племен весьма многочисленны, и консенсус исследователей отсутствует. По работам Б. А. Рыбакова, паралатов уместно размещать на Борисфене (Днепре), в области чернолесской культуры, а авхатов — согласно свидетельству Плиния Старшего: «От Тафр (Перекопа) по направлению внутрь материка живут Авхеты, во владениях которых берет начало Гипанис», — на Гипанисе (Южном Буге); таким образом, для катиаров и траспиев остаются земли ближе к Тирасу (Днестру) на Подолии — это восточноподольская и западноподольская археологические группы[20].

Б. А. Рыбаков конкретизировал связь имени Липоксая с конкретными «горами» — отрогами Авратынских гор, довольно круто обрывавшихся к степи; властитель катиаров и траспиев — Арпо-ксай («Царь водных глубин») — повелевал землею, по которой протекал Тирас, река с высокими скалистыми берегами. [21].

У каждого народа, вероятно, было по несколько крепостей. У траспиев городища в Григоровке, в Дарабани и в Поливановом Яру. У катиаров городища: Немировское, Севериновское и в Якушинцах. К авхатам условно Б. А. Рыбаков отнес городища Буда-Макеевское, знаменитое Пастырское и Шарповское (все три городища расположены на водоразделе Днепра и Буга). Это гнездо городищ отстоит от Тясминского на 40 км. Городища паралатов расположены как бы тремя гнездами: северное — близ Киева, среднее — между Днепром и Росью, а южное — на Тясмине. Все четыре перечисленных здесь сколотских племени, согласно Рыбакову, археологически хорошо объединены во всех отношениях в единую лесостепную земледельческую культуру




Пал и Нап — в скифской мифологии братья, потомки царя Скифа. Единственный источник, в котором они упоминаются: «Историческая библиотека» Диодора Сицилийского. Кроме того, Плиний Старший упоминает племена напеев и палеев в Средней Азии.

«(3) В числе потомков этого царя[1] были два брата, отличавшиеся доблестью; один из них назывался Пал, а другой — Нап. (4) Когда они совершили славные подвиги и разделили между собой царство, по имени каждого из них назвались народы, один палами, а другой напами»[2]

. Согласно Диодору, потомки Пала и Напа, отличавшиеся мужеством и полководческими талантами, совершили многие завоевания в Азии[3].

Плиний, рассказывая о народах Средней Азии, отмечает: «Там напеи, как говорят, были уничтожены палеями»[4].

Современное мифоведение допускает, что версия Диодора Сицилийского отражает ранние варианты эпоса самих скифов [5].

По гипотезе В. И. Абаева, название «палы» можно возвести к скифскому bala (военная сила, дружина), название же «напы» можно связать с авест. nāfa («пуповина», а также «сородичи, община»). По такой интерпретации, это деление носит не этнический, а социальный характер, и связано с делением на воинов и земледельцев, между которыми существовали иерархические отношения[6].


Таргитай — в скифской мифологии первочеловек, прародитель скифов, сын Зевса и дочери реки Борисфен. Персонаж, аналогичный Таргитаю, именуется Гераклом. Божество, под этим же греческим именем фигурирующее в описании скифского семибожного пантеона у Геродота. В изложении этого мира у Диодора персонаж, аналогичный по месту в сюжете Таргитаю, именуется Скифом. Таргитай — отец Липоксая, Арпоксая и Колоксая, положивших начало разделению скифского общества на роды[1].

Таргитая чаще связывают с хеттским и лувийским Тархунтом и другими подобными богами, нередко связанными с «громом и молнией»[2].

От мифа о Таргитае, как предполагает Б. А. Рыбаков, остались воспоминания в русских былинах — рассказы о богатыре Тархе Тарховиче.


I
В четвертой книге “Истории” Геродот излагает две версии
легенды о происхождении скифов. Согласно первой, в необитаемой
земле, позднее получившей название Скифия, от брака Зевса и дочери
Борисфена рождается первый человек по имени Таргитай. Три его сына
– Липоксай, Арпоксай и Колаксай – становятся родоначальниками
различных частей скифского народа. В царствование сыновей Таргитая
с неба падают золотые предметы – плуг с ярмом, секира и чаша. При
попытке двух старших братьев овладеть ими, они воспламеняются, и
лишь когда к ним подходит младший брат, золотой огонь гаснет, и
Колаксай овладевает небесными дарами. После этого старшие братья
соглашаются отдать царство Колаксаю.
По второй версии Геракл после совершения ряда подвигов
попадает в Скифию. Утомленный герой засыпает, а проснувшись,
обнаруживает пропажу своих лошадей. Поиски приводят его в пещеру,
где обитает фантастическая полудева-полузмея, которая соглашается
вернуть Гераклу лошадей, если он вступит с ней в любовную связь.
От этого союза Геракла и женщины-змеи рождаются три сына: Агафирс,
Гелон и Скиф. По достижении зрелости только младший из трех
братьев (Скиф) смог выдержать испытание – натянуть отцовский лук и
опоясаться отцовским поясом с прикрепленной к нему чашей. Поэтому
младший брат остается в стране, а старшие изгоняются на чужбину.
“Отец истории” с недоверием относился к этой легенде, однако еще
большего скепсиса исполнено отношение к ней некоторых историков
нашего столетия. К примеру, С.А.Жебелев вовсе считал Таргитая
выдумкой самого Геродота, хотя и ставил вопрос о лингвистическом
анализе этого имени1.
Такой анализ был сделан (С.А.Жебелев об этом, очевидно, не
знал) еще В.Ф.Миллером. Сопоставив имя Таргитай с именем царицы
синтов меотеянки Тиргатао, он высказал предположение, что первое
искажено и звучало у “туземцев” Тиргатаос. Разделив его на
составные: 1) tira tira (иран. “острый”), 2) taos tava (иран. –
“сильный”), В.Миллер перевел имя Таргитай как “Острый мощью”, “С
острой силой”2.
В.И.Абаев, со ссылкой на М.Фасмера, вторую часть данного
имени также возводил к иран. tava – “сильный”, но первую – не к
искаженному иран. tira, а к иран. darga - “длинный, долгий”. В
итоге имя объяснялось как “Долгомощный”3.
Позже В.И.Абаевым была дана несколько иная этимология.
Допуская, что в скифском языке того времени (V в. до н.э.) v перед
i еще сохранялось, имя Таргитай он разделяет на Tar-vi-tav, с
onqkeds~yei субституцией v . В таком случае Tar-vi-tavTar-itav
означает “Тар сильный”. В.И.Абаев напоминает при этом о наличии
имени Тар в нартовских сказаниях осетин4. Следует отметить,
однако, что в эпосе это имя (Тар) принадлежит одному из уаигов –
злейших врагов нартов; к тому же в некоторых сказаниях оно звучит
как Пар. И какой вариант (Тар или Пар) является исходным, ответить
трудно. В любом случае, значение первой части – Тar – остается
неясным.
Возможно, небольшую подсказку нам дает сам Геродот. Его
рассказу о происхождении скифов предшествует повествование о какой-
то странной войне вернувшихся из долгого похода скифов со своими
молодыми рабами. О столь широком распространении рабства у скифов,
скорее всего, говорить не приходится, но указание на борьбу
старого и молодого поколений весьма интересно.
Непосредственно рассказ о Таргитае Геродот предваряет еще
более интересным замечанием: “Скифы говорят, что их народ моложе
всех других и произошел следующим образом: в их земле, бывшей
безлюдной пустыней, родился первый человек по имени Таргитай”5. И
d`kee идут версии легенды, содержание которых уже излагалось выше.
Но что же означает это геродотовское замечание? Может быть, то,
что народ этот образовался не так давно и молод относительно
других, более древних народов? Но Геродот сообщает нам, что по
утверждению самих скифов, со времен первого царя Таргитая до
вторжения в их землю Дария (VI до н.э.) прошло 1000 лет. Если так,
то скифы вряд ли могли считать себя молодым народом по причине
своего “невеликого возраста”. Очевидно, здесь слово “молодой”
имеет иное значение и отражает внутреннее состояние народа, в
котором молодых больше, чем старых. Иными словами, “молодой” в
данном случае является демографической характеристикой, а не
генеалогической. Желание скифов быть самым молодым народом среди
всех остальных вполне объяснимо. Молодость всегда считалась и
считается самым лучшим периодом в жизни человека, а тем более в те
далекие времена, когда человеческая жизнь целиком зависела от
способности защитить ее силой, которая бьет ключом в молодости и
уходит в старости. У древних кочевников в почете были богатыри-
воины, а дряхлые старики к ним не относились и таким почетом не
пользовались. Это подтверждает и рассказ Геродота о массагетах,
убивавших своих стариков. Подобное отношение к старикам отмечает у
алан и Аммиан Марцеллин. Следовательно, в сообщении Геродота о
том, что скифы считают себя моложе всех, отражена, вероятно, одна
из основных черт мировоззрения скифов: молодость – это сила и
расцвет, а старость – бессилие, угасание и, как следствие,
“социальная непригодность” человека.
Исходя из сказанного, предположим, что первая часть имени
Таргитай восходит к иранской основе taru – “юный”. (Осетинское
tаryn / tаrna “мальчик”, “юноша” восходит к иран. taruna-, а
иронская форма tyr - к тому же taru- ).6 В таком случае, имя
Таргитай означает “юноша сильный”, или “мальчик сильный”.
Такое сочетание – “мальчик сильный” - кажется маловероятным в
реальной жизни, но не в мифологии: “В архаических мифологических
системах мотив Младенца связан с начальными временами. Одним из
главных космогонических деяний Младенца является разделение неба и
земли, осмысляемых обычно как родительская и супружеская пара… На
земле божественное Дитя становится прародителем людей и
устроителем их жизни”.7 Указанные моменты обнаруживаются и в
легенде о Таргитае, который также является прародителем скифов и
сыном неба (Зевс) и земли (Апи), осмысляемых, как супружеская и
родительская пара.
Божественное происхождение Таргитая делает весьма вероятным
его почитание как божества-прародителя. Д.С.Раевский считает, что
“рожденный от союза неба и земли персонаж, носящий в сохранившихся
версиях мифа имена Таргитай, Геракл или Скиф, тождествен, скорее
всего, Гераклу, включенному Геродотом в скифский пантеон”.8
Предложенное значение имени Таргитай и в этом случае не теряет
ql{qk. Может ли божество представляться в образе юноши и тем более
мальчика? Да, несомненно. Что удивительного в том, что люди могли
наделить божество лучшими качествами – молодостью и силой? Поэтому
в архаических мифах боги мыслятся как старыми, так и молодыми,
причем нередко нечистую силу изображали в виде злых стариков и
старух, а добрые боги были молоды и прекрасны. Самый яркий пример
этому мы найдем в индуистской мифологии, где Кришна предстает
божественным мальчиком, занятым трансцендентными играми со своими
сверстниками. Итак, Таргитай – сын неба и земли, прародитель
скифов, входивший в скифский пантеон, - вполне мог мыслиться юным
и сильным, о чем, по нашему мнению, и говорит его имя.
Скифская мифология известна крайне фрагментарно, но, несмотря
на скудность материала (сообщения античных авторов,
иконографический материал), попытаемся показать смысловую
обоснованность нашего толкования имени Таргитай, опираясь на такой
своеобразный источник для познания скифского мира, как нартовский
эпос осетин.
Почти все главные герои сказаний совершают первые подвиги
именно в юношеском и даже детском возрасте: У`архаг и Уархтанаг,
ахсар и ахсартаг, Уырызмаг и Хамыц, Батрадз и Сослан. Особенно
показательны в этом смысле сказания о маленьком богатыре Тотрадзе,
чуть было не одолевшем самого нарта Сослана. Когда же читаешь о
том, как малолетний Арахцау, сын Бедзенаг’а, несет на себе 60
убитых им оленей, а маленький Сыбалц, у которого еще “молоко на
губах не обсохло”, побеждает огромных уаиг’ов, вспоминается это
кажущееся неоправданным сочетание – “мальчик сильный”.
В нартовском эпосе есть особый персонаж, имя которого – Чысыл
Лаппу. Он обрабатывает землю и летает по небу на чудесной бороне
(адаг), запряженной оленями. Здесь отчетливо видна связь земли и
неба, и связывающим звеном является Чысыл Лаппу. Он помогает трем
братьям – нартам Бора, Дзылау, Болатбарзай в их походах, а после
гибели братьев оказывает помощь их потомкам – юным Уархаг’у и
Уархтанаг’у. Как видно, этот герой находится в состоянии вечной
юности, к тому же обладает божественной природой (племянник
Мигъыбардуаг’а) и наблюдает за жизнью нартов с горы Уадхох.
Осетинская этнография также дает нам интересные параллели.
Заслуживает внимания древний осетинский обряд с участием мальчика
и новобрачной: “Новобрачная должна была обойти вокруг очага,
смазать очаговый камень кусочком сала (фиу), после этого она
садилась, на колени ей сажали мальчика 2-3 лет… в надежде, что
провидение не замедлит послать ей сына”. И далее: “Нередко этот
обряд заменялся простым поклонением новобрачной перед кем-либо из
мальчиков жениховой родни. В ряде мест… фату с невесты
торжественно снимал мальчик, родственник жениха. Снимая, он
произносил: “Да даст тебе Дева Мария семь мальчиков и одну
девочку”.9 Здесь, как видно, мальчик выполняет важную ритуальную
tsmjvh~. Обратим внимание на одну яркую деталь этого обряда –
новобрачная поклоняется мальчику! То есть мальчик сам становится
объектом поклонения, центральной фигурой данного ритуала.
Очевидно, это дошедший до нас отголосок культа того юного
божества, которого почитали наши далекие предки и с которыми
связывали надежды на “плодовитость” новобрачной (отметим, что и
Чысыл Лёппу сопровождал нартов именно в походах “за невестами”).
Еще отчетливее черты этого культа просматриваются в обряде,
совершаемом во время праздника Хоры-бон. Б.Г. Гатиев оставил нам
следующее описание этого обряда: “…один из стариков берет правой
рукой треугольный чурек, а левой - чашку браги… и торжественно
возглашает… славославие Богу, а потом начинает молитву Уацилле…
Наконец, вручив треугольный чурек одному из юношей, который на
этот случай надевает на себя шубу наизнанку, старик обливает
голову его брагой… Глотая брагу, юноша кричит: “Да взрастит
Уацилла хлеба наши так, чтобы мы, дети наши и правнуки, были
богаты и сыты”.10 И здесь юноша – центр ритуала. Более того, он
становится объектом возлияния - так же, как древние, принося в
жертву богам вино, обливали им кумиров, олицетворявших этих богов.
(У осетин женщины, поклоняющиеся Мады Майрам у священного дерева,
обливают это дерево квасом, а в некоторых осетинских ритуалах пиво
в небольшом количестве выливается в огонь, т.е. приносится огню в
жертву, что является отзвуком древнего поклонения огню).
Как уже говорилось, в обеих версиях легенды о происхождении
скифов, изложенных Геродотом, младший брат овладевает золотой
чашей. Согласно учению о трифункциональности, чаша символизирует
первую социальную функцию – культовую. Это значит, что юность
связывается не только с силой, но и с мудростью. И не только в
скифской мифологии. В качестве примера можно привести сюжет о Таге
из этрусской мифологии. “Таг - это ребенок, который был выпахан
сохой из земли, обладавший мудростью пророка и опытный в искусстве
гадания. Он умер после того, как предсказал этрускам будущее и
обучил их своей науке… В Фессалии, заселенной некогда пеласгами,
Таг был титулом верховного правителя.”11 Как видно, Таг - это
герой, рожденный землей; именно рожденный, поскольку у
земледельческих народов, для которых земля являлась олицетворением
стихии плодородия, “была распространена эротическая символика
земли: посев отождествлялся с оплодотворением, плуг – с фаллосом и
т.д.”12 А если учесть, что плуг в мифологии может падать с неба,
являясь божественным даром человеку (как у скифов), Таг предстает
как персонаж, рожденный от брака неба и земли. И как другие, уже
известные нам “дети”, рожденные от такого брака, он обладает
необычайной мудростью.
В осетинском фольклоре есть персонаж, похожий на этрусского
Тага. Это – Санаты Сем. Сем обладал даром предсказателя, понимал
язык зверей и птиц, отличался большой мудростью и красноречием.
Qel начал говорить в трехмесячном возрасте, и тогда же он сделал
свое первое предсказание: находясь в колыбели, Сем начал громко
кричать и требовать, чтобы его отнесли на Ныхас. Дедушке Сем’а
ничего не оставалось, как, завернувши внука в полу своей шубы,
отнести на Ныхас селения Лац. А в это время в соседнем селении
Къора один из его жителей мастерил какое-то орудие труда.
Маленький Сем узнал об этом и закричал из-под шубы деда: “Не
ударяй больше по нему (орудию – А.Д.), а то оно сломается!” Житель
с. Къора, конечно же, не услышал добрый совет из Лац’а (эти
селения находятся слишком далеко друг от друга), и орудие его
сломалось. Но, разумеется, слова Сем’а были услышаны на Ныхас’е
Лац’а, и деду пришлось показать своего внука людям.13
Предсказание, сделанное младенцем, вызывает удивление. Но оно
способно вызвать еще большее удивление, если мы откроем маленькую
деталь, умышленно нами скрытую вначале: орудием труда, которое
мастерил житель Къора и к которому относится, согласно легенде,
первое предсказание Сема, была…соха! Данная деталь могла бы
показаться незначительной, если бы мы не знали о другом мудром
младенце – Таге, появление которого на свет также связано с сохой
(вспомните нартовского героя Чысыл Лаппу, летающего по небу на
чудесной бороне (адаг), запряженной оленями).
Как уже указывалось, в Фессалии Таг был титулом верховного
правителя. Фамилия же Сем’а (Шаната) принадлежала к высшему
сословию в Кобанском ущелье – Тагиата. Это сословие считало своим
предком армянского царевича Тагаура (в переводе в арм. –
венценосец, правитель).14
Итак, осетинский фольклор доносит до нас образ мальчика не
только сильного, но и мудрого.
Геродот называет Таргитая первым царем скифов, по второй
версии в этой роли “выступает Скиф”. Можно ли увидеть на
осетинском фольклорном материале подобную связь: мальчик -
правитель? Самым красноречивым ответом на этот вопрос является
притча “Царь Осетии”:
“Когда Осетия еще была крепка, как цёнгёт, и мощна,
насильник не мог ее осилить. Однажды враг вторгся в Осетию, но
когда получил “ломающий шею” удар, то запросил мира. Прислал
своих примирителей.
- Мы удивляемся вашей отваге и силе! – сказали они мужам
Осетии, когда выполнили свою задачу. – Откуда они к вам идут? Вы
же не даете себя покорить (“согнуть”).
- Так от нас требует наш царь, - был их ответ.
- Нельзя ли с ним встретиться и поговорить?
- Сейчас он спит. Когда проснется, тогда – конечно, только он
не разговаривает.
- Хотя бы покажите его нам, - настаивали примирители.
- Хорошо, - сказали хозяева и через некоторое время велели
ndmni женщине вынести своего новорожденного мальчика.
- Это наш царь. Забота о его будущем делает нас непобедимыми и
отважными. Он требует от нас защищать его земли и его самого”.15
Очевидно, правитель-новорожденный - это не просто
художественный прием. Ключ к пониманию этой притчи можно найти
лишь в самых архаичных слоях нашей мифологии, где младенец
способен победить великанов, предсказать будущее, а также стать
царем, благодаря своей силе и мудрости.
Подведем итог.
Предложенное толкование имени Таргитай находит подтверждение в
осетинском фольклоре и этнографии, где мы ясно видим и мальчика-
силача, и мальчика-мудреца, и даже младенца-правителя, а в
некоторых осетинских обрядах – отголоски поклонения юному
божеству. И если крайняя скудность материала по скифской мифологии
не позволяет основательно закрепить нашу этимологию, то осетинский
материал неожиданно предоставляет нам большое количество прямых
параллелей, которые делают эту этимологию в высшей степени
вероятной.

II
В дохристианских верованиях алан особо важное место занимало
древнеиранское религиозное понятие Wac. В.И.Абаев отмечает, что
это не было какое-то аланское новшество, но, тем не менее, именно
у алан Wac был излюбленным элементом теономии и культовым
термином: чудесная чаша нартов Wacamonga, героини эпоса Wacirox и
Wadzаftaw, божество Wacаfarn. Не исключено, что аланы восприняли
из скифского пантеона Таргитая и снабдили его имя столь популярным
у них эпитетом Wac, и тогда оно стало звучать Wastаrgidaw /
Wastyrgidaw.
Каково дальнейшее развитие этого имени? Р.Готье как-то
заметил, что “конечный отрезок индоевропейских слов всегда был
неустойчив”. Подобную неустойчивость в финалах слов осетинского
языка отмечает Т.А. Гуриев.16 Возможно, в процессе христианизации
алан произошла контаминация имени Wastаrgidaw / Wastyrgidaw с
именем Wac Gergi, в результате которой старое (и более длинное)
имя сократилось и стало звучать Wastyrgi. (Аналогичный пример
имеется в славянской мифологии, где христианский св. Георгий и
языческий Ярило “образовали” новое имя – Юрий (одно из славянских
названий св. Георгия). Косвенным подтверждением того, что и само
имя, и прибавление к нему компонента Wac относится к
дохристианскому периоду, может служить тот факт, что Wastyrgi без
Was не употребляется (отмечено даже сочетание Waca Wasgergi
“святой Уасгери”).17 В то же время сочетание Wac с именами других
божеств бесспорно христианского происхождения - Никкола, Тутыр,
Елиа - является вполне свободным.
Дигорская форма Wasgergi объясняется, скорее всего, более
whqr{l восприятием имени христианского святого, а также имеющимся
в дигорском колебанием начального гласного g//t//d, как, например,
gegola - tegola “обыск”. Причем, форму tegola В.И.Абаев считает
исходной.18
В.И.Абаев объясняет Wastyrgi / Wasgergi как Was Gergi -
“святой Георгий”. “Форма Gergi, - пишет ученый, - примыкает не к
греко-латинскому Georgius и не к грузинскому Giorgi, а к мегр.
Gerge, erge”. И поясняет в примечании: “Из Giorgi имели бы Gurgy,
как из груз. niori - ос. nury “чеснок”. Но тогда возникает вопрос:
почему самый большой ноябрьский праздник, посвященный св. Георгию
и возводимый В.И.Абаевым к груз. giorgoba - “праздник св. Георгия”
звучит по-осетински Джиоргуба / Георгоба, а не Джургоба / Гургоба,
как ожидали бы исходя из приводимой аналогии: из груз. niori -
осет. nury “чеснок”?
Иронскую форму Wastyrgi В.И.Абаев объясняет “из Was-irgy, как
stаn “кобель” из scan... fаst? “после” из pasca (аффриката после s
“десибилуется”).19 И снова вопрос: почему аффриката после s не
“десибилуется” в словах: sаndаg “крошево” из scandaka, sаnykk
“козленок” из scani-ka?
Данные контрпримеры если и не опровергают этимологию
В.И.Абаева, то дают возможность предполагать иное происхождение
иронской формы Wastyrgi и сблизить это имя с именем Таргитай.
Обнаруживаются ли черты сходства между скифским Таргитаем и
осетинским Уастырджи, между божеством юности и силы и Покровителем
мужчин, воинов, путников?
Одной из основных функций Уастырджи является покровительство
мальчикам. В молитвах его называют “байраг - бахганаг, лаппу -
лагганаг”, т.е. “делающий жеребенка конем, мальчика - мужчиной.”
Покровительство мальчикам ярко проявляется и в осетинском обычае
цауаггаг, состоящем в том, что “спустя два дня после праздника
Джеоргуба, всех мальчиков села, которым исполнялось в текущем году
три года, вели к святилищу Уастырджи, где каждая семья приносила в
жертву нывонд... На общем пиршестве мальчики попадали под
покровительство самого Уастырджи”.20 Как видно, Уастырджи является
божеством мужской инициации.
Считается, что инициация объясняет распространенный в сказках
и мифах т.н. юниорат, столь яркий в геродотовском рассказе о
происхождении скифов. Юниорат имеет место в легенде о Уастырджи и
трех братьях, которым он помогает, но из которых только младший
брат оправдывает его ожидания.
В нартовском эпосе Покровитель мужчин часто выступает в роли
соблазнителя. Уастырджи домогается Дзерассы, которая укрывается от
него в море. Но он все же добивается своего уже после ее смерти,
да еще и пускает к ней своего коня и пса. И вот мертвая Дзерасса
рождает в склепе девочку, жеребенка и щенка. Сравнивая Таргитая и
Уастырджи, напомним, что др. - иран. тaru-, к которому мы возводим
hl Таргитай, означает “юный” и для человека, и для животного и
для растения (более того, в перс. tola значит “щенок” пехлев.
toruk – “молодой пес”).21 Очевидно, в древности Уастырджи
почитался и как божество плодородия (причем, плодородия вообще – и
человеческого и животного) с ярко выраженным эротизмом: его жажда
обладания настолько велика, что Уастырджи овладевает Дзерассой
даже после ее смерти. Здесь интересно отметить его сходство с
богом любви греческой мифологии – Эротом, который, согласно мифам,
является владыкой ключей эфира, неба, земли, а также… Царства
мертвых и Тартара! Но на этом сходство не кончается: постоянные
эпитеты Эрота – “золотокрылый” и “золотоволосый” - почти в
точности повторяют эпитеты, украшающие Уастырджи - сызгъарин
базырджын - “золотой”, “золотокрылый”. Эрот мыслился, как самый
юный из богов, “хитроумный малыш” и изображался в виде прекрасного
юноши.22
В нартовских сказаниях и легендах Уастырджи проявляет себя и
как божество брака. Устраивать свадьбы и быть на них шафером
невесты – вот, пожалуй, самое любимое занятие Покровителя мужчин.
Он помогает жениться нарту Фарнаг’у, выступая шафером его невесты,
в легенде “Цаман у Уастырджи масты дзуар”23 спасает от дракона
девушку, ждавшую из похода жениха, и в благодарность на свадьбе
первый тост провозглашают за Уастырджи; в легенде “Уастырджи ама
арта афсымары”24 он находит младшему брату невесту и устраивает
свадьбу. Как видно, в сказаниях и легендах Уастырджи постоянно
общается с молодежью; это позволяет говорить, что и сам он молод и
полон сил (трудно представить седобородого старца в роли
къухылхацаг-а). Его “коллега” Гименей – божество брака в греческой
мифологии – прекрасный юноша, в честь которого на свадьбах поют
торжественные песни. Также и на осетинских свадьбах поют песни в
честь Уастырджи.
Представлению об Уастырджи, как о божестве юности, на первый
взгляд противоречит тот факт, что по многим осетинским легендам и
преданиям он появляется среди людей в образе старика. Однако это
только кажущееся противоречие. Известно, что наши далекие предки
относились к старикам без особого уважения. В почете были молодые,
сильные воины, соответственно, и богов своих они наделяли именно
такими качествами. Впоследствии, когда установился патриархальный
уклад жизни, с присущим ему непререкаемым авторитетом старшего над
младшим, изменились и религиозные воззрения наших предков: юные
божества “состарились”, превратившись в небесных патриархов. В
образе старика стал представляться и Уастырджи, однако сохраняя
при этом свои древние свойства и черты, более подходящие удалому
молодцу, нежели убеленному сединой старцу.
Сказанное подтверждается чрезвычайно интересной, на наш
взгляд, “Легендой о св. Георгии”, записанной В.Ф.Миллером.
Уастырджи решил помочь трем бедным братьям, сделав их богатыми.
Wepeg год он решил испытать их, явившись к каждому в образе
нищего. Старшие братья встретили “нищего” негостеприимно, за что и
были наказаны, и лишь у младшего брата Уастырджи, скрывавшийся под
видом нищего, получил радушный прием. Узнав о том, что нищий болен
и может излечиться лишь кровью зарезанного младенца, хозяин решил
пожертвовать гостю своего сына. “Тот надрезал ему грудь вдоль,
вынул сердце, отрезал от него половину и затем скрепил снова тело
ребенка и положил в колыбель. Ребенок не пикнул и мать... была
убеждена, что в люльке лежит только его труп. Затем старик растер
себе грудь и вдруг помолодел и стал молодцем... Вдруг матери
послышалось, что ребенок плачет. Она... подбегает к люльке и
видит, что ее ребенок и здоров. Затем Уастырджи открылся хозяевам
и ушел, наградив их щедро за гостеприимство.”25 В данной легенде
Уастырджи превращается в юношу (молодца), что является отголоском
древних представлений о нем, как о юном божестве.
Как уже отмечалось, в архаических мифах Дитя становится
прародителем людей и устроителем их жизни, выполняя функции
демиурга и культурного героя. Таким прародителем-героем в скифской
мифологии является Таргитай. Сравнимы ли в этом смысле Таргитай и
Уастырджи? Среди легенд о Уастырджи есть такие, от которых веет
просто невероятной архаикой. Наиболее интересная из них - “Авыды-
выдоны растаг”. Вот что говорится в ней о “начальных” временах:
“Было такое время, когда люди были под властью чертей и
уаиг’ов. Уагиг’ов можно было назвать тремя именами: первый уаиг
был девятиголовый, второй - семиголовый, третий - трехголовый...
так они назывались потому, что люди девятиголовому уаиг’у давали в
год девять человек, как дань; семиголовому - семь, трехголовому -
трех человек. Люди же в то время были такими неумелыми, что не
знали, как бросить камень и ударить дубиной, не знали даже, в
какую сторону им убегать... Так, говорят, люди и вели тяжелую
мучительную жизнь под властью уаиг’ов.”26
Так бы и продолжалась тяжелая зависимость беспомощных людей
от уаиг’ов, если бы не Уастырджи:
“Уастырджи начал учить людей, как нужно бросать камень, бить
дубиной и бегать. Когда люди стали умелыми..., тогда они смогли
воевать против уаиг’ов. Освободились в это время люди и от рабской
дани. Люди освободили себя от “времени авыды-выдон”. Это случилось
благодаря уму Уастырджи.”27
А вот что сообщает нам Диодор Сицилийский (I в. до н.э.) о
происхождении скифов: “Сначала они (скифы - А.Д.) жили в очень
незначительном количестве у реки Аракс и были презираемы за свое
бесславие; но еще в древности под управлением одного воинственного
и отличившегося стратегическими способностями царя они приобрели
себе страну в горах до Кавказа, а в низменностях - до побережья
Океана и Меотийского озера и прочие области до реки Танаиса”.28
В осетинской легенде и в рассказе Диодора вполне отчетливо
opnqkefhb`~rq черты сходства: а) в обоих случаях люди влачат
жалкое, бесславное существование; б) в обоих случаях из такого
положения людей выводит герой, который учит их воевать и побеждать
врагов.
В рассматриваемой нами осетинской легенде Уастырджи также
спасает девушку, предназначенную в жертву уаиг’у. Рассмотрим
подробнее этот сюжет. Уастырджи побеждает уаиг’а умом и хитростью:
он предлагает чудовищу пробовать девушку на вкус не кончиком
языка, а его основанием. Когда уаиг высунул язык, девушка вонзила
в него “фыдис” и повела за собой. Далее доверчивый уаиг спустился
по предложению Уастырджи в яму и люди сразу стали забивать его
камнями. Так был побежден первый уаиг.
Данный сюжет перекликается с рассказом Страбона, связанным с
боспорским культом Афродиты, владычицы Апатура. Он повествует о
том, как богиня, когда на нее напали некие гиганты, “позвала на
помощь Геракла и спрятала его в какой-то пещере; затем, принимая
гигантов поодиночке, она отдавала своих врагов Гераклу, чтобы
коварно, обманом, убить их”.29 Многие известные скифологи относят
данный рассказ Страбона к циклу сказаний о цивилизаторской
деятельности Таргитая-Геракла.30
И вновь налицо черты значительного сходства: а) в обоих
случаях с чудовищем борются герой и его помощница (девушка,
богиня); б) спасают именно участницу (девушку - от уаиг’а, богиню
- от гигантов); в) в обоих случаях чудовищ заманивают в ловушку
(уаиг’а - в яму, гигантов - в пещеру), причем приманкой служит
помощница героя (девушка - в осет. легенде, богиня - в рассказе
Страбона).
Для Таргитая это не единственный подвиг подобного рода: во
второй версии Геродота Геракл (= Таргитай) угоняет быков Гериона,
что предполагает, по мнению Д.С.Раевского, его победу над ужасным
трицефалом.31 Но если для геродотовой версии такая победа только
предполагается, то в греческой надписи (место находки не
известно), посвященной деяниям Геракла, она находит прямое
отражение. В ней говорится, что переправившись из Фракии в Скифию,
Геракл “в схватке победил Аракса и, вступив в связь с его дочерью
Ехидной, произвел сыновей Агафирса и Скифа.”32
Также Уастырджи (в легенде “Цёмён у Уастырджи лёгты дзуар”33)
убивает чудовище, обитавшее в реке, и спасает тем самым
предназначенную ему в жертву девушку. Очевидно, в осетинской
легенде нашел отражение древний скифский миф о победе Таргитая над
хтоническим чудовищем, живущем в реке (Аракс), и женитьбе на
дочери этого чудовища, при этом мотив женитьбы был переосмыслен
как спасение девушки.
Согласно скифскому мифу, сыновьями Таргитая были Липоксай,
Арпоксай и Колаксай. Имена трех братьев содержат во второй части
иранское “владыка, царь”, а в первой части - корни, имеющие
gm`wemhe соответственно “гора”, “глубь” и “солнце”. Следовательно,
имена трех братьев могут быть истолкованы как “Солнца-царь”, “Горы-
царь” и “Глубин-царь”.34
Еще до Геродота имя Колаксая упоминается у греческого поэта
Алкмана (VII в. до н.э.): в одном из гимнов Алкман рисует образ
сказано прекрасного “колаксаева коня”. Такая принадлежность
сказочного коня Колаксаю не случайна. Современными исследованиями
установлено, что у скифских племен было широко распространено
представление о связи коня с солнцем. В скифских религиозных
представлениях конь царя и сам царь отождествлялись и в равной
мере выступали как воплощение Солнца-Колаксая.35
О судьбе Колаксая нам известно из сведений, сообщаемых
римским поэтом Валерием Флакком (1 в. н.э.) в его поэме
“Аргонавтика”. В ней говорится о борьбе между Колаксом и Апром и
гибели Колакса; Апр здесь соответствует Арпоксаю геродотовской
версии: “Раненый сам и лишенный коня, он (Колакс - А.Д.) пеший
пронзает копьем Апра и Тидра Фасианского”.36 Как видно, гибели
Колакса предшествует смерть его коня. “Это обстоятельство, -
отмечает Д.С. Раевский, - может быть сопоставлено с...
предположением о семантической эквивалентности всех элементов ряда
“солнце - Колаксай - царь - конь”. Смерть коня - инкарнации
Колаксая - может трактоваться как первый этап его собственной
гибели.”37 Д.С. Раевский выделяет также ряд изображений, на
которых, по его мнению, отражена борьба двух старших сыновей
Таргитая с младшим - Колаксаем.38
Уже высказывалось предположение, что “зафиксированная в мифе
смерть одного из сыновей Таргитая должна была толковаться как
первая смерть на земле, вследствие чего этот миф был тесно связан
с погребальной обрядностью.”39 Можно добавить, что смерть коня
Колаксая также должна была восприниматься как первая на земле
смерть коня. Следовательно, у скифов погребальный обычай конского
жертвоприношения связывался и даже, более того, обосновывался
мифом о гибели Колаксая и его сказочно прекрасного коня.
Давно отмечено большое сходство скифского погребального
обычая жертвоприношения коней и осетинского обычая посвящения коня
покойнику (“бахфалдисын”). Сохранились записи многочисленных
вариантов молитвы-обращения, которую произносил бахфалдисаг -
лицо, совершавшее обряд посвящения коня покойнику.
В одной из таких молитв-обращений излагается следующая
история. Юношу по имени Уайсан отец отправил гонцом, чтобы
известить всех, кого надо, о поминках, которые он (отец) собирался
справлять; оседлал он коня и отправил сына в путь. Но на пути его
возникают неожиданные препятствия:
Из лесу ему смерть по-хатиагски закричала:
“Эй, юнец, вперед ты едешь, но обратно не вернешься!”
Заехал в черный лес. Испил из чистейшего родника.
Живот у него заболел. Он встал на камень,
Ногой наступил на змею ядовитую. Обвила
Она его, намертво усыпила.
И рухнул он как расколовшиеся деревянные ножны,
Заплакал конь, застонал:
“Эй, что делать мне? О, как мне быть?”40
Оплакав своего хозяина, конь понес его домой. Отец Уайсан’а в
память о своем погибшем сыне ввел обычай посвящения коня.
Такова история происхождения этого обряда, которая отличается
от других историй подобного рода наличием ряда деталей, сколь
интересных, столь же непонятных. Почему у Уайсан’а заболел живот
от “чистейшей” родниковой воды? Зачем после этого он забирается на
камень? Неясно. И остается неясным, если не видеть за всем этим
скрытый смысл, выявить который нам поможет сравнение данной
легенды из осетинской молитвы-посвящения и скифского мифа о смерти
Колаксая.
Отметим для начала наиболее явные черты сходства: в обоих
случаях действует конный герой; в обоих случаях разделение коня и
всадника ведет к гибели последнего (гибель коня - первый этап
гибели Колаксая; Уайсан спешивается, чтобы напиться, и это его
первый шаг на пути к смерти).
Колаксай погибает в борьбе с родными братьями - Арпоксаем и
Липоксаем. Причинами смерти Уайсан’а стали: а) родник - вода,
идущая из земных глубин; сравните со значением имени Арпоксай -
“Глубин-царь”, причем корень apra “глубина” возводится к ар
“вода”, что только укрепляет наше сравнение, поскольку родник
является идеальным воплощением в одном слове двух значений: вода и
глубина; б) камень, на который забрался Уайсан - вспомните
значение имени второго брата Липоксая - “Горы-царь”. Семантическая
связь “гора - камень” не вызывает сомнений: многие горные
топонимические названия имеют элемент “dur” (Sagdur, Saw-dor, Stur-
dor и др. Для сравнения также - старое русское название Урала -
Камень, Каменный Пояс). Выходит, Уайсан погибает от того же, что и
Колаксай, а значит, в осетинской молитве-посвящении мы имеем
зашифрованный скифский миф о смерти Колаксая. И, наконец, самое
главное: отцом Колаксая, согласно легенде, является Таргитай,
отцом же Уайсан’а выступает... Уастырджи!
Подведем итоги.
1) Согласно предложенному толкованию имени, Таргитай
предстает божеством юности, силы. Анализ легенд и преданий,
посвященных Уастырджи, позволяет сделать вывод о “молодежном”
характере его функций и деяний. Очевидно, бывший ранее юным
божеством, впоследствии он был переосмыслен как Покровитель
молодого поколения.
2) В скифской мифологии Таргитай является культурным героем.
В осетинском мифологии Уастырджи выступает также героем-
vhbhkhg`rnpnl. Причем подвиги, совершаемые Таргитаем, и подвиги
Уастырджи имеют так много общего, что недопустимо говорить лишь об
их “элементарном родстве”.
3) Прослеживается также параллель между сказанием о гибели
сына Уастырджи–Уайсан’а и скифским мифом о гибели сына Таргитая -
Колаксая. Разумеется, дело не идет дальше робкой гипотезы, но тот
факт, что скифский миф легко и органично дешифрует осетинское
сказание, является еще одним (правда косвенным) подтверждением
чрезвычайной близости образов Таргитая и Уастырджи.

_________________
My sites:
http://alania-supercomputer.narod.ru/
http://jaszix.narod.ru
http://www.ossetiny.narod.ru
http://www.biblioteki.narod.ru
http://www.skifskij.narod.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 27-10, 13:59 
Не в сети
Stir Hister

Зарегистрирован: 08-06, 10:46
Сообщения: 1816
Если повернуть скифский «8-частный мифологический календарь», то видна и символика птицы (орла), гоняющей вместе с крупным зверем зайца. Зайцев – напомним — держит в своих лапах и двуглавый орел хеттов. Зайцев гоняли скифы и перед решающим сражением с Дарием 1.

Изображение

Изображение

_________________
My sites:
http://alania-supercomputer.narod.ru/
http://jaszix.narod.ru
http://www.ossetiny.narod.ru
http://www.biblioteki.narod.ru
http://www.skifskij.narod.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 27-10, 14:10 
Не в сети
Stir Hister

Зарегистрирован: 08-06, 10:46
Сообщения: 1816
Изображение

Изображение



СКИФСКИЕ МОНЕТЫ

ЦАРЕЙ СКИФОВ
ФАРЗОЯ И АТЕЯ
Изображение






Изображение

_________________
My sites:
http://alania-supercomputer.narod.ru/
http://jaszix.narod.ru
http://www.ossetiny.narod.ru
http://www.biblioteki.narod.ru
http://www.skifskij.narod.ru


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 33 ]  На страницу 1, 2, 3  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
Перейти:  

cron
Powered by Forumenko © 2006–2014
Русская поддержка phpBB







А что касается вопроса «Кто мы?»... У меня есть возможность общаться практически со всеми зарубежными и российскими алановедами, учеными-историками и археологами, и никто не отрицает тот факт, что осетины являются аланами (никакими не потомками), единственными наследниками огромного скифо-сармато-аланского мира, сохранившими язык, эпос, традиции, культуру, государственность, в том числе - флаг, геральдику.
ТЕМИНА ТУАЕВА ВСЕМИРНО ПРИЗНАННЫЙ ИСТОРИК.


ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, ЧТО ОСЕТИНЫ ЭТО АЛАНЫ :




1. Особенности зубной системы ранних кочевников Горного Алтая. стр. 157: "... редкий (в мире) фен 3YM2 информативен при анализе европеоидных популяций [Зубов, Халдеева, 1993]. Максимум значения его частоты встречаемости (при мировом размахе 0 — 10 приходится на группы, относящиеся к ......... европеоидной расы (Северная Индия, таджики Памира — см.: [Зубов, Халдеева, 1993]). С высокой частотой (13%) признак проявляется у осетин [Зубов, 1973]. При этом, ......... по данным представленной А. А. Зубовым таблицы мирового распределения, он практически не обнаруживается в других древних и современных группах населения мира [Зубов, 1973]. " Стр. 158: "Особый интерес представляет обнаруженная в пазырыкской одонтологической серии высокая частота проявления относительно редкого (в мире) фена 3YM2, сопоставимая со значениями показателя у осетин . В этой связи хотелось бы отметить замечание А.А.Зубова и Н. И.Халдеевой о наличии оснований для связи процессов распространения этого фена с миграциями арийских полемён [Зубов, Халдеева, 1993, с. 83]". Таким образом, академические исследования палеоантропологии саков, скифов и других иранских и североиндийских народов доказали, что расовые особенности являются лакмусовой бумажкой определения арийской принадлежности саков, скифов, сарматов, аланов, северных индийцев и осетин. У саков и скифов зафиксировали тот же расовый антропологический признак 3YM2 , что и у восточноиранских народов и индоиранцев, а у других народов этого признака нет . Следовательно, саки и скифы Центральной Азии и западнее являются индоиранскими народами, конкретно восточноиранскими.




2. Rosser нашол у осетинов 43% R1b Современная концентрация R1b максимальна на территориях, связанных с кельтами: в южной Англии около 70 %, в северной и западной Англии, Испании, Франции, Уэльсе, Шотландии, Ирландии — до 90 % и более. А так же, например, у басков — 88,1 %, испанцев — 70 %, бельгийцев — 63 %, итальянцев — 40 %, немцев — 39 %, норвежцев — 25,9 % и других. У народов Восточной Европы встречается значительно реже. У осетинов - 43 %,



3. Кроме этих соматических у Ненцев Удмуртов и Осетин высокий процент U5a mtdna который считается Арийским и Найден генетико-археологами у "Арийцев" Алтая, и у Белых проникших в Китай.



4. "with respect to mtDNA, Ossetians are significantly more similar to Iranian groups than to Caucasian groups. "
- Genetic Evidence Concerning the Origins of South and North Ossetians









5. Осетины родствены Европейцам по линиям: E1b1b1a2 V13+ и R1b1b2a - L23



Фамилии Аллен-Аллан-Алан, ФитзАлан(Стюарты), Осборн-Озмент, Росс-Руш, Ирвин, Нарди, Алдэр-Элдэр и фамилии Allen, Stewart, Lombardi, Szentes, Elder(Алдары) и интересные окончании на "Тон"(Дон?) и "он".
Это базовый гаплотип субклада L23 , который получен в результате выделения из числа имеющихся маркеров, наиболее часто встречающихся-мод. Т.е. усредненный гаплотип, который предположительно был у родоначальника субклада и от которого считают вновь появившиеся мутации маркеров в виде цифровых значений. В данном случае у Кубатиева всего 12 мутаций от модального гаплотипа на 67 маркеров.
Наличие довольно близких генетически по Y-DNA, представителей субклада L23 ( менее 20 мутаций на 67 маркеров) на Кавказе и в Европе, позволяет предполагать , что носители данного субклада мигрировали в Европу совсем недавно, приблизительно 2 000 лет назад. Они связаны с миграцией в Европу, неких легионеров, которые служили в римской армии.

Ossetians are related to Europeans on lines: E1b1b1a2 V13 + and R1b1b2a - L23 Surnames: Allen-Allan-Alan, Fitzalan (Stuwart, Stuart), Osborn-Ozment, Ross-Rush, Earvin, Nardie, Alder-Elder and surnames of Lombardi, Szentes and surnames which terminated on "Tone" (Don )
research: R1b1b2a - L23EE Modal + Kubatiev + Abdullayev + kuduhov+ Luguev+ Allen +Allan +FitzAlan(Stewart) +Nardi
Existence is enough relatives genetically on Y-DNA, representatives of a subtreasure of L23 (less than 20 mutations on 67 markers) in the Caucasus and in Europe, allow to assume that carriers of this subtreasure migrated to Europe quite recently, about 2 000 years ago. Their migration to Europe is connected with certain legionaries who served in the Roman army. It is basic gaplogroup a subtreasure of L23 which is received as a result of allocation from among available markers, most often meeting - fashions. I.e. average gaplogroup which allegedly the ancestor of a subtreasure had and from which consider again appeared mutations of markers in the form of digital values. In this case Kubatiyev has only 12 mutations from modal gaplogroup on 67 markers.

User ID Last Name Origin Haplogroup Tested With Markers Compared Genetic Distance


JNN7F E1b1b1a2 V13+ modal Unknown E1b1b1a* Other - V13+ haplotype modal - - Z3XSV Tavitov Tauitti, North Ossetia - Alania, Russia Unknown Family Tree DNA 67 16
TCX79 Allen Virginia, USA Unknown Family Tree DNA 67 13
CX94E R1b1b2a - L23EE Modal Unknown R1b1b2a* Family Tree DNA - -
5Y5EA Kubatiev Makhchesk, Ossetia, Russia R1b1b2a* Family Tree DNA 67 12
MX42V kuduhov Vladikavkaz, Russia R1b1* Genographic Project 18 5
PWN78 Romitti Suzzara, Lombardy, Italy R1b1b2a (tested) Family Tree DNA 67 8
8U3YQ Earhart Staudernheim, Rheinland-Plalz, Germany R1b1b2a (tested) Family Tree DNA 67 12
NZVS5 Ross Dornoch, Scotland R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 15
V4RUP Ross Sutherland, Scotland R1b1b2* Family Tree DNA 67 13
SSKBK Stewart Unknown Unknown Family Tree DNA 67 16
ZZGVV Ross Unknown R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 14
UVB8X Ross Scotland R1b1b2* Family Tree DNA 67 13
E6Q75 Templeton Iredell Co, NC, Scotland R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 16
GNACX Rose Quebec, Quebec, Canada Unknown Family Tree DNA 67 14
5QJD8 Irving Kirklinton, Cumbria, England Unknown Family Tree DNA 67 16
M4DMC Blair Scotland Unknown Family Tree DNA 67 14
2MZGD Stewart Scotland Unknown Family Tree DNA 67 16
7HBA7 MacDonald Lewiston, Urquhart & Glenmoriston, Scotland R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 15
YEXGA Allen Unknown R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 16
YQHKF Rose West Virginia, USA R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 15
7TVE9 Nixon Missouri, USA Unknown Family Tree DNA 67 14
E2AEU Allen North Carolina, USA R1b1b2* Family Tree DNA 67 16
FDZF4 Allen Virginia, USA R1b1 (tested) Family Tree DNA 67 16
E7P6N Allen Mitchell County, GA, USA, Georgia, USA R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 15
Q3KV8 Stewart North Carolina, USA R1b1b2a1b (tested) Family Tree DNA 67 17
Z5PSZ Blair North Carolina, USA R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 16
Z33VT Irwin Adams County, Pennsylvania, USA R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 18
2Z6WU Allen Unknown R1b1b2a1b (tested) Family Tree DNA 67 14
5724Y Stewart Scotland R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 18
XS5DS Elder Pittenweem, Fife, Scotland R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 17
KEWST Allen England R1b1b2a1a (tested) Family Tree DNA 67 17
YPXDZ Roush Germany R1b1b2a1b3 (tested) Family Tree DNA 67 16
NJ65W Stewart England R1b1b2a1b (tested) Family Tree DNA 67 17
RYU3K Roche Wexford, Ireland R1b1b2a1a* Family Tree DNA 67 17
H7JJM Irvine Aberdeenshire / Kincardineshire, Scotland R1b1b2* Family Tree DNA 67 17
J3Q6T Stewart Unknown R1b1b2a1b4c (tested) Family Tree DNA 67 17
2B7UR Landon Stokes County, North Carolina, USA R1b1b2a1b (tested) Family Tree DNA 67 17
mabkf Tagert Stewart county, Tennessee, USA R1b1b2a1b5 (tested) Other -
Family Tree DNA, Trace Genetics, Relative Genetics, Ethnoancestry, DNA-Fingerprint, SMGF 67 18
PMVA8 Irvin Virginia, USA Unknown Family Tree DNA 67 18
S22HC Stewart Virginia, USA Unknown Family Tree DNA 67 16
A5TVE Stewart Georgia, USA Unknown Family Tree DNA 67 17
4GCN5 Stewart Appin, Argyllshire, Scotland R1b1 (tested) Family Tree DNA 67 17
NSZYS Stewart Whalsay, Shetland Isles, Scotland R1b1b2* Family Tree DNA 67 18
DZ2UC Stuart United Kingdom R1b1b2a1b5* Family Tree DNA 67 17
T3Q27 Allen Connecticut, USA R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 19
BFKN8 Alder Maryland, USA R1b1b2* Family Tree DNA 67 19
YQCC9 Allen Unknown R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 19
JXHHK Ross Unknown R1b1b2a1b (tested) Family Tree DNA 67 19
AHEPZ FitzAlan Unknown R1b* Family Tree DNA 67 17
HFRHJ Irwin Unknown Unknown Family Tree DNA 67 19
4TVGX Osborne Unknown Unknown Family Tree DNA 67 19
694VT Irwin Scotland Unknown Family Tree DNA 67 19
8NC3G Elder Alexander Co NC, Iredell Co NC, Scotland R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 18
D3MSG Irving Dumfries, Scotland Unknown Family Tree DNA 67 19
UFTZP Armstrong Crosscavanagh, Pomeroy Parish (Donaghmore), Northern
Ireland Unknown Family Tree DNA 67 19
MYBA2 Irwin Ireland R1b1 (tested) Family Tree DNA 67 19
Q2S2M Stewart Ireland Unknown Family Tree DNA 67 18
KZJ2U Allen England R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 19
4H9SS Stewart Alford, England R1b1b2a1b* Family Tree DNA 67 19
55D4U Ozment England Unknown Family Tree DNA 67 19
35UQ4 Ozment London, England R1b1b2a1a (tested) Family Tree DNA 67 19
4AKDG Irvine Gleno, Antrim Co., Ireland Unknown Family Tree DNA 67 20
5F58T Stewart kircubbin, Northern Ireland R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 20
8HEUY Stewart Scotland Unknown Family Tree DNA 67 19
6695Q Stewart Scotland R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 19
5BY5F Irwin Unknown Unknown Family Tree DNA 67 20
qqawe Di Nardi Salerno, Italy R1b1b2* Family Tree DNA 67 20
MJG35 Stuart Londonderry, Scotland Unknown Family Tree DNA 67 20
JZKH9 Stewart Dergalt near Strabane, Ulster, Ireland R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 21
KYYK6 Holland Unknown Unknown Family Tree DNA 67 20
Y7QYG Werner Unknown R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 21
K8QH7 Allen Unknown R1b1b2a1a4 (tested) Family Tree DNA 67 21
AEGC9 Stewart Virginia, USA R1b1b2* Family Tree DNA 67 21
EBPZM Stewart Virginia, USA R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 20
SV9JY Allen Canada R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 22
B7XDY Allen Antrim, Northern Ireland Unknown Family Tree DNA 67 22
KQQDM Stewart Broughshane, Antrim, Northern Ireland R1b1b2a1b5 (tested)
Family Tree DNA 67 21
XGWCV Stewart Down, Northern Ireland Unknown Family Tree DNA 67 21
9WDE6 Stewart Foss, Perthshire, Scotland R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 21
E7RU2 Stewart Elizabethtown KY, Kentucky, USA R1b1 (tested) Family Tree DNA 67 20
CKQFK Stuart Glenolden, Pennsylvania, USA R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 21
R5RFW Stewart Pennsylvania, USA R1b1b2a1b5 (tested) Family Tree DNA 67 21
388CJ Stewart Perthshire, Scotland R1b1b2a1b (tested) Family Tree DNA 67 22
66PEA Stewart Kirkcowan, Scotland R1b1b2a1b (tested) Family Tree DNA 67 22
FNDTG Allan Yetholm, Scotland Unknown Family Tree DNA 67 22
9GBB3 Allen Belfast, Ulster, Ireland R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 22
ATVCM STEWART Ireland K (tested) Family Tree DNA 67 22
6EDUD Allen Unknown Unknown Family Tree DNA 67 22
7v64p Allen North Carolina, USA R1b1b2a1b (tested) Family Tree DNA 67 23
M9843 Stewart Virginia, USA R1b1b2a1b4 (tested) Family Tree DNA 67 23
3SB5Y Allen Unknown Unknown Family Tree DNA 67 24
KWJJ3 Allen Belfast, Ireland Unknown Family Tree DNA 67 23
N9S2Z Allen Erie, England R1b1b2 (tested) Family Tree DNA 67 23
X23B2 Allen South Carolina, USA B2 (tested) Family Tree DNA 67 24
U7EME Stewart Perthshire, Scotland Unknown Family Tree DNA 67 24
4FUQP Stewart Lane Side, Colvend, Kirkcudbrightshire, Scotland E1b1b1a2 (tested) Family Tree DNA 67 11
8P2QR Lombardi Italy Unknown Family Tree DNA 66 14
A84EV Szentes Bukovina, Transylvania, Hungary Unknown Family Tree DNA 37 5
34H2M Elder North Carolina, USA E1b1b1* Family Tree DNA 37 6
CV2W4 ELDER Unknown E1b1b1a (tested) Family Tree DNA 37 6
F97V5 Dutton England E1b1b1* Family Tree DNA 67 10
92HMY Whittington Georgia, USA Unknown Family Tree DNA 67 9
FJ9GE Smith Grafton, New York, USA E1b1b1a2 (tested) Family Tree DNA 67 9
4AK2U Smith Unknown E1b1b1a2 (tested) Family Tree DNA 67 10
GQD24 Dupont Three Rivers, Quebec, Canada E1b1b1a2 (tested) Family Tree DNA 67 11
EGV8G Lancaster Colne, Lancashire, England E1b1b1a2 (tested) Family Tree DNA 67 11
YYMK7 McKnight Unknown E1b1b1 (tested) Family Tree DNA 67 14
327HE Lancaster Barton, England Unknown Family Tree DNA 67 12
E5KCM Smith Arkansas, Texas, USA Unknown Family Tree DNA 67 11
QYBCJ McMahon Ireland Unknown Family Tree DNA 66 16
CVYBX Phillips England E1b1b1* Family Tree DNA 66 15
YR9MJ Gordon Slonim, Belarus E1b1b* Family Tree DNA 66 15
9F6RX Addington hodgdon me., USA E1b1b1 (tested) Family Tree DNA 66 14
4vb7e SCHUETZ Oszeninken/Osseningken bei Skaisgirren, Kr. Ragnit, East Prussia/Ostpreu?en, Germany E1b1b1a2 (tested) Other - Multiple 67 19
C8USB Ossetian_Modal_G2a1a Ossetia, Russia G2a1a Family Tree DNA 67 0
ENKNN Aboity Zaramag, Ossetia, Russia Unknown Family Tree DNA 67 3
6PS3J Dzhugaev Ossetia G2a (tested) Family Tree DNA 67 4
PHD23 Totrov Ossetia, Russia G2a1a
Family Tree DNA 67 5
QE9HC Ozel Unknown G2a (tested) Family Tree DNA 67 6
MZJUF Ramonov Russia G2a1a (tested) Family Tree DNA 67 6
GJ229 Berezov Ossetia, Russia G2a1
Family Tree DNA 67 7
6R6HV Ramonov Ossetia, Russia G2a1a
Family Tree DNA 67 6
YYV5A Berezov Unknown G2a1 (tested) Family Tree DNA 67 7
X74WN Parker Gloucestershire, England G (tested) Family Tree DNA 67 13
84N8Q Show Benedict Tasborough, now Tasburgh, Norfolk, England G2a1a (tested) Family Tree DNA 67 16
N4UYA Benedict Tasborough, now Tasburgh, Norfolk, England G2a1a (tested) Family Tree DNA 67 17
E7N9B Benedict East Anglia, England G2a1a (tested) Family Tree DNA 67 18
VVHWJ Show Sloan Niemirow, Poland G2a1 (tested) Family Tree DNA 67 19
ZDVM9 Szentes Transylvania, Hungary Unknown Family Tree DNA 67 18
ZNAFX Chabiev Koban, Ossetia, Russia G2a1a Family Tree DNA 67 19
D2KDR lyamov Mustafino, Ossetia, Russia G2a1a Family Tree DNA 67 26
CSJK6 Show Moody Moulton, England G2a1a (tested) Family Tree DNA 67 24
XQHGA Price Unknown G2a (tested) Family Tree DNA 67 26
TYB8D Gursel Bulgaria G2a1 (tested) Family Tree DNA 67 27
VYH96 Lermi Unknown G (tested) Family Tree DNA 67 27
WUEXC Wright Unknown G2a1a (tested) Family Tree DNA 67 28











В галерею заходит мужчина около 70 лет, с газетой в руке. Мне супруга говорит сразу, что он похож на осетина. Мужчина подходит к нам, представляется Гиемом Жонлу и говорит, что он по происхождению алан. Я был, честно говоря, немножко ошарашен. Он рассказал мне, что он потомок алан. Родился в Бретании. В городе, где он родился, есть замок «Шато Алон», и там каждый второй – алан. Из поколения в поколение предки передавали, что они не британцы и не французы, а именно аланы. Так вот в его роду, утверждал Гием Жонлу, все были потомственные военные, хотя он сам врач и уже давно на пенсии, но осанка у него действительно военная. Его сыновей зовут Артур и Алан. Мы с ним долго общались, он очень много знал про алан, расспрашивал о России, об Осетии. Я ему подарил кое-какие сувениры, теперь он себя называет не аланом, а осетином.









MODERN ALANIA (Les Sables-d’Olonne ) POPULATION 300 000 PEOPLE- IN FRANCE - Ле-Сабль-д’Олон - аланские пески